Евгений Филимонов – Долгая поступь к счастью (страница 5)

Однажды, когда была тёплая погода, и на душе было радостно от того, что остался жив, я присел на лавку и немного задремал. Сквозь сон услышал женский голос:

– Спишь, солдат?

Вздрогнул, открыл глаза и увидел, рядом сидящую госпожу Войну. Не зная, что сказать, ляпнул:

– А ты откуда здесь?

– Да вот, хочу, чтобы боль моей пятки перешла к тебе. У тебя ведь пятки нет, значит, и тебе будет хорошо, и мне.

– К сожалению, иногда болит она у меня, особенно по ночам.

Попыхивая цигаркой, она вполне серьёзно ответила:

– Это мнимая боль, и она скоро пройдёт. Ты обязан мне помочь, помнишь, когда тебя вели на расстрел, я стояла рядом с австрийцем?

– Помню, конечно, разве такое забудешь.

– Ну так вот, это я его уговорила отпустить тебя.

Госпожа, не прощаясь, встала и, прихрамывая, опираясь на клюшку, тихо пошла по аллее. Я в недоумении долго смотрел ей вслед, но вскоре потерял из вида. Вглядываясь вдаль, чтобы найти её фигуру, вдруг на мгновение высоко в небе увидел её зловещую улыбку с жёлтыми прокуренными зубами. Дремоту мою, как рукой сняло. И чтобы убедиться, что я не сплю, ущипнул себя и почувствовал боль. Я встал и быстро поковылял в свою палату. Через два дня меня выписали. И вот я здесь.

Наступила тишина. Односельчане молча смотрели на Григория. И вдруг все разом заговорили и стали поздравлять с чудесным избавлением. Плотник пообещал сделать хороший протез. Самогон уже не прятали. Радостная беседа продлилась до вечера, и, когда на небе засияли синие звёздочки, стали мало-помалу расходиться.

Жизнь Григория в родной деревне с прежней семьёй после фронтовых невзгод стала, как ему казалось, безоблачной. Работать по-прежнему с одной нагой он не мог, благо сын повзрослел и стал надёжным помощником.

Как-то в воскресенье направились Дымовы на рынок в Болкошино. После всех покупок на выходе они увидели пожилого мужчину, который продавал маленького кутёнка. Павел подошёл и погладил малыша, а тот радостно взвизгнул и лизнул его руку.

Уж очень понравился он Павлу. Григорий, видя довольную улыбку сына, решил сделать ему подарок, да и Зинаида была рада за нового питомца. Паша представил, как он будет гулять с взрослой собакой на зависть Маришке.

Дома он, почему-то без раздумий, дал кличку щенку «Бон». Через год собака выросла и оказалась девочкой. Пришлось называть её Бони. Ещё через год у Бони появились щенки.

Грустный плач

В это военное лихолетье в Рыково часто приходили сообщения о гибели односельчан. В одно время после погребения погибшего воина Мариша зашла на могилку родного дяди и стала приводить в порядок надгробие, стол, лавку, землю. Закончила уборку, когда уже все разошлись. Она закрыла калитку и направилась к выходу.

У ворот на лавочке сидел мальчик в белой рубахе и черных шортиках на подтяжках. Голова его была опущена, и он тихо всхлипывал, при этом плечи чуть вздрагивали. Мариша села рядом и спросила:

– О чем ты плачешь, мальчик?

Но он молчал, вздыхал и отворачивался. Мариша сочувственно, с болью в голосе, спросила:

– Может быть тебе чем-нибудь помочь?

Мальчик поднял голову и повернулся к ней. На неё смотрел глубокий старик. Морщинки покрывали всё его серое лицо.

– Ты мне ничем не поможешь, – рыдая, сказал он, – я умер.

Встал и медленно пошёл вглубь кладбища. Долго ещё слышался его грустный плач. В конце аллеи появился туман, в котором страдалец исчез.

Мариша какое-то время не могла сдвинуться с места. Страх сковал всё её тело. Но как только силы вернулись, её как ветром сдуло с места. Как она оказалась в комнате, – не помнила. В доме никого не было. Она буквально грохнулась перед иконой и долго молилась о чём-то непонятном, только часто повторяла: «Господи… Господи…» и целовала свой крестик.

Весь день она не могла успокоиться. Решила никому не говорить о произошедшем. Боялась, что её сочтут, как тронутую умом.

Но желание услышать объяснение случившемуся подвигло её рассказать всё соседу Павлу Дымову. «Он, по-моему, умеет хранить тайну», – подумала она. Но смущение останавливало её, поэтому долго не могла решиться.

В тот день, когда друзья шли из магазина с покупками, небо было затянуто жидкими тучами в виде густого тумана. Солнце стояло где-то в вышине, и его тусклый свет, без лучей, не грел землю своим благодатным теплом.

Мариша, наконец, отбросив все сомнения, остановила Павла и взяла с него обещание сохранить услышанную сейчас тайну. Он почувствовал в её голосе тревожное волнение, достал из котомки библию, опустил на неё руку и сказал (он видел фотографию в газете, на которой свидетели в суде клялись говорить правду, положив руку на библию):

– Клянусь, что никому не скажу.

Видя такое усердие, Мариша чуть заметно улыбнулась, и, немного помолчав, начала свой жуткий рассказ. Выслушав, Павел задумался, а потом уточнил:

– А не привиделось ли это тебе?

– Не веришь, но я с ним рядом сидела.

– Верю, верю, – снова размышляя, пробормотал он. Потом тронул Маришу за плечо и поинтересовался: – А ты тень от него видела?

– Нет, вроде не видела.

– Так, вроде или точно?

– А почему ты это спрашиваешь?

– Я читал рассказы о приведениях, в одном из них сказано, что приведение не имеет тень.

Мариша испуганно посмотрела на соседа.

– По правде сказать, я на это и внимания не обратила.

Павел, немного поразмыслив, предложил:

– А лучше всего сходи на исповедь и расскажи всё батюшке – он всё объяснит.

– Правильно, правильно, Паша, и как я до этого не додумалась. Спасибо за хороший совет. Завтра же схожу в церковь. Надеюсь, своё обещание сдержишь?

– Не сомневайся, буду нем, как рыба.

Ночью Марише не спалось. Она всё думала, как расскажет свой мистический случай, а вдруг это будет богохульством, и священник прогонит её. Неоднократно повторяя про себя историю, которую она будет рассказывать батюшке, поймала себя на мысли, что это не исповедь. Ведь на исповеди происходит отпущение грехов! А здесь нужна простая беседа. Проворочалась с боку на бок до утра и проснулась только в полдень. Встала, сделала все обычные утренние процедуры и направилась в церковь с надеждой на удачу. Выйдя на улицу, почувствовала медовый запах от цветущих тёмно-зелёных лип.

Народу в церкви почти не было. Мариша подошла к лавочнице.

– Скажите, пожалуйста, как можно задать вопрос батюшке?

– Сейчас он свободный, подойди к нему, сложи руки на груди, поклонись и попроси благословления, а получив его, поцелуй его руку. Потом спроси: «Батюшка, могу я задать вам вопрос?» Конечно, он разрешит, дальше разговаривай кратко и внятно.

– Спасибо, матушка, – при этих словах лавочница улыбнулась, а Мариша поклонилась и направилась к священнику.

Выполнив церковный обычай, она рассказала свою странную историю. Он ненадолго задумался и спросил:

– А ты на могиле у дяди помолилась?

– Нет.

– Перед кладбищем надо обязательно перекреститься трижды и помолиться: «Господи, упокой души усопших здесь лежащих, прости им все прегрешения, Аминь». Молитва за усопших – это милосердие. Перед могильным крестом снова надо перекреститься и сказать: «Господи, упокой душу усопшего. Аминь». Потом надо прибрать место упокоения и сказать на прощание: «Покойся с миром».

После этого батюшка снова задумался и недоумённо добавил:

–Да, впервые мне пришлось на такой вопрос отвечать.

Положил руку на голову Мариши.

– Что такое реинкарнация знаешь?

– Нет.

– Это переселение душ.

Посмотрел на Маришу и медленно произнёс:

– Ты не обижала при жизни своего дядю?

– Нет, что вы, я его очень любила.

–Значит это его дух или твоё воображение. В следующий раз, когда будешь на кладбище, зайди к нему и попроси прощения, ведь то, что ты не помолилась, и есть обида.

– Спасибо, батюшка, я так и сделаю.