Евгений Гаврилов – Немой на понтах (страница 9)

Я проморгался и увидел над собой девичье лицо. Рыжие волосы, острые ушки с кисточками, хитрые зеленые глаза и широкая улыбка, полная острых зубов. Из-за спины у девицы торчал пушистый рыжий хвост.

– Ты кто? – прохрипел я.

– Я Ульяна! – радостно сообщила девица. – А ты, наверное, тот самый новый боярин, про которого все говорят? Ой, а какой ты молоденький! А женат? А хочешь, я тебе мышей ловить буду?

– Каких мышей? – окончательно обалдел я.

– Обыкновенных, – пожала плечами Ульяна. – Я лиса. Лисы мышей ловят. Это мой дар. Ну, и еще хвостом махать и глазки строить.

Из леса вывалилось нечто более крупное. Это была девушка, но таких габаритов, что я засомневался – девушка ли? Высокая, широкая в плечах, с копной каштановых волос и маленькими круглыми ушками, торчащими из-под челки. Она тяжело дышала, а в руках сжимала огромный мешок, из которого сыпались какие-то корешки.

– Ульяна! – заревела она. – Опять ты от меня убежала! А ну отдай мои припасы!

– Не отдам! – рыжая лиса спряталась за моей спиной. – Ты всё равно их съешь за один присест, а я потом с голоду помирай!

– Я не съем, я запас сделаю! – обиделась крупная девица. – На зиму!

– Ты каждый день запасы делаешь, а они исчезают! – парировала Ульяна. – Ис-че-за-ют! Подозрительно!

Я сел на земле, потирая ушибленный затылок. Глеб стоял столбом и хлопал глазами. Ярослава медленно опустила меч и устало вздохнула.

– Знакомьтесь, – сказала она тоном человека, которому всё это уже надоело. – Это Ульяна и Варвара. Сестры-оборотни. Живут в лесу за гречишным полем. Ульяна – лиса, Варвара – медведица. Они тут… ну, шастают постоянно.

– Шастают? – переспросил я.

– Ну да, – подтвердила Варвара, плюхаясь на лавку, которая жалобно скрипнула под ее весом. – Мы ж соседи. Твое поле граничит с нашим лесом. Мы тут всегда мимо ходим. А тут слух пошел, что у нас новый боярин, странный, из другого мира, с долгами и с домовым. Дай, думаем, познакомимся.

– Ага, – поддакнула Ульяна, вылезая из-за моей спины и усаживаясь рядом. – А заодно проверим, не обижаешь ли ты лес. Мы за лес отвечаем. За зверей, за деревья, за травы. А ты, говорят, с травой разговариваешь. Это хорошо. Значит, не враг.

Я перевел дух. Оборотни. Настоящие оборотни. Живут в лесу, соседствуют с моей усадьбой. Почему Прохор мне о них не рассказал? Ах да, он же занят – молоко пьет и обижается.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Раз знакомиться, то давайте знакомиться. Я Денис, он же Святослав Немой. Это Глеб, мой ученик. Это Ярослава, моя… ну, скажем так, невеста по контракту. А это, – я кивнул в сторону окна, откуда уже выглядывала любопытная лохматая голова, – Прохор, домовой.

– Домовой! – оживилась Ульяна. – Ой, а у нас в лесу леший есть, но он старый и ворчливый. А домовой – это интересно! А он добрый? А молоко пьет? А можно с ним поиграть?

– Нельзя, – строго сказал Прохор, вылезая из окна. – Я не игрушка. Я за порядком слежу. А вы, девки, если будете здесь шуметь – живо в лес выгоню.

– Ой, какой сердитый! – захихикала Ульяна. – Нравится!

Варвара тем временем развязала свой мешок и высыпала содержимое на крыльцо. Там оказались грибы, ягоды, корешки и какие-то орехи.

– Это вам гостинец, – прогудела она. – Мы ж не с пустыми руками. Угощайтесь. Тут всё лесное, свежее. Я собирала.

– Она собирала, – фыркнула Ульяна. – А я помогала. Ну, то есть я ела, а она собирала. Но я тоже помогала – отвлекала белок!

Глеб, который всё это время молчал и смотрел на сестер как на диковинных зверей в зоопарке, вдруг шагнул вперед и сказал:

– А вы знаете, что эти грибы нельзя есть сырыми? Их надо варить, иначе живот заболит.

Варвара уставилась на него с уважением.

– Травник? – спросила она.

– Учусь, – скромно ответил Глеб.

– Молодец, – одобрила медведица. – Будешь моим консультантом. А то я вечно то отравлюсь, то еще что. Ульяна вон вообще всё подряд ест, у нее желудок лисий, а я медведь – мне осторожней надо.

Ульяна надулась, но спорить не стала.

Я смотрел на эту компанию и думал: вот так всегда. Только начинаешь привыкать к одному абсурду, как подкидывают новый. Оборотни-соседи, которые пришли знакомиться и принесли полмешка даров леса. Варвара – огромная, медлительная, добрая, с глазами, полными детской наивности. Ульяна – юркая, хитрая, явно себе на уме, но при этом какая-то… домашняя, что ли. Как будто мы всю жизнь были знакомы.

– Ну что, – сказал я. – Раз пришли – оставайтесь. Вечером у нас тренировка, можете посмотреть. А пока чай пить будем. Прохор, организуй?

– Опять я? – проворчал домовой. – Ладно, организую. Но молоко чтоб потом было!

– Будет, – пообещал я.

Вечером, после второй тренировки (Ярослава, к удивлению сестер, гоняла нас с Глебом нещадно), мы сидели все вместе на крыльце. Ульяна умудрилась стащить у Варвары пирожок и теперь довольно облизывалась. Варвара делала вид, что не замечает, но я видел, как она украдкой подкладывает сестре еще один. Глеб сидел рядом со мной, весь в синяках, но счастливый. Ярослава точила меч, делая вид, что ее не касается эта идиллия. Прохор сидел в углу с крынкой молока и довольно урчал.

– Слушай, Немой, – вдруг сказала Ульяна. – А возьми нас с Варварой в Академию? Мы тоже хотим!

Я поперхнулся чаем.

– Куда? – переспросил я.

– В Академию, – повторила лиса. – Мы же оборотни, у нас тоже дар есть. Я могу в лису превращаться и незаметно подслушивать. Варвара – в медведицу, она может защитить, если что. Мы пригодимся!

– Вы? В Академии? – я представил себе эту картину. Лиса, которая шныряет по коридорам и ворует пирожки у студентов. Медведица, которая ломает двери, пытаясь пройти. Это же будет не Академия, а филиал цирка.

– А что? – обиделась Варвара. – Мы не хуже других. Мы, между прочим, грамоте обучены. Нас матушка учила, пока жива была. И считать умеем. И по этикету… ну, немного.

Я посмотрел на Ярославу. Та пожала плечами.

– Почему бы и нет, – сказала она. – В Академии есть факультет оборотничества. Правда, туда редко кто поступает. Но если они захотят – попробовать можно.

Глеб, который до этого молчал, вдруг оживился.

– А давайте! – воскликнул он. – Это же здорово! У нас будет своя команда! Я – травник, Святослав – стратег, Ярослава – воин, а вы – разведка и охрана. Мы всех боевиков сделаем!

Я посмотрел на эту разношерстную компанию и вдруг понял: а ведь он прав. Вместе мы действительно можем стать силой. Не той, что бьет мечом, а той, что думает, хитрит и выживает.

– Ладно, – сказал я. – Уговорили. Но сначала – подготовка. Вы, – я ткнул пальцем в Ульяну, – учитесь не воровать как минимум до отъезда. А вы, – ткнул в Варвару, – учитесь не ломать мебель. И все вместе – проходим курс молодого бойца от Ярославы. Не возражаете?

Ульяна и Варвара переглянулись и дружно закивали.

– А мы не сломаемся? – робко спросила Варвара.

– Мы все не сломаемся, – твердо сказал я. – Потому что мы вместе.

Трава под ногами одобрительно зашелестела. Прохор довольно крякнул. Ярослава чуть заметно улыбнулась – в четвертый раз за всё время знакомства. Глеб сиял. Ульяна уже строила глазки кому-то невидимому, а Варвара доедала последний пирожок.

И я подумал: кажется, у меня действительно появляется семья. Странная, абсурдная, но своя. А это, как ни крути, дорогого стоит.

Утро следующего дня началось с того, что меня разбудил Глеб. Он тряс меня за плечо и кричал:

– Святослав! Святослав! Там это… там приехали! Из Академии!

Я подскочил как ужаленный. За окном действительно слышался какой-то шум, ржание лошадей и голоса.

– Кто? – спросил я, натягивая порты.

– Не знаю, – Глеб был бледен. – Какие-то важные. С гербами. И с посохом!

Я выбежал на крыльцо. Во дворе стояла карета. Не такая богатая, как у Карасёва, но тоже внушительная. Рядом с каретой – двое в мантиях. А перед ними, уперев руки в боки, стояла Ярослава и, судя по всему, не пускала их в дом.

– В чем дело? – спросил я, подходя.

Один из приезжих – пожилой, с длинной седой бородой и в очках – обернулся ко мне.

– Вы боярин Немой? – спросил он.

– Допустим, – осторожно ответил я.

– Я магистр Велемудр, ректор Академии Магии и Высших Наук, – представился он. – А это мой помощник, магистр Кривда. Мы приехали лично убедиться, что вы действительно существуете и собираетесь поступать.

Я моргнул. Ректор? Лично? Ко мне? В такую глушь?

– А… зачем? – спросил я.