Евгений Гаврилов – Немой на понтах (страница 6)

– Так вы того… жених и невеста? – уточнил он.

– Временно, – сказал я.

– Формально, – сказала Ярослава.

Мы переглянулись. Карасёв хмыкнул.

– Ну, дела… Ладно, раз так, давайте уже где-нибудь сядем. Не на улице же разговаривать. У тебя в доме хоть не продувает?

– Продувает, – честно признался я. – Но мы привыкли.

В горнице мы расселись: я на лавке у стола, Ярослава – рядом, положив руку на меч, Карасёв – на дедовском кресле, которое жалобно скрипнуло под его весом. Прохор, конечно же, материализовался в углу и делал вид, что занят важным делом – перебирает тряпки, а сам во все глаза смотрит на гостя. Карасёв его, кажется, даже не заметил. Или сделал вид, что не заметил – с домовыми у бояр отношения сложные, их вроде как полагается уважать, но вроде как и не принято при гостях замечать.

– Значит, так, Святослав, – начал Карасёв без предисловий. – Я к тебе по делу. Твой дед, царствие ему небесное, был мне должен. Не много, но и не мало. Тысячу серебром. За лес, который я ему поставил на строительство нового амбара. Амбар, кстати, так и не построили, лес где-то сгнил, наверное. Но долг остался.

Я внутренне вздохнул. Тысяча. Сверху ещё тысяча. Плюс триста Плющихину. И это только начало. Интересно, сколько всего долгов оставил мне заботливый дедушка?

– Документы есть? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– А как же! – Карасёв полез за пазуху и извлёк берестяную грамоту. – Держи, читай. Всё чин по чину: дата, сумма, подпись, печать.

Я взял, прочитал. Действительно, всё сходилось. Тысяча серебром за «лес строевой, сосновый, в количестве ста брёвен». Подпись деда была размашистой, почти художественной. Печать рода Немых – две скрещённые ветки (символично, учитывая мой дар) – стояла на месте.

– Документы в порядке, – признал я. – Но у меня сейчас нет таких денег. Даже сотни нет. Всё, что было – ушло на похороны деда и на текущие расходы.

Карасёв понимающе кивнул.

– Я знаю. Потому и приехал не деньги требовать, а предложение сделать.

– Предложение? – насторожился я.

– Именно, – Карасёв подался вперёд, и кресло снова жалобно скрипнуло. – Слушай сюда. У меня к тебе есть дело. Ты, я слышал, в Академию собираешься? На турнир?

– Собираюсь, – кивнул я.

– Ну так вот. В Академии учится мой сын, Глеб. Парень толковый, но… как бы это сказать… не очень боевой. Он у меня в магов пошёл, по части зелий да трав. А на турнире, сам знаешь, без боевой подготовки никак. Не то чтобы он должен был участвовать, но его всё равно заставят – для галочки, для рода. А он, боюсь, опозорится. И меня опозорит. А я этого не хочу.

Я слушал и пытался понять, к чему он клонит.

– И? – спросил я.

– И я предлагаю сделку, – Карасёв понизил голос. – Ты помогаешь моему сыну подготовиться к турниру. Ну, там, тренируетесь вместе, или что вы там делаете. А я тебе прощаю половину долга. Пятьсот серебром. Идёт?

Я чуть не поперхнулся. Вот это поворот! Боярин-олигарх предлагает мне списать полтысячи за то, чтобы я… потренировал его сына? Я, который сам меч держать не умеет, вчера три раза уронил деревяшку, а от Ярославы получал по щам каждые пять минут?

– А вы не ошиблись адресом? – осторожно спросил я. – Я, вообще-то, сам только учусь. Вон, Ярослава меня вчера чуть не убила на тренировке.

Карасёв махнул рукой.

– Это неважно. Важно, что ты – боярин, ровня. И что ты сам будешь на турнире. Мой Глеб будет смотреть на тебя и учиться. Не технике, а духу. Как себя вести, как смотреть, как разговаривать. Он у меня слишком мягкий, слишком домашний. Ему бы уверенности добавить. А ты, я смотрю, парень с характером. Вон как с Плющихиным договорился. И Ярославу охмурил.

– Я не охмурял! – возмутился я.

– Я по контракту, – одновременно со мной сказала Ярослава.

– Ну-ну, – усмехнулся Карасёв. – В общем, думай. Предложение в силе. Я не тороплю. До турнира ещё месяц, успеете. А если согласишься – пятьсот серебром снимаю. И по остальному тоже можно договориться, если Глеб останется доволен.

Я задумался. Предложение было идиотским. Я – наставник для чьего-то сына. Я, который в фехтовании разбирается примерно как корова в балете. Но, с другой стороны, пятьсот серебром. Это серьёзная сумма. И возможность наладить отношения с влиятельным соседом. Карасёв явно не простой боярин – карета, холопы, перстни… такие люди могут пригодиться.

– Можно вопрос? – подал голос Прохор из угла.

Все обернулись. Карасёв вздрогнул, но быстро взял себя в руки – видимо, привык к неожиданностям.

– А это у тебя кто? – спросил он.

– Домовой, – вздохнул я. – Прохор. Простите, он у нас разговорчивый.

– Домовой, значит, – задумчиво протянул Карасёв. – У меня тоже есть. Только молчаливый. Всё печку топит и молчит. А этот вон, смотри-ка, при гостях выступает. Ну, давай, домовой, спрашивай.

– А если барин ваш Глеб окажется дурак дураком, и ничему не научится, – спросил Прохор, – вы тогда что? Снова всю тысячу требовать будете?

Карасёв уставился на Прохора. Потом расхохотался.

– А он у тебя с характером! – одобрительно сказал он. – Нравится. Ладно, отвечу. Если Глеб окажется дураком, я сам буду знать, что это не ваша вина. Он и до этого дураком был. Но я надеюсь, что ты, Святослав, сможешь на него повлиять. А если нет – ну, значит, судьба. Пятьсот всё равно прощу. Как задаток. За согласие. Идёт?

– Идёт, – сказал я, потому что отказываться от пятисот серебром было бы верхом идиотизма. – Когда знакомиться будем?

– Да хоть сейчас, – Карасёв встал и подошёл к окну. – Глеб! Иди сюда, познакомишься с боярином Немым!

Из кареты выбрался парень. Лет семнадцати, худой, высокий, с большими испуганными глазами за круглыми очками. Очки! В средневековье! Я чуть не прослезился от умиления. Свой человек. Почти.

Глеб подошёл к крыльцу, чуть не споткнувшись о курицу, которая, естественно, заорала на него благим матом. Парень извинился перед курицей. Курица обиделась и убежала.

– Здравствуйте, – робко сказал Глеб, заходя в горницу. – Я Глеб. Очень приятно.

Он поклонился, чуть не стукнувшись головой о притолоку. Ярослава хмыкнула. Я сделал страшные глаза, чтобы она молчала.

– Взаимно, – сказал я. – Садись, Глеб. Чай будешь? Правда, у нас только травяной. Но я слышал, ты в травах разбираешься?

Глеб просиял. Видимо, это была его любимая тема.

– О да! – воскликнул он. – Я изучаю свойства всех растений в округе. У меня даже свой травник есть, я сам собираю и записываю. Вот, например, ромашка – от головной боли, зверобой – от тоски, а полынь – от…

– Глеб, – перебил его Карасёв-старший. – Потом про травы. Сейчас по делу. Боярин Немой согласился подготовить тебя к турниру. Будешь у него учиться.

Глеб уставился на меня с таким выражением, будто я был по меньшей мере драконом. Или, наоборот, принцессой в башне.

– Вы… вы правда меня научите? – спросил он с надеждой. – Я так боюсь этого турнира! Там все такие сильные, такие страшные… А я даже меч поднять не могу, он тяжёлый…

– Глеб, – сказал я, чувствуя внезапное родство душ. – Я тебя понимаю как никто другой. Я сам вчера впервые в жизни взял меч. И уронил его раз десять.

– Правда? – Глеб посмотрел на меня с уважением. – И вы тоже? А как же вы тогда на турнире?

– А никак, – честно признался я. – Но у меня есть Ярослава. Она меня мучает по ночам. И, кажется, что-то получается. Ну, то есть я пока падаю чаще, чем стою, но уже падаю красиво. Это прогресс.

Глеб посмотрел на Ярославу. Та кивнула с каменным лицом.

– Он безнадёжен, – сказала она. – Но старается. Для первого раза – сойдёт.

– Слышал? – обратился я к Глебу. – Безнадёжен, но старается. Это про нас с тобой. Значит, будем стараться вместе. Только у меня условие.

– Какое? – насторожился Карасёв.

– Я буду учить Глеба не фехтованию, – сказал я. – Этому пусть Ярослава учит, она профессионал. А я буду учить его… ну, скажем так, выживанию в стрессовых ситуациях. Как не бояться, как говорить с людьми, как не опозориться. И, если он захочет, научу его кое-чему из своего мира. Там есть полезные штуки.

– Из своего мира? – не понял Карасёв.

Я понял, что ляпнул лишнее. Но отступать было поздно.

– Ну, я же попаданец, – вздохнул я. – Из другого мира. Там у нас… другие обычаи. Другие знания. Например, я могу научить Глеба считать быстрее, чем на счётах. Или писать так, чтобы никто не понял, если надо. Это может пригодиться.

Карасёв смотрел на меня с новым интересом. Глеб – с восторгом. Ярослава – с подозрением. Прохор из угла одобрительно кивнул.

– Попаданец, значит, – задумчиво протянул Карасёв. – А я слышал про таких. Говорят, они или великими воинами становятся, или великими магами, или просто с ума сходят. Ты на каком этапе?

– На этапе «пытаюсь не умереть от долгов и не убиться на тренировках», – усмехнулся я.

Карасёв расхохотался. Глеб робко улыбнулся. Даже Ярослава чуть заметно скривила губы – кажется, это у неё называлось улыбкой.