Евгений Гиренок – Дыхание огня. Метанойя (страница 8)

— Нет, вроде включается. Сейчас отойдет.

Сознание мое сфокусировалось, и я понял, что нахожусь на полу в туалете перед умывальником. В неверном свете тусклой лампы под потолком все вокруг казалось унылым и мрачным, а от грязного кафеля на полу тянуло ледяным холодом. У меня не было сил раздумывать, как я здесь оказался — мысли вообще еле ворочались в голове, превратившейся в кастрюлю с киселем.

Рядом со мной стояла та самая молодая парочка, которая сидела в углу бара, когда я пришел. Сейчас я рассмотрел их получше. Эрик был необычно смуглым и черноволосым для наших мест, он, скорее, напоминал итальянца, хотя говорил без малейшего акцента. Он с усмешкой глядел на меня свысока, широко расставив ноги в вытертых джинсах и засунув руки в карманы синей «кенгурухи».

Его подруга, брюнетка лет тридцати с короткой стрижкой, была одета в серый брючный костюм, больше подходящий для офиса, нежели для ночных посиделок в баре. Она брезгливо скривила тонкие губы и высокомерно сказала:

— Эрик, попроси его выйти, мне в туалет надо.

Я тяжело вздохнул и поднялся с пола.

— Извините, я сейчас… Мне надо умыться…

Эрик понимающе кивнул и сделал знак своей спутнице.

— Анита, дай человеку в себя прийти. Подожди пару минут за дверью.

Она недовольно фыркнула, но вышла и закрыла за собой дверь. Я кивнул Эрику.

— Спасибо… Что-то я, видимо, не рассчитал нагрузку…

Он дружелюбно улыбнулся, продемонстрировав белоснежные зубы.

— В барах это часто бывает.

Я посмотрел на себя в зеркало и тихо ужаснулся — лицо было так помято, будто я неделю в коматозе провел. Открыв кран, я подставил ладони под струю холодной воды и, набрав пригоршню, с удовольствием умылся. Эрик стоял рядом и с едва заметной улыбкой наблюдал за мной. Я спросил:

— Давно я тут лежал?

Он пожал плечами.

— Я не знаю. Мы с Анитой только пришли, она захотела в туалет, а тут ты. Она меня на помощь позвала, и я тебя разбудил.

Я с благодарностью кивнул.

— Спасибо. На таком холодном полу вполне можно почки застудить.

Эрик засмеялся.

— Ты в другой раз пуховик надевай. А то курточка легковата у тебя.

Я кривовато усмехнулся, сделав вид, что поддержал шутку, и похлопав себя по карманам, убедился, что бумажник на месте. Одернув куртку, я застегнул повыше молнию и еще раз посмотрел в зеркало — взгляд у моего отражения был уже более осмысленным. Надо пробираться домой. Я еще раз поблагодарил Эрика и вышел в коридор. Анита стояла у стены и, холодно скользнув по мне презрительным взглядом, тут же скрылась за дверью. Оттуда послышались голоса — видно, они с Эриком что-то обсуждали, но слов я не разобрал.

Барная стойка выглядела островком света среди окружившей ее тьмы пустого зала. Я не сразу заметил там Стаса, но, оказалось, он просто сидел в углу на стуле. У него был отсутствующий взгляд, направленный прямо перед собой, но стоило мне только забраться на высокий табурет, как Стас встрепенулся и спросил:

— Ты уже вернулся?

Я непонимающе хмыкнул.

— Откуда?

Тень усмешки скользнула по его лицу.

— Оттуда, где ты был…

Я потер кончик носа и признался.

— Меня выключило в туалете, и я уснул на полу.

Он как-то неопределенно протянул:

— Ну-у, можно и так сказать…

В его голосе мне послышался какой-то намек, но у меня не было ни сил, ни желания разбираться в нюансах, поэтому я всего лишь попросил воды. Стас невозмутимо поставил на стойку высокий прозрачный стакан с толстым дном и аккуратно наполнил его водой из пластиковой бутылки. Я жадно проглотил почти половину, и мне показалось, что я ничего вкуснее не пил.

И вдруг перед глазами замелькали кадры странных воспоминаний — холодные капли дождя на лице, порывы ночного ветра, шорох листвы, влажный запах тумана… И тугой звук выстрела, и глухой стук упавшего тела… Все было так явственно, будто я действительно вернулся с безлюдного бульвара, безжалостно убив Лисичку. Меня даже передернуло от этой мысли, и я с трудом подавил приступ тошноты. Голова слегка закружилась от жуткой слабости, до такой степени выкачавшей из меня жизнь, что я, наверное, был похож на резиновую игрушку, из которой выпустили воздух.

Стас сочувственно спросил:

— Что-то не так?

Я только рукой махнул и поинтересовался.

— У вас тут есть телефон?

Он поставил на стойку черный аппарат, который по виду вполне мог стоять в Смольном еще во времена революции. Я удивленно приподнял брови, но Стас коротко пояснил.

— Раритет. Подарок одного клиента. Он работает лучше современных.

Я осторожно снял трубку и прислушался — действительно, звук сигнала был громким и отчетливым. Покрутив железный диск, я набрал номер Лисички и выждал семнадцать гудков, но она так и не ответила — скорее всего, она уже уехала на вокзал. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать. Но какой-то тревожный червячок пошевелился в глубине души. Вот ведь воистину неразрешимая проблема — бежишь, бежишь от людей, но как только на самом деле оказываешься один, сразу наваливается такая тоска, что, кажется, сил не хватит справиться с ней.

Черная дверь в правом углу открылась, впустив в зал Эрика и Аниту. Они направились к дальнему столику, и Эрик, проходя мимо стойки, попросил Стаса:

— Можно нам по бутылочке светлого и соленых орешков?

Стас занялся их заказом, а я задумался. У меня было какое-то странное ощущение, что все происходит как бы не со мной — словно я смотрел на себя со стороны, оставаясь при этом непосредственным участником происходящего. Достаточно трудно объяснить словами это состояние, но я чувствовал, что сознание мое раздваивается — это было очень неприятно. Я даже испытал легкую тошноту, но сумел справиться с приступом, допив воду из стакана. Интересно, что там Стас намешал в это «Дыхание огня»? Судя по отчетливой реальности снов, там могло быть все что угодно, вплоть до мексиканских кактусов.

Эрик что-то объяснял Аните. Я не хотел прислушиваться, но обрывки разговора все равно долетали до моих ушей — голос у Эрика был громкий и самоуверенный. И говорил он с поучающими интонациями:

— Ты пойми, почти у каждого человека есть страшная тайна. Тайна, которую не открывают даже своим близким. Люди внутри себя убеждены, что неправильно воспринимают жизнь, не понимают в ней чего-то главного.

Анита возразила:

— Да ладно. Мне, наоборот, кажется, что каждый убежден лишь в собственной правильности, что только он и знает, как надо жить.

Эрик заявил:

— Это блеф. Для людей важно убедить других в том, что они живут настоящей жизнью. И это создает у них чувство превосходства и уверенности в себе. Потому что они соответствуют.

— Чему?

Эрик усмехнулся.

— Неважно. Идеалы у всех разные. Главное — соответствовать, не выбиваться. Все, как у людей, и даже лучше. Но глубоко внутри остается чувство незавершенности, отсутствия смысла во всем происходящем…

Анита засмеялась.

— А смысл обязательно должен быть?..

Эрик что-то ответил, но я уже не услышал. Смысл, смысл… Слишком большая концентрация разговоров о смысле.

Стас отнес заказ, вернувшись за стойку, посмотрел на меня и негромко сказал:

— Не имеет смысла искать смысл там, где его и быть не может.

Я проворчал:

— Ты мысли мои читаешь, что ли?

Он равнодушно пожал плечами.

— Можно подумать, это тайна за семью печатями. У тебя на лице все написано.

Я машинально потер ладонью лоб. Стас усмехнулся.

— Может, полотенце дать?

Я сначала недопонял, но потом махнул рукой и рассмеялся.