Евгений Гаврилов – Немой на понтах (страница 7)

– Ладно, – сказал Карасёв, поднимаясь. – Оставляю тебе Глеба. На неделю. Посмотрю, что из этого выйдет. Если что – я рядом, пришлю людей. А если обидишь – сам знаешь, у меня связи.

– Знаю, – кивнул я. – Не обижу.

Карасёв уехал. Глеб остался стоять посреди горницы, переминаясь с ноги на ногу и не зная, куда себя деть. Ярослава смерила его взглядом и выдала вердикт:

– Этот ещё безнадёжнее тебя.

– Спасибо, – сказал я. – Ты нас очень вдохновляешь.

– Не за что, – ответила она. – Я пойду, у меня дела. Вечером – тренировка. Ты и… этот. Готовьтесь.

И ушла.

Глеб посмотрел на меня с ужасом.

– Она… она всегда такая? – спросил он.

– Всегда, – подтвердил я. – И поверь, это ещё цветочки. Вот когда она начнёт тебя гонять по двору с мечом, тогда поймёшь, что такое настоящий ужас. Но не бойся, я рядом. Буду падать вместе с тобой. Вместе веселее.

Глеб улыбнулся. Робко, но уже без паники.

– А вы правда из другого мира? – спросил он.

– Правда, – вздохнул я. – Из Екатеринбурга. Это город такой. Там много сосулек и мало магии. Зато есть интернет. Это такая штука, где можно узнать всё что угодно. И кофе. Это напиток, от которого просыпаешься. Но у вас тут, кажется, только травяной чай.

– Я могу собрать травы для бодрости! – оживился Глеб. – Есть такой сбор – княжеский. Говорят, сам князь Всеволод его пьёт, чтобы прическа лучше держалась.

Я фыркнул. Картинка князя Всеволода, который пьёт травяной сбор для укрепления волос, была настолько яркой, что я чуть не рассмеялся в голос.

– Давай, – сказал я. – Собирай. А я пока подумаю, как нам выжить в этой Академии и не опозориться на турнире. У нас, знаешь ли, две недели до отъезда. А дел – вагон и маленькая тележка.

– А что такое тележка? – спросил Глеб.

– Это… ну, повозка. Маленькая. Для сена. Но речь не о том. Слушай, Глеб, ты в Академии уже учишься? Расскажи мне про неё. Что там за преподаватели, кто главный, какие порядки?

Глеб оживился. Видимо, рассказывать было его любимым занятием. Он уселся на лавку, поправил очки и начал:

– Академия Магии и Высших Наук имени князя Владимира Красное Солнышко – это старейшее учебное заведение в нашем княжестве. Там учатся дети всех знатных родов, а также особо одарённые простолюдины. Ректор – маг Велемудр, он очень старый и очень мудрый, но, говорят, в последнее время стал забывать имена студентов и называет всех «сынок» или «дочка». Преподаватели разные. Есть боевики – они учат магии огня, льда, молний. Есть теоретики – они учат историю и законы. Есть лекари – они учат травам и заговорам. Я у лекарей учусь, потому что…

– Потому что боишься боевиков, – закончил я за него.

Глеб покраснел, но кивнул.

– Не бойся, – сказал я. – Я тоже боюсь. Но, знаешь, есть такая штука – умение договариваться. Иногда оно важнее, чем умение кидаться файерболами. Я, например, файерболом вообще не умею, но Плющихина уговорил. И твоего батю – тоже. Так что, может, и с боевиками договоримся.

– С боевиками нельзя договориться, – убеждённо сказал Глеб. – Они считают, что все проблемы решаются силой.

– Значит, научим их думать иначе, – усмехнулся я. – Ладно, Глеб, давай так. Ты пока располагайся. Епифан покажет тебе комнату. А вечером у нас тренировка. Ярослава будет гонять нас до седьмого пота. Но ты не бойся, я буду рядом. И мы друг друга поддержим.

Глеб посмотрел на меня с благодарностью. Кажется, впервые в жизни кто-то предложил ему не просто учиться, а дружить. Это было трогательно.

Когда он ушёл с Епифаном, Прохор вылез из угла и уставился на меня с выражением «ну ты и дурак».

– Чего? – спросил я.

– Ты хоть понимаешь, что наделал? – спросил домовой. – Ты взялся учить этого… очкарика, который меча в руках не держал, турнирному делу. Ты, который сам от меча шарахаешься. И обещал его батьке, что из парня толк выйдет. А если не выйдет? Он же тебя тогда съест. У него вон какие холопы здоровые.

– Выйдет, – уверенно сказал я. – Не в фехтовании дело. Дело в голове. Глеб умный, просто зажатый. Если его раскрепостить, он ещё всех удивит. А я ему помогу. Потому что я тоже умный. И у нас с ним много общего. Мы оба не вписываемся в этот дурацкий мир, где все решает сила.

Прохор покачал головой.

– Ну-ну, – сказал он. – Посмотрим. А молоко сегодня будет?

– Будет, – вздохнул я. – Всё тебе молоко. Ты бы лучше помог. Вон, траву мою послушал бы, что там с урожаем. А то я один не справляюсь.

– А я не травяной, – гордо ответил домовой. – Я домовой. Моё дело – дом, печка, порядок. А травы – это по твоей части. Ты ж у нас травочувствительный.

– Травочувствительный, – проворчал я. – Звучит как диагноз.

– Может, и диагноз, – философски заметил Прохор и исчез.

Я вышел на крыльцо. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые тона. Гречиха на поле шелестела, переговаривалась. Я прислушался.

«Хозяин идёт! Хозяин! Скажи, мы хорошо растем? Мы стараемся! А этот новенький, который с тобой, он кто? Он пахнет травами, как мы! Он свой?»

Я улыбнулся. Трава, оказывается, уже знала про Глеба. И приняла его. Хороший знак.

– Свой, – ответил я мысленно. – Свой. Будем дружить.

«Ура! – зашелестело поле. – У хозяина друг! Будет весело!»

– Будет, – согласился я. – Обязательно будет.

Впереди была ночная тренировка, новый ученик, куча долгов и турнир, на котором меня, скорее всего, убьют. Но, чёрт возьми, впервые за долгое время мне было интересно жить.

Даже если эта жизнь – сплошной абсурд.

Глава 4. Лесные гости или Педагогические поэмы

Знаете, есть такая категория людей, которые искренне верят, что если ты умеешь делать что-то сам, то автоматически можешь научить этому других. Я всегда подозревал, что это заблуждение, но никогда не думал, что проверять его придется на собственной шкуре. И уж тем более не думал, что моими учениками станут сын местного олигарха, который боится собственной тени, и я сам, который боится Ярославу больше, чем всех кредиторов вместе взятых.

Утро после знакомства с Глебом началось с того, что я обнаружил Глеба сидящим на моем крыльце с огромным букетом каких-то трав. Он сидел, перебирал стебельки, нюхал их и что-то бормотал себе под нос. Выглядело это настолько по-хиппарски, что я невольно залюбовался. Не хватало только бус из ракушек и гитары.

– Доброе утро, – сказал я, выползая на крыльцо с кружкой травяного чая (кофе тут, естественно, не водился, и это было самым большим разочарованием моего попаданчества).

– О! – встрепенулся Глеб. – Доброе! Я тут трав собрал. Для вас. Это от синяков, это для бодрости, а это чтобы сны хорошие снились. Вы вчера после тренировки так стонали, я подумал – пригодится.

Я посмотрел на букет. Синяки у меня действительно были. Ярослава вчера гоняла нас обоих так, будто мы готовились не к турниру, а к войне с драконами. Глеб, кстати, держался молодцом – упал всего раз двадцать, но ни разу не заплакал. Хотя пару раз был близок.

– Спасибо, Глеб, – искренне сказал я. – Ты зачем так рано встал?

– Привычка, – пожал он плечами. – Травы лучше всего собирать на рассвете. В них тогда сила особая. А вы чего встали?

– Привычка, – вздохнул я. – В прошлой жизни я вставал в семь, чтобы успеть на работу. А здесь, кажется, организм пока не перестроился.

Глеб посмотрел на меня с любопытством.

– А расскажите про ваш мир, – попросил он. – Там правда нет магии?

– Правда, – кивнул я. – Зато есть электричество. Это такая штука, которая свет дает без свечей. И интернет. Это… ну, представь себе библиотеку, где есть все книги мира, и ты можешь зайти в нее из любого дома.

Глаза Глеба загорелись.

– Все книги мира? – переспросил он. – И по травам тоже?

– И по травам, – подтвердил я. – Только там травы немного другие. Но принципы те же.

– Невероятно, – прошептал Глеб. – А как же вы оттуда ушли? Не жалко?

Я задумался. А действительно, жалко ли? Квартира в ипотеке, работа, которую я ненавидел, начальник, который бесил, подруга, которая встречалась со мной ради ужинов в ресторанах… Что я там потерял? Кофе? Интернет? Да, интернет жалко. А остальное…

– Знаешь, Глеб, – сказал я. – Иногда потеря – это находка. Просто не сразу понимаешь.

Он задумался, явно пытаясь осмыслить эту глубокую мысль. Потом спросил:

– А что такое «кофе»? Вы вчера говорили.

– Напиток, – объяснил я. – Черный, горький, бодрит. Его из зерен делают. Тут таких нет.