Евгений Габрилович – Приход луны (страница 30)

— На Волге, в Сибири, на Дону.

Но Саша, несмотря на свою задумчивость, по-прежнему была настороже.

— Да все то же, Владимир Ильич.

— Как — все то же?

— Никаких новостей.

— Так-таки никаких? — Владимир Ильич начинал сердиться.

— Никаких.

— И во всей стране — никаких?

— Никаких.

— И за границей?

— И за границей, — уныло сказала Саша. — И нельзя вам о политике думать, Владимир Ильич, — сердечно и мягко добавила она. — Вот выздоровеете, тогда доктора позволят.

— Нет, вы послушайте! — вдруг вспыхнул Ильич и весь побагровел. — Нет, как вам это понравится? «Доктора позволят»! «О политике думать»! Мне!! Может, вы вообще запретите мне думать! А?

— Да ведь это не я, Владимир Ильич… Это доктора.

— Ну и к черту! Ведь архиглупо же! Я выздоровел! Давно выздоровел! Ерунда какая-то! Дичь!

— Ну не надо, Владимир Ильич, — бормотала Саша, испуганная этим внезапным взрывом и тем, что волнение может повредить Ильичу. — Ну миленький, ну не надо… Разве можно вам так волноваться?! Не дай бог Мария Ильинична узнает. Или, того хуже, — Белов. Ну золотенький мой, ну не надо…

— Ладно, ладно, — сказал, успокаиваясь, Ильич. — Не буду… Да ведь чепуха!.. — опять крикнул он. — Хорошо, не буду. Вон действительно гриб! — закончил он, уже совсем успокоившись.

И Саша бросилась за грибом.

— Э, да тут много их, много! — с облегчением говорила она, собирая грибы.

Ильич между тем остановился на крутом берегу реки. Вокруг, насколько хватало глаз, пылали красные, желтые, оранжевые осенние огни. И небо, мирно лежавшее над этими округлыми холмами, было прозрачное, синее, чуть холодноватое.

Ильич обернулся. Саша, пригорюнившись, сидела на траве возле грибной корзинки.

— Сашура! — окликнул он.

Она вздрогнула и встрепенулась, как человек, внезапно выведенный из глубокой думы.

— Что-то вы мне сегодня не нравитесь, Сашенция, — сказал Ленин. — Что-то с вами произошло.

— Что вы, Владимир Ильич! — испугалась Саша. — Ничего не произошло.

Ильич посверлил ее глазами.

— Нет, вы какая-то не такая.

— Да нет, я такая… — сказала Саша.

Теперь уже Саша быстро и искоса взглянула на своего спутника и вздохнула разок-другой, словно хотела что-то спросить, но не решалась. Наконец решилась.

— Владимир Ильич! Как вы с Надеждой Константиновной поженились? А?

— Я?

Он с изумлением посмотрел на нее. И вдруг глаза посветлели, заиграл в них мягкий, лукавый огонек, какой бывает у человека, когда вспомнится ему что-то большое, далекое, милое.

— Э… — сказал он, — история эта длинная… Познакомились мы с ней в Питере, на масленице, на Охте… На конспиративной сходке, а для-ради конспирации, помнится, были устроены блины. Ну, как бы это сказать… — смущенно проговорил он, — ну, видите ли, сказать вам по совести, я сразу влюбился… На пятом блине, — сказал он открыто и весело. Я тогда занимался в рабочих кружках за Невской заставой… А она там учительствовала в вечерней школе. Так что встречались частенько. Ну, если уж всю правду вам говорить, — каждый день. Влюбился, чего уж там!.. Но знаете, как-то совестно было объясняться в любви, — проговорил он, прищуриваясь и улыбаясь. — Ну, как же! Серьезные люди, марксисты, Маркса и Энгельса знаем почти наизусть, и вдруг вздохи, цветы… Гмм… В общем, секретничали мы с ней, пока меня не арестовали. А через год взяли ее. Меня выслали в Шушенское, а ее — под Уфу. Вот сижу я, Сашенция, в своем Шушенском и чувствую, что не могу без Надюши жить. Понимаете?

— Понимаю, Владимир Ильич! Ох, как я это понимаю! — откликнулась Саша, жадно слушая Ильича.

— Пишу ли, гуляю, а она тут!

— Да-да, тут-тут, всегда тут, — взволнованно повторила Саша: слышались ей в словах Ильича ее собственные мысли и чувства.

— Ну-с, взял наконец да написал ей письмо. Кого-то сильно ругал, вероятно народников. А в конце приписал: «Будьте моей женой». Письмо было конспиративное, шло с оказией, долго, месяцев шесть… Ждал, мучился…

— Ох вы, бедненький! — воскликнула Саша.

— Пришел наконец ответ… Помнится, она тоже кого-то сильно ругала. Думаю, что тоже народников. А в конце: «Женой — так женой!» Вот и все. Вот вам роман марксиста! — закончил он, как бы подтрунивая над собой. — А почему вы об этом спрашиваете? — вдруг повернулся он к ней.

— Да просто так, — смешавшись, отозвалась Саша.

— Э, нет! — сказал Ильич и глянул на Сашу своим острым, прищуренным глазом. — Просто так молодежь стариков не спрашивает… — Он задумчиво потер здоровой ладонью подбородок и опять посмотрел на Сашу. — Уж не хотите ли и вы пожениться, Сашура?

— Хочу, Владимир Ильич, — упавшим голосом пролепетала она.

— А не рано?

— Почему — рано? — сказала Саша, сердито взглянув на него. — Мне семнадцать!.. Мы любим друг друга навек. Чего — рано-то? — Она говорила с силой, гневом и страстью. — И вообще, рано не рано, — яростно крикнула она, будто Ленин убеждал ее в противном, — глупо или умно, можно или нельзя, — мы поженимся, и конец!

Она стояла перед ним, сердитая, сжав кулаки, решительно и храбро глядя ему в глаза.

— Простите, Владимир Ильич, что я так кричу, — вдруг спохватившись, проговорила она.

— Ладно, кричите, — ответил Ильич. Он призадумался, поглядывая на Сашу, словно оценивая действительную силу ее чувства. — По-моему, так: если любишь, да по-настоящему, — надо жениться.

— Да ведь не позволяют! — прошептала Саша.

— Надо бороться… А то какая же это любовь?..

Они подошли к речке и остановились.

— Да ведь это партия не позволяет, Владимир Ильич, — в отчаянии сказала Саша.

— Кто?!

— Он у меня партийный. Вот и говорят ему, что нельзя! Слишком острый момент. Что с партией будет, если все переженятся, — горестно заключила она.

Ленин так и вонзил в нее глаза.

— Какой дурак вам это сказал?! — вновь багровея, крикнул он.

— На заводе. Секретарь комячейки.

— Нет, вы подумайте! — вне себя воскликнул Ильич. — Что они именем партии делают?! А?!

Он задохнулся и долго не мог перевести дух, держась за сердце.

— Владимир Ильич! — вне себя взмолилась Саша. — Милый! Да разве вам можно так волноваться?.. И зачем я вам это все рассказала!.. — в отчаянии бормотала она.

— Не нойте! — прикрикнул Ильич. — Суть сейчас тут не в вас, а в партии! Сколько у нас еще тупиц и ослов!

Он быстро пошел наверх к дому. Саша едва поспевала за ним.

— Кем работает ваш жених?

— Электротехник.

Вдруг он остановился, словно внезапная мысль задержала его.

— Вот что. В пятницу Надежда Константиновна, Мария Ильинична и Белов уезжают в Москву. Приведите ко мне вашего жениха.

— Да что вы, Владимир Ильич! — закачала она головой. — Ни под каким видом. Посторонним строжайше запрещено.