Евгений Гиренок – Дыхание огня. Метанойя (страница 2)
— Он чем-то запрещенным вкинулся? Или допился? Я не видел его давно, меня не было в городе…
Она нервно передернула плечами.
— Да кто его разберет… Я по делам уходила, пришла, а там такая дичь…
— Вы с ним не ссорились до этого?
Лисичка презрительно сморщила нос.
— С чего нам ссориться? Мы вообще никогда не ссоримся… Он ведь человек такой — его ничем не прошибешь.
— Да и тебя особо тоже, — усмехнулся я. — Чего ты сейчас так всполошилась? Ну отлежится несколько дней, в себя придет, выпустят…
Лисичка с горячностью возразила:
— Ты его не видел, Джем, иначе так спокойно бы не говорил. От него только оболочка осталась — такое впечатление, что из человека жизнь вышла. Мне кажется, это надолго.
Я вздохнул.
— Это плохо. У нас есть дела.
Лисичка неожиданно зло выпалила:
— Вот! Из-за этих дел мне уже звонил какой-то упырь. Угрожал мне.
Я поразился — про наши дела с Сидом никто не мог знать, просто исключено. Может, Лийса просто не так что-то поняла? Я уточнил:
— Ты ничего не путаешь? Кто тебе звонил? Что говорил?
В этот момент к столику подошел бармен и поставил тарелку с двумя треугольниками сэндвичей. Лисичка машинально поблагодарила его и, дождавшись, пока он уйдет, тихо пояснила:
— Хрен его знает, кто звонил. Голос незнакомый. Спросил, это Лийса? Я говорю, да. Он такой — слушай сюда, кобыла. Нам Сид должен кое-что. Мы не можем его найти. Ты его предупреди, что он с огнем играет. У него срок до завтрашнего вечера. Если не вернет, то всем будет плохо. И начнем с тебя… Джем, я реально испугалась. Мне очень страшно. Помоги мне, разрули эту ситуацию.
Я возразил:
— Лийса, я тебе точно говорю, это не из-за наших дел. Я реально не знаю, кто это, и что им нужно. Сид мог и сам в какой-то блудняк влезть, я здесь ни при чем.
Она с горячностью вскинулась:
— Так тогда тем более помоги мне, Джем! Я-то что сама могу сделать? Я вообще не понимаю, о чем идет речь, а от этого козла теперь ничего не добьешься…
Я задумался. Мне совершенно не хотелось влезать во все это. Одно дело — трахаться с Лисичкой, и совсем другое — трахаться с ее проблемами. Но в то же время я как-то отчетливо понял, что мне не удастся соскочить, поэтому нужно было придумать, как решить дело с минимальными усилиями.
— Может, тебе уехать на время из города? Съездишь на юг, в Крым, допустим, там тебя никто искать не будет. Там еще тепло наверняка, отдохнешь, позагораешь месячишко, а за это время все само собой утрясется…
Лисичка сварливо возразила:
— Да откуда столько денег-то? Месяц в Крыму… Смеешься, что ли?
Я удивился:
— В смысле? У вас должно быть нормально с деньгами, мы же с Сидом хорошо подняли в августе…
Она только рукой махнула.
— Были какие-то деньги, да, я точно не знаю, сколько. Но он сказал, что скоро разбогатеет по-настоящему, он вроде куда-то удачно вложился.
Я вытаращил на нее глаза.
— Вот это новость. Слушай, там реально много было. Если он решился куда-то запихнуть такую сумму, то он дурак.
Она скривила в грустной ухмылке красивые пухлые губы.
— Так это уже доказанный факт. Раз он в дурке даже…
Я хмыкнул.
— Ну если ты еще в состоянии шутить, значит, все не так плохо…
Лисичка спросила:
— А может, я у тебя поживу?
Такая перспектива меня абсолютно не обрадовала. Выносить общество Лисички я мог очень дозировано, никакой секс не компенсировал полное отсутствие общих интересов. Поэтому я совершенно спокойно парировал:
— Ты же сама знаешь, что мы больше трех дней вместе не выдержим. Это объективный факт. Так что не фантазируй… Я тебе могу дать денег, мы потом с Сидом сами разберемся. Ночью есть поезд до Москвы, проходящий мурманский. В Москве пересадку сделаешь и все, никто тебя не найдет.
Лисичка задумалась.
— Звучит заманчиво. А сколько денег ты мне дашь?
Я пожал плечами.
— Ты же не рассчитываешь на миллионы? Ну, пару тысяч баксов я наскребу, больше налички у меня все равно нет.
Она решительно тряхнула головой.
— Ладно, давай. На первое время хватит, а там видно будет. У тебя с собой?
Я усмехнулся.
— Вот как знал, с собой взял…
Лийса потянулась за бутербродом и, взяв один с тарелки, с удовольствием впилась в него зубами. Потом с набитым ртом прошепелявила:
— Да ладно, Шид рашкаживал, ты ш шобой поштоянно кучу денег ташкаешь…
Я серьезно посмотрел ей в глаза.
— А вот это уже ни его, ни тебя не касается.
Мимо столика к выходу проплыли волосатые — меня немало развеселила их походка, казалось, у них колени начали гнуться в обратную сторону, и им приходилось с громадными усилиями поддерживать друг друга. Лисичка покосилась на них.
— Это металлюги, музыканты, я их знаю. Они в Доме офицеров репетируют, у них там база.
Я сделал большой глоток из своего стакана.
— Интересно, чем они так накидались? Мне даже завидно стало…
Лисичка мотнула головой в сторону барной стойки.
— Да вон у Стаса и спроси. У него всегда есть что-нибудь новенькое.
Я машинально посмотрел на бармена и неприятно поразился. Он стоял, облокотившись на полку с бутылками, и смотрел на нас пристальным взглядом. Я проворчал:
— Там, где я вырос, такой взгляд считался поводом для драки…
Лисичка обернулась, посмотрела и махнула рукой.
— Не обращай внимания. Он смотрит сквозь нас, у него такое бывает — он зависает иногда, как бы отключается.
Я отломил половинку оставшегося бутерброда и показал ей на грузного мужчину за стойкой. Казалось, за все время он ни разу не пошевелился, так и глядя в ту же точку.
— Ничего себе здесь атмосферка. Посетители выключаются, бармен тоже. Странно, что еще не прикрыли лавочку.
Лийса пояснила:
— Так чужие здесь не ходят. Они даже рекламу не делают, кому надо, и так знают. Здесь почти до утра открыто.