Евгений Гиренок – Время одуванчиков. Рукопись из генизы (страница 7)
– Вы не против, если я с вами посижу? Немного отдохну, а то одышка замучила.
Парень с готовностью немного подвинулся и похлопал ладонью по доскам скамейки рядом с собой:
– Присаживайтесь, конечно.
Низвицкий грузно плюхнулся на скамейку, поставив сумку в ногах, и спросил:
– Вы из этого дома? Я не видел вас раньше…
Парень усмехнулся.
– Не, я тут впервой. Можно сказать, турист. Хотя с удовольствием вообще бы тут не появлялся.
Низвицкий показал в сторону микроавтобуса:
– Что-то случилось там? Чего это милиция стоит?
Парень аккуратно затушил окурок в урне:
– Да там мужика одного убили, вот и приехала опергруппа.
Низвицкий почувствовал, как тугая волна ударила в голову. Он почему-то сразу понял, что речь идет о Хруставлеве, но все-таки уточнил:
– А с какого этажа, не знаете?
– С четвертого.
Сердце рухнуло куда-то в живот и судорожно затрепыхалось. Низвицкий вдруг ощутил себя слабым и беззащитным перед мрачной черной бесформенной громадой этого мира, ополчившегося на него. Яркие краски дня поблекли, и навалилась такая серая тоска, что даже затошнило. Его охватило желание вскочить и бежать – он даже толком не мог понять, куда, но лишь бы что-то делать, чтобы все это прекратилось, как дурной сон.
Низвицкий глубоко затянулся, но совершенно не почувствовал вкус дыма. У него появилась мысль пойти к милиционерам и все рассказать – и про Хрусталева, и про себя. И будь что будет. Самый простой выход. Он еще раз глубоко затянулся и едва не обжег пальцы – сигарета кончилась. Он бросил окурок в урну и с трудом поднялся со скамейки, едва сдержав стон – не боли, но отчаяния. Кивнув парню, как бы прощаясь, он пробормотал:
– Пойду туда, посмотрю, – и двинулся в сторону подъезда.
Но вдруг ему стало еще страшнее. Он представил себе, как захлопнется дверь в темную мрачную камеру с двухэтажными нарами, и он окажется в один на один с мерзкими уголовными рожами, и оттуда уже не будет выхода. Все виденные фильмы и читанные книги на эту тему вдруг выдали такой отвратительный образ ближайшего будущего, что Низвицкий чуть не заплакал. Грязные бараки, лысые зэки в черных робах, вонь параши – это предстало перед ним так явственно, что хотелось кричать.
Низвицкий понял, что не сможет сам пойти и сдаться, это выше его сил. Оставалось только бежать, куда-то скрыться. Уехать ото всех на другой край страны. Во Владивосток, например, там его точно никто не найдет. Да и вряд ли будут искать. Ему очень понравилась эта мысль. Образ города в рассветной дымке – портовые краны, зеркальная гладь залива, синие сопки, прозрачное небо – показался ему настолько привлекательным, что душа затрепетала. Да, это выход.
План сложился мгновенно. Для начала нужно забрать «дипломат» из камеры хранения на Ленинградском вокзале. А там вот он, Ярославский рядом. Купить билет на ближайший поезд – да безразлично куда, какой будет. В Омск, Новосибирск, Красноярск… Или тот же Владивосток. Добраться до места, потом Райке сообщить, она денег вышлет. А там видно будет. Отсидеться месяц-два, чтобы все забыли про него. Лешке все равно уже не поможешь, а убийц кто сейчас найдет, да и будут ли вообще искать, неизвестно.
Низвицкий даже затаил дыхание, когда проходил мимо милицейского микроавтобуса, и старался смотреть только под ноги, чтобы ненароком не привлечь к себе внимание. Ему казалось, что если только кто-то из милиционеров посмотрит на него, то сразу же все поймет и тут же арестует. Но обошлось. Водитель спокойно читал «СПИД-инфо», у подъезда еще два милиционера в форме курили, обсуждая футбольный матч, и вообще вся обстановка была какой-то лениво-благодушной. И странно было сознавать, что несколькими этажами выше лежит труп Лешки.
Низвицкий вышел со двора и побрел по улице в сторону метро. Силы кончались на глазах, давление долбило в виски, и каждый шаг давался все труднее и труднее. Вокруг кипела жизнь – люди спешили по свои делам, совершенно не обращая на него внимания, он был просто препятствием, которое торопливый поток обтекал, как ручей огромный валун в своем русле. Он действительно чувствовал, что выпал из жизни. Ему настолько было плохо, что хотелось лечь прямо на асфальт и умереть.
Он уже видел впереди ротонду станции метро Новокузнецкая, но вдруг понял, что просто не сможет до нее дойти. Надо хоть несколько минут где-то посидеть, передохнуть – но было негде. Тогда Низвицкий просто поставил свою сумку на землю около стены дома и попытался сесть на нее. Но ноги его уже почти не держали, и он просто завалился на бок. И его это совершенно не напрягло – наоборот, он даже почувствовал какое-то облегчение.
Вся улица растворилась в ватном тумане, из которого вдруг выплыло чье-то незнакомое лицо и женский голос встревоженно спросил:
– Мужчина, что с вами? Вам плохо? Вызвать скорую?
Он еще пару минут чувствовал нарастающую суету вокруг – люди заглядывали ему в лицо, тормошили, пытались поднять, а потом все пропало, и Низвицкий просто растворился, перестав воспринимать происходящее.
10. Степанов
На площадке между этажами перед распахнутым настежь окном курили два опера, вполголоса перебрасываясь короткими фразами. Увидев Степанова, они насторожились, но он привычным жестом показал раскрытое удостоверение.
– Привет, коллеги. Майор Степанов, федеральная служба безопасности. Как там у вас дела? Эксперты не закончили еще, можно войти?
Коренастый, наголо стриженный мужичок с хитроватым прищуром холодных серых глаз представился:
– Капитан Некрасов, уголовный розыск. Погоди пока, постой с нами, там и так тесновато. Закончат, нас позовут.
– Можете уже картину набросать?
Капитан усмехнулся:
– Картина безрадостная. Судя по всему, убитый сам открыл кому-то дверь и тут же получил пулю в лоб. Калибр средний, похож на семь шестьдесят два, может «ТТ», может, что-то другое, это уже к экспертам вопросы.
Степанов прикинул.
– «ТТ» – пистолет громкий, тут шуму было бы на весь подъезд. А что соседи? Делали уже поквартирный обход?
Второй опер кивнул:
– Вот, только закончили. Никто ничего. Скорее всего, с глушителем была волына.
– А по времени что получается? Когда произошло?
Некрасов пожал плечами:
– Эксперт сказал – не менее восьми часов. Остальное после вскрытия. А чего это ваша контора заинтересовалась? Водилось что-то за убитым?
Степанов уклончиво ответил:
– Так, попал в поле зрения, только собирались проверить, и вот на тебе, такой неожиданный поворот. А по вашей линии не проходило ничего? Участковый что говорит?
Капитан коротко хохотнул:
– Да ничего не говорит. Он вообще в отпуске, где-то на югах пузо греет. Начальство с ним связывалось, но там вакуум полный, убитого он даже в глаза никогда не видел. С другой стороны, это понятно, конечно – этот Хрусталев вроде как писатель, по отзывам соседей жил тихо, скромно, не буянил, не пьянствовал. Холостяк.
Его напарник уточнил:
– Соседка несколько раз видела его с какой-то мадам, но мельком, ничего конкретного.
Капитан спросил у Степанова:
– А у вашей конторы есть хоть стандартные данные на него – где работал, чем занимался?
Степанов с сожалением покачал головой:
– Веришь, я только час назад вообще узнал о его существовании. Еще даже ни во что не вникал, сразу сюда помчался – шеф приказал. Так что не смотри на меня так, будто я жму информацию. Будет что-то, поделюсь. Я так понимаю, что нам придется совместно это дело качать.
Опер кривовато усмехнулся и от души выпалил:
– Вот не дай Бог. У нас и так жизнь не сахар, не хватало только контроля от Большого брата.
Степанов засмеялся:
– Да может, я вам еще пригожусь, откуда ты знаешь?
– По опыту, – махнул рукой Некрасов. – Головняки сплошные будут. Не столько от тебя лично, сколько начальство наше будет требовать результаты, чтобы красиво выглядеть перед вашими.
– Резонно, – согласился Степанов. – Поэтому будем на связи. Вот моя визитка, тут и рабочий, и сотовый. Звони в любое время, если появится что-то интересное.
Из квартиры Хрусталева вышел эксперт с черным чемоданчиком-«дипломатом», а следом за ним молодой опер. Некрасов спросил:
– Ну что там интересного?
– Да все как обычно, – эксперт без энтузиазма пожал плечами. – Дайте кто-нибудь сигарету, а то у меня кончились.
Напарник Некрасова протянул ему пачку. Степанов спросил:
– Вы закончили? Можно пойти посмотреть?
Эксперт согласно кивнул и сказал Некрасову:
– В принципе, можно увозить клиента, ты решил с транспортом?
Степанов поднялся на площадку и, открыв дверь, осторожно заглянул в квартиру. Труп лежал на полу, накрытый белой простыней. Степанов осторожно его обошел и осмотрелся. Квартирка небольшая – комната да кухня. Типичное логово холостяка, хотя по-своему даже уютное. Чем-то даже напомнило его собственную тульскую «однушку». На кухне минимум посуды, в раковине пара грязных тарелок – видно, сразу мыть было лень. В холодильнике джентльменский набор – пара пачек пельменей в морозилке, кусок вареной колбасы, начатая пачка масла, яйца и три бутылки чешского пива.