Евгений Гарцевич – Отдел скрытых дел (страница 10)

Где-то там смачно шмякнулось об пол, но, пока я крутился, успел заметить что-то странное на стене за спиной и теперь с удивлением это рассматривал.

Вся стена в изголовье кровати была разрисована рунами. Ровные линии из символов раскладывались в какой-то свой орнамент. Дугообразная верхняя линия, по бокам две вертикальных, и несколько плотно сбитых четверостиший или как там пишут эти руны. Руны нанесли какой-то плотной, выступающей на пару миллиметров от стены, краской.

Чем дольше я смотрел на стену, тем больше мне казалось, что руны живые, что они пульсируют в такт моему дыханию. Я перестал дышать, и мерцание прекратилось, продолжил, и руны разгорелись по новой. Фигня какая-то, будто какой-то кардиомонитор, отслеживающий мои показатели.

Я скинул одеяло и уставился на свой бок. На пять отметин розового цвета, выглядящих так, будто со свежей ранки содрали корочку. Ни швов, ни синяков вокруг — просто отметины, похожие на бледные родимые пятна. На их фоне особенно ярко пылала свежая ранка в форме значка «Мерседеса» — свежий след от зубов пиявки.

— Значит, не приснилось, — севшим голосом пробормотал я, понимая, что я опять ничего не понимаю.

В этот момент входная дверь тихонько скрипнула и на пороге появилась медсестра. Или какая-то женщина в белом халате и шапочке на манер банданы, завязанной на затылке. Вкатилась в палату она спиной, попой протолкнув дверь. Руки у неё были заняты, она несла охапку разноцветных флакончиков и банок. Крупная женщина, с крупными формами, из тех самых, что коня на скаку остановит и одним махом десяток уколов обеспечит. При этом лицо милое и доброе, а взгляд заботливый.

— Кто это у нас тут такой шустрый? — спросила она игривым тоном.

Вот только смотрела она не на меня, а пухлую пиявку на полу. На меня, правда, тоже посмотрела, но я быстро успел запахнуться в одеяло и, кажется, слегка её этим разочаровал.

Что-то в ней было не то. Возможно, я перепутал заботливый взгляд с чем-то плотоядным. Но потом понял, что в ней чего-то не хватает. При всех её крупных габаритах и отдельных выступающих частях тела не было одной очень важной детали — она не отбрасывала тень. Я посмотрел на потолок, может в палате свет такой, но и капельница, и монитор, и сама кровать тень отбрасывали. А женщина — нет.

Медсестра подошла ко мне, глядя на руны на стене. Кивнула, в чём-то утвердившись, и сгрузила все склянки на тумбочку. Подхватила пустую банку и пошла подбирать пиявку.

Я притих. Глазки забегали между окном, дверью и склянками на тумбочке. Судя по верхушкам деревьев, этаж четвёртый или пятый. Дверь вроде не заперта, но между нами практически стеной развернулась женщина. А склянки... Лучше бы не смотрел...

В одной что-то плавало. Какие-то корешки, похожие на имбирь, и самая настоящая заспиртованная змея. И всё бы ничего, но она плавала в прямом смысле этого слова, тыкаясь чёрной головой в стенки. Вроде, гадюка.

Выдыхаем. Фактически смертность от гадюк вроде всего три десятых процента.

Ага! Выдыхаем...

Да какого хрена здесь вообще происходит?

Вопрос застрял у меня в горле, когда я вновь встретился взглядом с медсестрой. Желание что-то спрашивать как рукой сняло. По ощущениям, настоящая змея здесь была она. Этакий удав, а я, стало быть, кролик, ушки которого торчали над одеялом.

— Это просто витаминки, чтобы силы поскорее вернулись, — улыбнулась медсестра и вылила змеиную настойку в капельницу. Причём вместе со змеёй. — Не волнуйтесь.

Тон был очень добрым, милым и успокаивающим, но почему-то я сразу заволновался и вместо ответов или вопросов просто моргнул.

— Вот и чудненько, — промурлыкала женщина-змея, у которой не было тени. — Отдыхайте. За вами скоро уже придут.

Минут пять мне ещё потребовалось, чтобы прийти в себя после того, как дверь закрылась. До этого я так и продолжал моргать, пытаясь вспомнить всё, что я знаю о гипнозе и способах борьбы с ними. Оказалось, что ничего. Хотя бы один раз интересное дело про мошенника гипнотизёра, но я не поверил и не стал браться.

Как только оцепенение прошло, я скинул одеяло и выдернул катетер. Ранка тут же закровила, но я даже был рад почувствовать боль. Отрезвило на уровне ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спишь. Я аккуратно, ожидая подвоха от собственных ног, слез с кровати и, продолжая, за неё держаться, побрёл к шкафу. Когда она закончилась, оторвался и чуть ли не прыжок веры совершил, повиснув на ручке.

Отдышался, а заодно проверил, есть ли тень у меня самого. Тень была. Стройная, аккуратная, с чёткими краями, в общем вполне человеческая.

— Уже хоть какая-то стабильность, — хмыкнул я, открывая шкаф.

Пусто. Только на полке наверху стопка чего-то в пакетах, а внизу белые, чуть ли не бумажные тапочки. У меня дома такого типа пачка есть, стыренная из разных отелей. Каждый раз думаю, что пригодятся. Вот, наконец, и пригодились.

Я влез в тапочки, а распаковав один из пакетов, нашёл внутри длинную белую рубашку с короткими рукавами. Не сразу разобрался, как её надеть: разрез и завязки там оказались на спине. Но справился и первым делом поковылял к окну. Раздвинул жалюзи, пытаясь понять, где нахожусь. Точно в городе, в оживлённо-пробочном районе, но улицу я не узнал. Этаж оказался пятым, но окно открыть было нечем. Отсутствовали ручки.

— Ладно, оставим, как запасной вариант, — прошептал я, направляясь к двери.

Прилип к ней, вслушиваясь, а потом и приоткрыл. Оказался в коротком коридоре с четырьмя одинаковыми дверьми по бокам и двустворчатой стальной в торце, над которой зеленела табличка: «ВЫХОД».

Туда и направился, стараясь не шаркать бумажными тапками. Добрался до следующей палаты, услышав щебечущий голос медсестры. Проскочил мимо и, уже почти твёрдо стоя на ногах, приоткрыл дверь выхода. Проскользнул туда и застыл, привыкая к яркому свету и шуму. Только сейчас понял, что в моей палате и в коридоре было абсолютно тихо. Только голос медсестры, но и тот всё время звучал как-то отстранённо, будто под водой. А здесь, я словно из неё вынырнул, окунувшись в стандартный шум больницы или какой-нибудь поликлиники.

Перед глазами проявился длиннющий коридор, по которому вдалеке ходили люди. И обычные больные, и врачи, кого-то со скрипом в колёсах повезли на каталке, где-то впереди громыхнули двери грузового лифта. Включились и запахи: смесь лекарств, кварцевой лампы и овощного консервированного обеда.

Ближе всего ко мне оказался какой-то мужичок, сидевший у двери в ближайший кабинет. На поджатых коленях у него лежала толстая медкнижка, а в руках он растягивал гармошку ЭКГ, зачем-то разглядывая её на свет. Заметив меня, он вздрогнул и почему-то побледнел. Покосился мне за спину, потом на меня, уронил распечатку с папкой и начал озираться по сторонам, тыча в меня дрожащим пальцем.

— Что, мужика в пижаме и тапках никогда не видел, что ли?

Я спросил довольно миролюбиво, но мужик затрясся ещё сильнее. Я обернулся на дверь, вдруг там за мной уже кто-то стоит, и увидел табличку: «МОРГ 2. НЕ ВХОДИТЬ».

Не успел я толком осознать надпись, как табличка вместе с дверью подалась назад, и передо мной оказалась давешняя медсестра.

— Кто это у нас тут такой шустрый? — спросила медсестра, одарив меня таким же взглядом, что и пиявку ранее, а потом заметила перепуганного мужика. — Марш в палату, я разберусь.

Что-то точно было у неё в голосе. Ноги против моей воли понесли меня обратно, а моего сопротивления хватило только на то, чтобы обернуться на мужика. Медсестра что-то ему сказала, и он уже опять с невозмутимым видом разглядывал свои анализы.

Медсестра обогнала меня в коридоре, заботливо открыв дверь. Пропустила внутрь, поворчала на испорченную капельницу, но менять не стала. Дождалась, пока я вернусь в кровать, а сама взяла пульт от телевизора и втиснулась в кресло. Основательно так, всем своим видом демонстрируя, что больше никуда не уйдёт.

Телевизор включился сразу на новостном канале, временно отвлёкшем меня от мыслей о побеге. Я ждал криминальную сводку, рассчитывая что-нибудь услышать про убийства или аварию. Но уже наступил прогноз погоды, а в городе, оказывается, всё было спокойно. Зато смутила июньская дата, на которую обещали кратковременные дожди.

Жесть! Если я ничего не напутал, то авария произошла три недели назад. Это многое объясняло. И отсутствие следов аварии на теле, и провалы в памяти. Я с головой ушёл под одеяло, решив, что в темноте проще будет фокусироваться на воспоминаниях. Вернулся в момент аварии, но в этот раз начал усиленно раскручивать картинку дальше, цепляясь за каждый обрывок образа. Успел дойти до встречи с Демидом у себя в квартире, но скрип двери выдернул меня и из воспоминаний, и из-под одеяла. Я выпрямился, нащупал под подушкой иглу катетера и приготовился не пойми к чему.

Первым в палате появился пожилой мужчина, совершенно непохожий на «супера», скорее Палыч на пенсии. Мужчина выглядел уставшим, не выспавшимся и рассеянным. На этот образ работал мятый серый плащ, стаканчик кофе из автомата в одной руке и типовая картонная папка с делом в другой. Он напомнил мне Коломбо — детектива из моих любимых детских сериалов.

Сразу за ним проскочили два явных представителя какого-то специального отряда. Только я не знал какого, они с одновременным успехом могли быть героями фильма «Люди в чёрном», местными санитарами или охраной президента: цепкие взгляды, широкие плечи, опасные чемоданчики в руках. Первый тут же впился в меня взглядом, а второй быстро проверил шкаф и санузел, а потом переместился к окну.