Евгений Гаглоев – Пробуждение чёрного дракона (страница 28)
Выскользнув за ворота, женщина отправилась на рыночную площадь, в магазин Монпансье, где этой ночью у нее было назначено свидание с Алеутом Макласки. Лунный свет хорошо освещал Эсмеральде путь. Она еще накануне вечером поставила на двери магазина крестик мелом – сигнал своему тайному поклоннику, означающий, что встреча состоится и им никто не помешает.
Она сидела за накрытым столом, при горящих свечах, ожидая своего ухажера. И вскоре он появился.
– А вот и ты, моя необъятная Эсмеральда! – восторженно воскликнул Алеут, входя в магазин тканей.
– А вот и я, мой дикий Алеут! – ответила госпожа Монпансье, жеманно улыбаясь. – Садись же скорее за стол! Я наготовила столько всего вкусненького! А еще принесла карты и игральные кости. Надеюсь, ты не забыл свой кошелек? Сегодня я обдеру тебя как липку, но сначала перекусим!
– Свой кошелек я не забыл, – хищно улыбнулся Алеут. – А сама-то ты при деньгах? Вдруг это мне сегодня улыбнется удача?
– Мои денежки всегда со мной, – похлопала по кошельку госпожа Монпансье. – Отсыпала немного у своего муженька, пока он собирался за товаром.
– Ты уверена, что нас никто не побеспокоит? – с опаской спросил Макласки.
– Уверена! Мой глупый, ленивый муж примерно через час уезжает на материк, так что сейчас он дремлет у причала и сюда не заявится.
– И все же нам следует соблюдать осторожность! О нас с тобой уже все торговцы с рыночной площади шепчутся. Кто-то из соседей видел нас на собачьих бегах. Не ровен час, и твоему муженьку расскажут.
– Он так глуп, что ни за что в это не поверит, – отрезала Эсмеральда. – Но я иногда задумываюсь: а не пора ли выгнать Полиамора из дома? Можно и магазин у него отобрать. Я останусь богатой и свободной, мы с тобой поженимся и заживем в роскоши и достатке!
– С ума сошла, женщина? – выпучил глаза Алеут.
– Кого хочу я осчастливить, тому уже спасенья нет!
– Какие глупости ты говоришь! А как же твои дочери?
– Отдадим их замуж, и дело с концом. Сабрину – за какого-нибудь богатея, а Белладонну – за первого, кто согласится. С глаз долой, из сердца вон.
– Вот она, материнская любовь! – расхохотался Макласки.
– Как хорошая мать, я должна разрушить их мечты, пока этого не сделал жестокий мир.
Они сытно поужинали и только начали раскладывать на столе игральные карты и фишки, как вдруг услышали снаружи чьи-то торопливые шаги.
– Кто это там крадется?! – переполошился Макласки. – Не иначе, твой муж! Паром ведь еще не отошел от берега?
– Гудка я не слышала. Но Полиамор не должен был здесь появиться! – изумилась Эсмеральда.
– Видимо, кто-то ему все же рассказал о наших ночных играх!
– И что же нам теперь делать?!
– Спрячемся!
Хорошо, что вдоль стен торгового зала висело огромное количество самых разнообразных образцов портьерных тканей. Алеут и Эсмеральда нырнули за них и затаились. Как только они это сделали, в магазин вошли Дарина и Ирвинг Свенсон, закутанный в просторное женское платье. У него на голове была шляпка с вуалью, которую он тайком позаимствовал у Белладонны.
– О, тут уже и свечи горят, и стол накрыт! – удивился парень. – Хорошо ты постаралась.
– Это не я, – покачала головой Дарина. – Наверное, Триш с Акацием решили нас удивить.
– Они большие молодцы. Даже картишки разложили на случай, если нам тут вдруг скучно станет. И все же не нравится мне это, – робко поежился Ирвинг. – Разве пристало мужчине рядиться в женское платье?
– А что не так с нашими платьями? – подбоченилась Дарина.
– Ты поняла, о чем я.
– Да расслабься, Ирвинг, – хлопнула его по плечу девочка. – Наш план очень хорош! Если честно, платья я тоже ненавижу, но ради благого дела можно чуть-чуть и потерпеть.
– Смотрю на тебя и диву даюсь, – признался парень. – Ты совсем не беспокоишься? А вдруг у нас ничего не выйдет?
– Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, так это о том, что моя мама волнуется обо мне, – призналась Дарина. – Я хорошо ее знаю, она наверняка с ума сходит, а я даже не могу с ней связаться… Но если скоро прилетит король Рекс, мы придумаем какой-нибудь выход. А за вас я не переживаю. Говорю же: уверена, что все получится!
– Ох, а я так просто разрываюсь на части, – простонал Ирвинг, поправляя на голове кружевную шляпку. – Одна моя часть хочет поскорее выпрыгнуть в окно и дать деру. А другая хочет узнать, чем же все это закончится.
Он снова взглянул на стол:
– Хм, а Триш с Акацием тут и правда неплохо постарались. Погляди, что они нам наготовили. Пирожные, пирожки с капустой, даже жареные сардельки с картошечкой…
– Наверное, им Сабрина помогала, – предположила Дарина. – Сами бы они никогда в жизни такое не приготовили! Повезло вам с угощением. Я бы и сама не отказалась немного перекусить, только мне уже пора уходить. Слышишь? – навострила уши девочка. – Сюда кто-то идет, так что прячь поскорее свое прекрасное личико!
– А ты куда?
– В порт! Самое время потревожить нашего хозяина!
– Оставишь меня тут совсем одного? – всплеснул руками парень.
– Думаю, долго один ты не пробудешь, – рассмеялась Дарина и выбежала из магазина.
Ирвинг на всякий случай получше закрыл лицо вуалью.
Эсмеральда Монпансье, прячась за плотными портьерными тканями, покрылась каплями холодного пота. Она не понимала, что происходит! И при чем тут ее муж?
Эсмеральда уже хотела выскочить из своего укрытия и устроить скандал, как на рыночной площади и правда послышались чьи-то шаги. Пришлось ей замереть, холодея от страха. Алеут Макласки, застывший рядом, испытывал такие же чувства. Он так трясся, что госпожа Монпансье чувствовала, как колышутся соседние портьеры.
Глава тридцатая, в которой губернатора Гольфа запихивают в мешок
А в это время к двери магазина тканей Монпансье подошли губернатор Макридий Гольф и кот Акаций. По случаю свидания губернатор надел свой самый дорогой камзол, усыпанный блестящими стразами, и самый высокий парик. Ну а чтобы и самому казаться чуть выше, он обулся в новенькие лакированные туфли на толстой подошве, которые добавляли ему почти десять сантиметров роста.
– Не обманул хитрый кот, – довольно приговаривал по пути губернатор Гольф. – Пришел, как и обещал…
– А с чего мне тебя обманывать?
– Не доверяю я вашей пушистой братии. Не зря же столько лет коты были вне закона! Для меня что пираты, что коты – никакой разницы. Если честно, хотел сразу бросить тебя в тюрьму, как только увидел!
– Ах вот как? – возмутился Акаций.
– Как же здесь темно! Ничего не вижу! – Губернатор принялся шарить руками по стене магазина, пытаясь нащупать дверную ручку.
– Да еще тут дверь постоянно заклинивает. Погоди, сейчас я ее ногой… – И Акаций отвесил губернатору такого пинка, что тот подскочил на месте.
– Ай! – взвыл Макридий Гольф.
– В чем дело? – невинно поинтересовался Акаций. – Разве я не попал?
– Не то чтобы совсем не попал… – поморщился губернатор. – Только больше так не делай.
– А ты больше не говори про тюрьму!
– Чего? – не понял губернатор. – Я плохо слышу этим ухом.
– Я говорю, а вот и дверь! – громко крикнул кот.
Наконец они вошли в магазин и увидели застывшего посреди торгового зала Ирвинга в шляпке и женском платье. Тот стоял у накрытого стола в желтом свете длинных свечей и не знал, куда деть руки. Акаций едва сдержался, чтобы не расхохотаться, – настолько нелепо выглядел парень в этом странном обличье.
– О, вот и она! – восхищенно сказал губернатор. – Что за дева! Какой стройный стан! Как я счастлив, что нам устроили это свидание! В противном случае я бы отправился петь серенады ночью под твоими окнами!
– А вот этого не надо, – занервничал Акаций. – А не то тебя сразу пристрелят. И это буду я…
– Ну здравствуй, Сабрина. Я принес тебе подарок… – Макридий Гольф вытащил из кармана камзола и показал Ирвингу тяжелое золотое ожерелье, усыпанное бриллиантами. – Но отдам его тебе, только если будешь со мной мила и вежлива.
– О, она будет, сиятельный губернатор, можете даже не сомневаться, – сказал кот, давясь от смеха.
Губернатор аккуратно положил ожерелье на край стола. Как только он отвернулся, Акаций тут же смахнул украшение лапой и нацепил его себе на шею. Макридий Гольф, покачиваясь на высоких подошвах, подошел к Ирвингу и хотел его приобнять, но тот проворно отскочил к стене с образцами тканей.
– Ну давай, красавица, покажи мне свое личико, – потребовал губернатор. – И вообще, к чему тебе эта вуаль?
– Для пущей секретности, – заявил Акаций. – Вдруг вас соседи увидят?
– Это ночью-то?