Евгений Филимонов – Отторжение (страница 2)

В Николае каким-то образом уживались две противоположные черты: бесшабашность и рассудительность. К примеру, одолевала его маленькая слабость: уж очень любил играть на гармошке, потому и таскал её по всем фронтам. Считал «гармотушку» – так называл он гармонь – своим талисманом. «Подай-ка, – бывало, скажет, – гармотушку мою». Возьмёт её в руки, раздвинет меха, лихо пробежит пальцами по кнопочкам замысловатым перебором, остановится и замрёт на мгновение, настраивая себя на мелодию. Потом старательно и проникновенно запоёт какую-нибудь песню, но каждый раз так фальшиво, что ребята украдкой начинают смеяться и, чтобы поддержать старания Николая, подпевают, исправляя неверные ноты. Знал он свой недостаток. Говорил, что практики маловато: «Вот закончится война, я своё наверстаю».

Однажды рано утром разбудили ребят, доносившиеся от-куда-то, звуки Колиной «гармотушки». Вышел Александр из землянки с намерением отругать друга. Нашёл его неподалёку: на берегу речки. По всей вероятности, отошёл Николай подальше, чтобы не тревожить людей, и начал подбирать песню «Синий платочек». И так он её тошно пиликал, что лягушки перестали квакать. Увидел Александр одухотворённое лицо чудака, склонённую на бок голову и высунутый на помощь кончик языка – улыбнулся и не стал его тревожить. Умение прощать только укрепляет дружбу. Зато хорошо и без ошибок играл он частушку:

Чирышки, пупырышки,

волдырышки горят.

Молоденьки девчоночки

мальчишечку хотят.

Да ещё, когда он преодолевал застенчивость, у него хорошо получалась такая трогательная песня с очень печальными словами:

Умру, в чужой земле зароют.

Заплачет милая моя,

Жена найдёт себе другого,

А мать сыночка – никогда.

Не дано было Генералову музыкального таланта. Старался, как говорится, колотился, да ничего не добился. Но Бог не обидел Николая талантом. Только он проявился в другом деле. Много раз друзья плечом к плечу дрались с немцами в рукопашных боях. Вот где раскрылись воистину недюжинные его способности. Перед каждым боем Николай как бритву точил сапёрную лопату. Многие солдаты тогда пользовались ей, как холодным оружием. Немцы знали об этом и боялись бойца с лопатой, как огня.

– Главное в рукопашном бою не суетиться и не зевать, – учил он Александра, – держи себя в напряжении. Запомни золотое правило: всегда опережай врага. Не жди, ведь здесь кто первей, тот и правей. Движения делай чётко, как позволяет реакция. Проворного жеребца и волк не берёт. Если нет у тебя её, не лезь в рукопашный. Пали с расстояния – не подпускай близко немца.

– Поди тут, разберись, есть она, реакция-то или нет? – беспокойно спросил Александр.

– Проверь! Муху поймаешь рукой, – значит, есть. Или выйди на берег, найди стрекозу, что над травой зависла. Схватишь её – есть! Вот и вся недолга. Но выработать реакцию невозможно – это от природы. Улучшить немного можно. Как вот, например, я – стараюсь, лезу из кожи, а музыкальные способности не появляются. Не дано. Как ни вертись собака, а хвост позади.

Много раз Николай в боях спасал жизнь Александру. Несчастье, как ни парадоксально, определяет качество дружбы. Как-то в суматохе рукопашной схватки Александр оглянулся, и холод ужаса пронзил всё тело – шагах в десяти в него целился немец. В другой раз на дне окопа здоровенный фриц подмял Александра и начал душить. В глазах появились багровые круги, а по телу пошли судороги. С жизнью прощался он не раз, но в те секунды, как из-под земли вырастал Генералов. Лопата со свистом разила фашистов. Стрелков спиной чувствовал – резкий разворот и выстрел от бедра, не целясь. Молниеносные удары опережали намерения врага. Ненависть к гадине, заползшей в родной дом, удваивала силы Николая. Александр тоже старался защитить его, был всегда рядом и поддерживал, как мог, ведь по другу и дружба.

Была у Николая ещё одна поразительная способность: нужные слова находил для человека в трудную его минуту. Вот и в этот раз он посоветовал Александру правильный выход из ситуации: не просить «подмоги», а исправить промах ударной работой. После его слов у Александра точно камень с души свалился.

– Спасибо, друзья, за поддержку, – с оттенком надежды произнёс он, – ну а теперь на боковую.

– Сон, почитай, лучше всякого богатства, – вставил Клименин.

– Это дома он лучше, а туточки надо одним ухом спать, а другим слушать, – верно подметил Генералов.

На другой день все предсказания Николая сбылись. Отделение сержанта Платонова первым закончило подготовку к бою. Выслушав доклад Александра, командир роты, улыбаясь, как школьный учитель, постановил:

– Объявляю благодарность! Ставлю пять.

Он всем ставил оценки. Казалось, примитивный какой-то способ воспитания, но подчинённые очень старались, чтобы им поставили пятёрку. Вот и у Александра так и распирало грудь от радости.

– Служу Советскому Союзу! – с гордостью выпалил он, быстро развернулся и вышел из блиндажа.

Вечером Писарев собрал весь вверенный ему комсостав. Вечер на Кавказе не такой как в Пензе, – на родине Александра и Николая: там вечерняя зорька долго-долго держится на небосклоне, а здесь солнце свалилось за гору – и сразу ночь. Поэтому командир роты спешно повёл группу к небольшому холму, поросшему кустарником и мелкими деревцами. Взобравшись на него, командиры расположились за плотной порослью барбариса. Писарев приказал достать бинокли.

– Смотрите: впереди поле, справа овраг, слева лесок, за полем небольшой косогор – это опорный пункт гитлеровцев. Запомните эту местность, – разговор шёл шёпотом, но последние слова комроты громко прошипел:

– А теперь всем вниз. Собираемся в ближней землянке.

– Знание местности, – продолжил он, когда все собрались, – поможет вам и вашим бойцам в предстоящем сражении.

– Товарищи командиры! – воскликнул комроты. – Завтра на рассвете, по сигналу ракет (одна красная, три зелёных), – он сжал кулак и занёс его над воображаемым врагом, – вдарим по фрицам, – стукнул кулаком по ладони, – чтоб мозгов не могли собрать! – и крепко выругался. – Прошу прощения, нервы не держат, все полопались.

Присутствующие с трудом подавили улыбки и дипломатично выразили полное понимание. Писарев разложил карту местности и начал объяснять ближайшую задачу предстоящего сражения и боевые действия каждого отделения. По окончании обсуждений он выпрямился и ледяным тоном заключил:

– Наступление завтра, в четыре тридцать. Задача всем ясна?

– Так точно!

– А сейчас на отдых.

Поужинав разогретыми консервами и горячим чаем, отделение Александра улеглось на соломе в землянке на покой. Заснуть перед боем тяжело. Каждый понимал, что эта ночь для него может быть последней. Невольно появлялись мысли о родственниках, о прошлых событиях, о любимых женщинах и, что удивительно, ни одной – о будущем. Так в полудрёме и прошла эта тёмная и тревожная ночь. Близился рассвет.

Александр открыл глаза. Все уже были на ногах и готовились к бою. Огонёчки самокруток высвечивали суровые и задумчивые лица однополчан. Александра охватило лёгкое волнение. Он тоже закурил, глубоко вдыхая сладкий дым. Появилось слабое головокружение, нервы успокоились, посмотрел на часы: приближалась минута готовности. Взгляды бойцов сосредоточились на нём. Осталось негромко отдать команду: «Занять боевые позиции!»

За несколько минут до начала боя наступает зловещая тишина. И, кажется, будто бы все слышат стук твоего сердца. Внезапно издалека доносится нарастающий низкий гул, который тут же переходит в оглушительные залпы артиллерийских орудий – начинается мощная артподготовка: бьют полковые пушки и миномёты. Вскоре грозно взвыли установки РС, всем известные «Катюши». Бойцы воспрянули духом. Раздались радостные возгласы: «Дави их, ребята!», «Сыпьте, родные, сыпьте!». Солдаты с гордостью наблюдали, как рвали наши снаряды позиции гитлеровцев.

Послышался негромкий хлопок, и белая змея с шипом вынесла красную ракету на утренний небосвод, одна за другой взмыли три зелёных и повисли, будто их пригвоздили к небу. «Это нам», – пронеслось в голове Александра. За окопами грозно заурчали наши танки, пуская клубы чёрного дыма. С адским грохотом они разом двинулись в бой, сотрясая вокруг себя землю. Вместе с ними грузно тронулись самоходки. Солдаты бросились на дно окопов и с замиранием сердца съёжились, с опаской поглядывая наверх – танк хоть и свой, а давит всё без разбору. Вдалеке послышались выстрелы немецких орудий, и как только последний танк перелетел через окоп, комроты выскочил из укрытия и заорал во всё горло:

– За мной!!!

– Вперёд! – вторил ему Александр.

Со всех сторон раздались крики, образующие вместе громоподобный гул, который угрожающе покатился на врага. Защёлкали затворы винтовок и автоматов. Рядом с Александром поднялся Николай и злобно выкрикнул:

– Ну, держитесь, гады!

По всей линии фронта батальоны дружно пошли в атаку. Развёрнутым строем пехотинцы двинулись вперёд. Заговорили пулемёты. Стрельба усиливалась. Как сырые дрова в печке, весело затрещали трассирующие пули, рисуя вдалеке светящийся штрих-пунктир – красивое зрелище, сеющее смерть. Солдаты машинально стали пригибаться и зигзагами, – то за бугорок, то за танк, то за стог, – как зайцы по полю, продолжали наступление, стреляя на ходу. Кругом всё взрывалось, горело, дымило, сотрясало землю. Словно огромные свечи вспыхнули скирды соломы. Белый дым столбом уходил вверх. Жара вблизи нестерпимая. Небо почернело, солнце почти потухло. В неестественных позах, сжав смертельной хваткой винтовки, лежали убитые. Раненые, с застывшим во взгляде ужасом, корчились от боли. При виде этих жутких сцен каждый боец испытывал зло на лютого врага.