Евгений Гаврилов – Немой на понтах (страница 3)

– Сядь на землю, закрой глаза, послушай.

Слезаю с крыльца, сажусь прямо на траву. Закрываю глаза. Сначала ничего. Потом – шорох. Еле слышный. Потом – шепот. Как будто ветер, но не ветер. И вдруг понимаю, что слышу каждую травинку. Они растут. Тянутся к солнцу, перешептываются, жалуются на сухость, радуются вечерней прохладе. Это оглушительно. Как будто попал на стадион, где сто тысяч человек говорят одновременно.

Открываю глаза и выдыхаю.

– Громко, – говорю.

– Привыкнешь, – обещает Прохор. – Со временем всё будешь слышать. А пока отдыхай. Завтра новый день.

Он исчезает. Сижу еще немного, слушая, как растет трава. Теперь различаю отдельные голоса. Вон та травинка у забора жалуется, что ей мало солнца. Вон та, у крыльца, хвастается, что ее полили. А те, под окном, сплетничают о курах.

– Жизнь налаживается, – говорю и иду спать.

В доме темно, но уютно. Пахнет деревом и травами. Забираюсь на кровать, накрываюсь овчиной и проваливаюсь в сон без сновидений. Последняя мысль: «Завтра начну составлять бизнес-план. А через три дня – фехтование. Дожил…»

Утром меня будит грохот. Кто-то бьет в дверь так, будто хочет вынести ее вместе с петлями.

– Боярин Немой! Вставай! Долги отдавать будем! – орут с улицы.

Вскакиваю, натягиваю порты и выбегаю на крыльцо. Во дворе трое. Здоровенные мужики, в кожанках, с дубинками. А впереди – тощий, вертлявый тип в богатом кафтане, с длинным носом и хитрыми глазками.

– Купец Плющихин, – представляется он. – Ты мне должен триста серебром за товары, поставленные твоему деду еще полгода назад. Срок вышел. Плати.

Чешу затылок. День начинается отлично.

Глава 2. Коллектор по-боярски или Первое деловое предложение

Знаете, что общего между средневековым коллектором и современным? Правильно, никаких звонков с предупреждением. Они просто приходят. Всегда не вовремя, всегда с дубинками и всегда с таким видом, будто это ты им должен, а не они тебе. Хотя, стоп. В данном случае я действительно должен. Триста серебром. За товары, которые Святослава, теперь уже наш, дед закупил полгода назад и, судя по всему, благополучно забыл оплатить.

Купец Плющихин стоял передо мной, уперев руки в боки, и источал такую уверенность, что даже куры перестали клевать зерно и уставились на него с уважением. Тощий, вертлявый, с длинным носом, который так и норовил залезть в чужие дела, и глазками-буравчиками. Типичный снабженец, каких я сотни перевидал на корпоративных тренингах. Только там они были в костюмах от Hugo Boss, а этот – в парчовом кафтане и шапке с соболем. Прогресс, блин.

– Ну что, боярин? – протянул он сладким голосом. – Платить будем? Или как обычно – долговая яма, холопы, распродажа имущества? У меня, знаешь ли, время дорого. Меня князь Всеволод ждет на обед, не могу я тут с тобой до вечера лясы точить.

Мужики с дубинками за его спиной согласно закивали и для острастки постучали дубинами по земле. Один даже зевнул. Скучно им, видите ли, с утра пораньше должников пугать.

Я стоял на крыльце босиком (валенки-то я скинул, когда спать ложился), в портах и рубахе, с диким бодуном от вчерашнего стресса и с ощущением, что жизнь определенно хочет меня чему-то научить. Но я пока не понял, чему.

– Прохор! – заорал я в дом. – Ты где? Тут гости!

Из окна высунулась лохматая голова домового. Посмотрела на купца, на мужиков, на меня.

– А че сразу Прохор? – обиженно отозвался он. – Я тебе что, дворецкий? Я домовой! За печкой сижу, за порядком слежу. А гостей встречать – это твоя барская обязанность.

– У меня валенок нет! – рявкнул я.

– А я при чем? Ты их вчера под лавку закинул, сам и ищи. – И голова исчезла.

Плющихин наблюдал за этой перепалкой с нарастающим недоумением. Его коллекторы перестали зевать и теперь с интересом разглядывали окно, откуда только что торчал домовой.

– Это… у тебя там кто? – осторожно спросил купец.

– Домовой, – ответил я как само собой разумеющееся. – Прохор. Обижается, что молоко забыл налить. Вы, кстати, завтракали? Чай, кофе? Хотя кофе у нас вряд ли… Молоко есть, парное. Только домовой его пьет, но думаю, поделится.

Плющихин моргнул. Потом еще раз. Видимо, его программа по выбиванию долгов не предусматривала сценария, в котором должник предлагает коллекторам молока и обсуждает с домовым местоположение валенок.

– Ты это… – начал он неуверенно. – Ты не заговаривай мне зубы. Триста серебром гони, и мы уйдем. А нет – дубинки сами поговорят.

– Дубинки, – вздохнул я. – Вечный аргумент. Слушай, Плющихин, а ты в курсе, что эффективность взыскания долгов с помощью дубинок составляет примерно сорок процентов? Должник либо отдает, если есть, либо не отдает, если нет. А если нет – дубинками больше не выбьешь, только членовредительство, которое потом аукнется тебе же, когда родственники должника придут к тебе с теми же дубинками. Чистый убыток.

Купец смотрел на меня так, будто я заговорил на суахили.

– Чего? – переспросил он.

– Я говорю, – терпеливо объяснил я, – давай по-человечески. Ты мне скажи, за что конкретно долг. Я посмотрю по документам. Если все подтвердится – будем решать. Может, рассрочку? Может, бартер? Может, взаимозачет? У меня вон гречиха скоро поспеет.

– Какая рассрочка? – опешил Плющихин. – Ты что, купец? Ты боярин! Бояре не договариваются, бояре или платят, или воюют.

– Ну, с тобой воевать я как-то не планировал, – усмехнулся я. – Ты мне не ровня. Ты купец, я боярин. По статусу не положено.

Это был рискованный ход. Но я знал таких, как Плющихин. Для них статус – всё. Они всю жизнь лезут в высшее общество, покупают собольи шапки и пытаются породниться с обедневшими дворянами. А тут какой-то сопляк в портах напоминает ему, что он не ровня. Это должно было либо взбесить, либо сбить спесь.

Сбило. Плющихин побагровел, открыл рот, закрыл, потом махнул рукой своим мужикам.

– Стоять тут! – приказал он и шагнул ко мне на крыльцо. – Говори, что предлагаешь. Только быстро. Меня князь ждет.

Я мысленно выдохнул. Первый раунд – за мной.

– Проходи в дом, – сказал я. – Чай, не на улице же разговаривать.

В горнице я наконец нашел валенки (они действительно оказались под лавкой, спасибо Прохору за наводку), натянул их и уселся за стол напротив купца. Плющихин сидел на лавке, как на иголках, и оглядывался по сторонам с выражением лица человека, который боится, что из каждого угла выскочит что-то мифическое.

– Не бойся, – успокоил я его. – Прохор днем спит. Он только ночью шалит. Или когда молоко не нальют.

– У тебя точно все дома? – брякнул купец и тут же прикусил язык.

– В том-то и дело, что дома, – вздохнул я. – Давай свиток.

Он протянул мне бересту. Я развернул, пробежал глазами. Долговая расписка от имени моего деда. Триста серебром за поставку «сукна заморского, пряностей заморских и свечей восковых». Подпись, печать. Все чин по чину.

– Где товар? – спросил я.

– Чего? – не понял Плющихин.

– Товар, – повторил я. – Сукно, пряности, свечи. Где они?

– Так это… поставлено было. Полгода назад. Ваш дед принимал.

– Принимал, – кивнул я. – А где сейчас? Я по хозяйству ходил, никакого заморского сукна не видел. Ни свечей восковых. Ни пряностей. Спрашивается, куда делось?

Плющихин замялся. Похоже, такой вопрос ему задавали впервые. Обычно должники или отдавали, или не отдавали, но никогда не спрашивали, куда делся товар.

– Так это… может, продали? – неуверенно предположил он. – Или сами пользовали.

– Продали, – согласился я. – Но денег в казне нет. Значит, либо продали в убыток, либо деньги тоже потратили. В любом случае, это уже история. Но меня интересует другое: ты цену не завысил?

– Что значит «завысил»? – возмутился купец. – Я честный купец! У меня все по совести!

– Ну-ну, – хмыкнул я. – Сейчас проверим. Давай расклад. Сукно заморское. Откуда вез? Из Византии? Из Ганзы? Фрахт сколько? Пошлины? Тысяча верст – не шутка. Пряности – вообще отдельная песня. Перец, корица, гвоздика. Ты их через сколько рук брал? Три? Пять? Каждая наценка. Свечи восковые – это да, наши, но воск тоже денег стоит.

Плющихин смотрел на меня с ужасом. Его глаза бегали, пальцы теребили край кафтана. Он явно не ожидал, что какой-то обедневший боярин, который должен был либо испугаться, либо полезть в драку, начнет раскладывать ему логистику и маржинальность.

– Я… это… – залепетал он. – Почем дали, по тому и продали. Торг есть торг.

– Торг – это когда две стороны договариваются, – назидательно сказал я. – А когда одна сторона пользуется тем, что у другой дед уже в маразме и подписывает не глядя – это не торг, это мошенничество. Ты, Плющихин, часом не мошенник?

– Да как ты смеешь! – вскочил он. – Я к князю пойду! Я на тебя управу найду!

– Иди, – пожал я плечами. – Только учти: князь Всеволод и так на мои земли зубы точит. Ему твоя жалоба – как бальзам на душу. Он с удовольствием признает твой долг законным, отберет у меня земли в твою пользу, а потом… что? Ты получишь землю? Ты, купец? А не боишься, что после этого местные бояре тебя просто сожрут? За то, что посмел покуситься на родовые гнезда?

Плющихин побледнел. Сел обратно. До него начало доходить.

– Я… я не хочу земли, – прошептал он. – Мне деньги нужны.

– Вот и славно, – улыбнулся я. – Деньги – это решаемо. Давай так: я признаю долг. Но не триста, а двести. Потому что сто ты накрутил сверху, я посчитал. Идет?