Евгений Ельцин – Возрождённый (страница 9)

Удобно. Жутковато, но чертовски удобно.

Сашка подошёл ко мне, его глаза горели азартным, но нервным огнём. Он был на взводе, как струна, но изо всех сил старался это скрыть под маской бравады.

— Ну что, Жек, ты готов? — он хлопнул меня по плечу с такой силой, что это должно было выглядеть бодро, но выдавало его внутреннее напряжение. — Ведь это наш первый бой. Хочется уже поскорее выйти и проявить себя, а не трястись тут, как студент перед экзаменом.

Это место делало с ним странные вещи. Его обычная нерешительность куда-то испарилась, уступив место странной, почти агрессивной уверенности. С одной стороны, это было хорошо — страх здесь был смертельным врагом. С другой, ледяная пустота, зревшая в его взгляде, пугала куда сильнее любого демона. Я не хотел, чтобы мы с ним потеряли в этой мясорубке последние крупицы человечности.

— Да, — я ответил, и мой собственный голос прозвучал непривычно твёрдо и холодно, будто его издавал кто-то другой. — Я полностью готов к этому испытанию.

В воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь далёким рёвом толпы с трибун.

В этот момент к нам подошла Элис. Её губы тронула мягкая, ободряющая улыбка, а в глазах светилась искренняя, неподдельная вера.

— Я верю в вас, — произнесла она тихо, но так твёрдо, что эти слова, словно искра, упали в бензин наших душ.

Кровь в жилах действительно вскипела — не яростью, а странной смесью благодарности и решимости. В этом аду её поддержка значила больше, чем она могла предположить.

Мы пришли к седьмому залу точно к назначенному времени. Площадка перед массивными вратами была заполнена другими командами. Они нервно переминались с ноги на ногу, проверяли оружие, бросали на соперников оценивающие взгляды.

— Как же тут людно, — пробормотал я, ошеломлённый масштабами. — И как долго всё это будет длиться?

Вопрос висел в воздухе без ответа. Но прежде чем я успел погрузиться в раздумья, из толпы раздался насмешливый, надменный голос:

— Вы двое хлюпиков серьёзно надеетесь победить?

Я обернулся на звук насмешливого голоса. Передо мной стояла девушка, будто сошедшая со страниц японской манги. Длинные, идеально прямые волосы цвета воронова крыла ниспадали ей почти до пояса. Её азиатские черты лица были утончёнными и красивыми, но искажёнными маской откровенного высокомерия. На ней была тёмная матроска, плиссированная юбка и гольфы — классическая японская школьная форма, выглядевшая здесь, в аду, абсолютно сюрреалистично.

— Да вы, два неудачника, там и помрёте в первую же минуту, — продолжила она тем же надменным, слащаво-ядовитым тоном, презрительно оглядывая нас с ног до головы. Её губы изогнулись в едкой усмешке.

Она была прекрасна. И так же отвратительна.

Мой взгляд скользнул по её оружию, и я невольно задержал дыхание. В её руках покоилась громадная коса — настоящий шедевр смертоносного искусства. Длинное, идеально отполированное лезвие сияло под адским светом холодной сталью, а древко было покрыто сложной резьбой. Выглядело это и устрашающе, и величественно.

В голове тут же пронеслась мысль, какое же это удовольствие — рубить тварей таким монструозным клинком с безопасной дистанции. А потом взгляд упал на мой скромный томагавк, с его короткой рукоятью и небольшим лезвием.

Горькая обида кольнула меня под ложечкой. Несправедливый рандом. Даже у Сашки был солидный самурайский меч, позволявший держать дистанцию. А я был обречён на ближний бой, где каждый удар мог стать последним.

— Это ещё почему мы неудачники? — Сашка нахмурился, и в его голосе зазвучала искренняя, ребяческая обида, будто его жестоко обидели на школьном дворе.

Девушка закатила глаза с таким видом, будто объясняла очевидное трёхлетнему ребёнку.

— Да потому, что таких наивных щенков, как вы двое, я видела здесь десятки, — её голос стал сладким и ядовитым, словно сироп из крапивы. — И все они закончили одинаково. Запомните мои слова, если хотите протянуть подольше: когда станет совсем жарко, просто пожертвуйте одним из вас. Второго пощадят. Таковы правила выживания для слабаков.

Она насмешливо улыбнулась, развернулась на каблуках и пошла прочь, к своему напарнику — невысокому, молчаливому парню с идеальной короткой стрижкой и такими же азиатскими чертами лица. Он лишь бросил на нас бесстрастный взгляд и молча последовал за ней, как тень.

— Не, ну ты это слышал? — Сашка повернулся ко мне, и на его лице читалось возмущение, смешанное с лёгким недоумением. — «Пожертвуйте»! Ничего умнее эта кукла с косой придумать не могла? Будто бы я готов тебя на растерзание тварям отдать!

Я хлопнул его по плечу, стараясь звучать увереннее, чем был на самом деле.

— Забудь, Сань. Это просто дешёвая психологическая атака. Видимо, здесь так принято — новичков запугивать. Хотя, — я кивнул в сторону удаляющейся пары, — сама-то она вряд ли участвовала больше одного раза с таким подходом.

Но даже несмотря на мои слова, где-то в глубине души, в самом тёмном её уголке, заползла холодная, неприятная мысль. Это «правило подлецов», каким бы отвратительным оно ни было, имело здесь чёткую, жуткую логику. И от этого осознания по спине пробежал противный, липкий холодок.

— О чёрт, смотри на время! — Сашка дёрнул меня за рукав, его глаза расширились от внезапной паники. — Я не хочу опоздать на первый же бой и получить выговор от нашего сварливого Куратора!

Мы рванули к массивным вратам с цифрой «7», которые уже начинали медленно и бесшумно сходиться. Проскочив в последний момент в узкую щель, мы оказались в полной темноте.

Когда зрение адаптировалось, мы замерли в изумлении. Мы стояли посреди бескрайнего поля, утопающего по щиколотку в серебристой, неестественно мягкой траве. Над нами простиралось абсолютно чёрное, беззвёздное небо. Единственным источником света был одинокий, скрипучий фонарный столб в центре поля, отбрасывавший колеблющийся круг жёлтого света. Он стоял там, словно немой страж, указывая на то, что именно здесь, в этом круге, всё и должно произойти.

Мы сделали несколько осторожных шагов вперёд, и силуэт в центре светового круга приобрёл чёткие очертания. Это был демон — огромный, змееподобный, покрытый тёмной, переливающейся чешуёй. Его мощные кольца были свёрнуты в тугой клубок, а голова с закрытыми глазами покоилась на них, издавая тихое, шипящее сопение.

Сашка толкнул меня локтем в бок, привлекая внимание. Его лицо было бледным.

— Слушай, а как мы, чёрт возьми, завалим эту переросшую змею? — прошипел он, едва шевеля губами. — Она выглядит живучей, как чёрт знает что. И если она ещё и ядовитая… нам крышка.

Он был прав. Весь наш боевой опыт ограничивался виртуальными полями сражений. Здесь же пауза не ставилась, а единственная жизнь не возрождалась после сохранения. Но отступать было некуда. На кону было всё.

— Слушай, у меня есть одна идея, — я притянул Сашку за плечо, заставив его наклониться, и начал быстро, отрывисто шептать прямо ему в ухо, рисуя пальцем план в воздухе. — Но ты должен делать всё точно, как я скажу. Без импровизации.

Пока мы шептались, демон не шевелился. Но я чувствовал его внимание — тяжёлое, изучающее, полное ленивого презрения. Он наблюдал за нами, как кот за двумя мышками, уверенный в своей силе. Он насмехался над нашей суетой, предвкушая лёгкую победу. Один точный удар хвостом — и от хрупких человеческих костей останется мокрое место. Но ему было скучно просто убивать. Игра с добычей доставляла куда больше удовольствия.

— Эй, чешуйчатый урод! — крикнул я, делая шаг вперёд и нарушая тишину. Моё сердце колотилось где-то в горле. — Ты готов получить по своей тупой морде?

Монстр медленно приоткрыл один глаз, и в его вертикальном зрачке вспыхнула ядовитая, развлекаемая искорка. Игра началась.

Демон лениво приоткрыл оба глаза, его вертикальные зрачки сузились, притворно щурясь от несуществующего света. Он медленно, с преувеличенной театральностью повёл головой из стороны в сторону, будто только что проснулся и никак не может понять, кто нарушил его покой.

Его взгляд скользнул по нам, и из его пасти вырвался тихий, шипящий звук, больше похожий на надменное хихиканье. Он вёл себя не как животное, загнанное в угол, а как снисходительный актёр, раздражённый выскочками, осмелившимися вызвать его на дуэль.

На мгновение я остолбенел. Эта тварь не просто понимала нас — она играла с нами. Она оценивала обстановку, строила планы и наслаждалась своим интеллектуальным превосходством. Это был куда более опасный противник, чем я предполагал — не слепая сила, а расчётливый, жестокий разум.

Я рванул вперёд, вложив в рывок всю ярость и страх, и с коротким криком занёс томагавк для удара. Монстр, не переставая хихикать, лениво выставил навстречу мне свой мощный, чешуйчатый хвост, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

Но вместо глухого стука о броню раздался влажный, рвущий звук. Лезвие томагавка, острое не по земным меркам, впилось в чешую, и тёмная, почти чёрная кровь брызнула мне на руки.

Идиотское хихиканье демона сменилось пронзительным, оглушительным воплем чистой ярости и боли. Его глаза вспыхнули алым светом. Теперь он будет драться по-настоящему.

И в этот самый момент, как мы и планировали, Сашка должен был нанести удар из-за спины, из слепой зоны. Он ринулся вперёд, но… Хвост, тот самый, что я только что ранил, метнулся с невероятной скоростью. Не для блокировки — для захвата. Он обвился вокруг торса Сашки, как удав, и сжался с такой силой, что у того вырвался хриплый, безвоздушный стон. План рухнул в одно мгновение.