Евгений Гиренок – Дыхание огня. Метанойя (страница 10)

Но мало-помалу пришлось сбавить темп. Подкашивающиеся колени дрожали от усталости, оказываясь повиноваться, и в конце концов я не выдержал и мешком свалился на мокрую скамейку в маленьком скверике, упиравшемся в глухую кирпичную стену темного дома. Я узнал это место — по-крайней мере, оно находилось достаточно далеко от «Максима», и меня даже удивила собственная прыть. Тяжелое дыхание со свистом рвалось из пересохшего горла, в котором, казалось, застрял острый осколок. Сердце колотилось в бешеном ритме, отбойным молотком отдавалось в готовой лопнуть голове, и все тело сотрясала крупная дрожь, которую я тщетно пытался унять.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мне удалось более или менее успокоиться и отдышаться после этой безумной гонки. Я находился в состоянии какого-то ступора, отключившись от действительности, словно робот, у которого произошел сбой программы. Какие-то далекие, будто чужие, обрывки мыслей высвечивались на тусклом дисплее, давя и мешая друг другу, и в этой каше возможно было разобрать лишь отдельные слова.

Не поддаваться панике… взять себя в руки… операция «Паутина»… поиск и перехват преступников… усиленные патрули… ОМОН и СОБР… убит при задержании… срочно нужно убежище… нельзя оставаться на улицах… чердаки и подвалы проверяются в первую очередь… фоторобот… город перекрыт… 72 часа… пожизненное заключение… не паниковать… упасть на дно…

Машинально сунув руку в карман пальто, я обнаружил зажигалку и мятую пачку сигарет. Мокрыми негнущимися пальцами с трудом вытащил одну, кривую и сморщенную, и долго щелкал отказывавшейся работать зажигалкой, пока наконец удалось прикурить. Делая глубокие затяжки и абсолютно не накуриваясь, я тупо смотрел в одну точку перед собой, не видя ничего вокруг.

Глава 7.

Стук легких каблуков по асфальту неожиданно ворвался в сознание. Мгновенно насторожившись, я резко обернулся, чувствуя, что начинаю паниковать. Ничего хорошего от людей ждать не приходилось, и рука сама скользнула в карман, крепко сжав холодную рукоять пистолета. Однако я увидел всего лишь какую-то девушку в очках. Она озабоченно куда-то спешила, низко наклонив голову с длинными светлыми волосами и пряча лицо от холодных капель.

Очки с толстыми стеклами в старомодной круглой оправе красноречиво свидетельствовали о сильно испорченном зрении их обладательницы. Зная, сколько неудобств они доставляют в дождь, я мог с уверенностью предположить, что меня девушка просто не заметила. Я немного успокоился, удовлетворенный этим обстоятельством. Тут же в работу включилась память, с быстротой молнии перелистывая расхожие сюжеты американских боевиков, устроив настоящий ретроспективный показ. Мне вдруг стало ясно, что нужно сделать.

В одну секунду выстроился простой до банальности план. Не имея времени колебаться и раздумывать, я отчетливо понял, что при удачном раскладе эта девчонка может стать моим пропуском обратно в жизнь, если только… Если только фильм не голливудский — там плохих парней всегда в конце убивают. Подобная перспектива представилась настолько живо, что парализующая слабость одним вдохом высосала все остатки энергии. Я на мгновение провалился в ватную тишину, но она тут же сменилась шумом усилившегося дождя. И властный шепот перекрыл вдруг все мысли:

— Чего ты медлишь, идиот? Лучшего шанса не будет!

Откуда-то появилась спокойная уверенность, что все получится. Стараясь ничем себя не выдать, я двинулся вслед за девушкой, держась на некотором расстоянии и не выпуская из виду ее худенькую фигуру в дешевом драповом полупальтишке. Она явно торопилась и почти не обращала внимания на мутные реки воды и пузырящиеся под ногами лужи, лишь изредка приподнимала подол длинной юбки, чтобы не забрызгать.

Конечная цель ее пути оказалась неподалеку. Миновав еще один двор, она устремилась к угловому подъезду старого трехэтажного дома послевоенной постройки — с облезлыми грязно-белыми рамами и серой штукатуркой, покрытой паутиной трещин.

Я вспомнил, как однажды погожим майским днем привозил сюда Сида. Тогда все выглядело совершенно иначе. Весело блестело солнце, нежно зеленели первые листья, а лавочки у подъездов были оккупированы довольными старушками, с детским любопытством взиравшими на красивую черную машину и двух беспричинно смеющихся бездельников. Интересно, к кому тогда приезжал Сид? Я даже не спросил — мне было безразлично, куда ехать и зачем. Хотелось просто покататься по весеннему городу, радуясь теплу и свету…

Каким недосягаемо прекрасным и счастливым показалось мне вдруг то время! Словно узник, брошенный в бездонный черный колодец, поднял голову и с тоской взглянул на ярко-голубой круг неба, понимая невозможность дотянуться до него. И тем омерзительнее стала мокрая серая пустота двора, безжалостно смывшая ту красочную картину.

Я судорожно вздохнул, чувствуя, как растет внутреннее напряжение, и быстро поглядел по сторонам. Ничего подозрительного я не заметил, и это отсутствие свидетелей придало мне сил. В тот момент, когда раздался щелчок кодового замка и девчонка распахнула дверь, я оказался у нее за спиной и резко втолкнул ее в гулкое чрево темного подъезда. Левой рукой я жестко зажал ей рот, буквально раздавив все попытки издать какие-то звуки, а правой уткнул ей в бок вороненый ствол пистолета. Она даже не дернулась, и я прямо физически ощутил волну парализовавшего ее волю ужаса. Крепко прижав девчонку к себе, я наклонился к самому ее уху и, не узнавая собственного голоса, со змеиным присвистом прошептал, отчетливо и веско выговаривая каждое слово.

— Слушай меня внимательно. Это не ограбление и не изнасилование. С тобой ничего не случится, если не будешь дергаться. Не будь дурой. Малейший звук — и я стреляю. Тебе понятно?

Она едва уловимо кивнула, и, удовлетворенный этим, я продолжил:

— Смотри, я тебя предупредил. Все зависит от тебя. Я не причиню тебе вреда, если ты все сделаешь правильно. Ты живешь в этом доме?

Девчонка снова утвердительно кивнула. Я быстро спросил:

— Кто-нибудь есть в квартире?

Она явно замешкалась с ответом, и мне пришлось резко ткнуть стволом ей под ребра.

— Не вздумай врать. Сделаешь хуже себе. Отвечай быстро, дома кто-нибудь есть?

Девушка поспешно мотнула головой, и я понял, что она не обманывает.

— Хорошо. Сейчас мы пойдем к тебе в гости. Очень тебя прошу, не дергайся. Какой этаж? Первый? Нет? Второй? Хорошо. Идем потихоньку. Медленно, спокойно. Помни про пистолет.

Нервы мои звенели натянутыми струнами, и тридцать две ступени на второй этаж показались мне нескончаемо лестницей на эшафот, ведущей во мрак и неизвестность. Вселенная словно сжалась до размеров этого грязного темного подъезда, и в ней не осталось ничего, кроме шарканья шагов, сдерживаемого дыхания и волн страха, разливавшихся вокруг нашего странного тандема. Наконец мы остановились возле обитой коричневым дерматином высокой двери, на которой криво висел алюминиевый номерок «17».

— Здесь? Открывай, только медленно, без резких движений.

Девушка осторожно достала из кармана ключи и, не сразу попав в замочную скважину сильно дрожащей рукой, открыла дверь. Вдруг этажом выше послышался громкий щелчок замка, прозвучавший пистолетным выстрелом, и звонкий детский голос крикнул кому-то.

— Мамочка, я пошла! Закрой за мной дверь!

В ту же секунду, почти не замахиваясь, я сильно ударил девчонку по шее рукояткой тяжелой «ТТшки» и, подхватив разом обмякшее тело, втащил его в квартиру, одновременно толчком ноги захлопнув дверь. Опустив на пол свою пленницу, я одним прыжком пересек прихожую, ворвался в единственной комнату и, окинув ее взглядом, убедился, что в ней никого нет. Тут же метнулся на кухню, держа пистолет, как какой-нибудь спецагент из американского фильма. Там тоже никого не оказалось.

Испытав мгновенное облегчение на грани истерики, я бессильно сполз по стене на пол, чувствуя, как сильно дрожат ноги, но времени расслабляться не было, и, чуть переведя дух, я вернулся обратно в прихожую. Прижав ухо к двери, я некоторое время прислушивался, но в подъезде стояла полная тишина, успокоившая меня.

Повернув замок на два оборота и нажав кнопку блокиратора, чтобы его нельзя было открыть снаружи, я положил «ТТ» на подставку для обуви и, найдя какой-то пояс, крепко связал все еще находящейся без сознания девчонке руки за спиной. Очки, свалившиеся с ее лица, я поднял и, убедившись, что они не разбились, положил рядом с пистолетом. Потом, собравшись с силами, втащил безжизненное тело в комнату, оставив его на полу, прикрытом дешевым синтетическим паласом, а сам рухнул в старое продавленное кресло.

Голова кружилась от слабости, и какая-то деревянная апатия сменила нечеловеческое напряжение. Все вроде бы прошло удачно, и по крайней мере я получил временную передышку, но почему-то не было даже и намека на радость или хотя бы просто удовлетворение, лишь равнодушная пустота, убившая остатки сил. Батарейки безнадежно сели, и, полуприкрыв глаза, я балансировал на краю развернувшейся за спиной пропасти, ежесекундно рискуя опрокинуться в нее. Глупый заяц, не выбравший «дюраселл», интересно, что ты будешь делать дальше?

Тихий стон на полу заставил меня повернуть голову, и, тупо уставившись на маленькую фигурку, начинавшую шевелиться, я сам чувствовал, что сильно торможу, но не мог запустить срабатывающий вхолостую мозг. Окружающая действительность ускользала от меня, как предрассветный сон, и мне никак не удавалось сконцентрировать свое сознание. Стон повторился, на этот раз громче, и вдруг генератор реальности ожил, пустив живительный ток, и пронзительно-ясное понимание разом высветило всю картину происходящего со мной. Глубоко вздохнув, я словно вынырнул из безвременья и внимательно оглядел комнату.