Евгений Ельцин – Возрождённый (страница 10)

Чешуйчатый хвост сжался вокруг торса Сашки с такой силой, что раздался треск рёбер. Его лицо посинело, изо рта вырвался беззвучный, отчаянный хрип. Демон, всё ещё истекая чёрной кровью из раны, медленно поднял свою огромную голову, и в его глаза плясало злобное торжество. Он упивался нашим бессилием, смакуя каждый момент агонии моего брата.

В слепой ярости я швырнул в него свой томагавк. Это был отчаянный, плохо рассчитанный бросок, и демон даже не потрудился уклониться. Казалось, это был конец.

Но в тот же миг голова чудовища слетела с его плеч с таким лёгким, почти невесомым звуком, будто её срезали лезвием бритвы.

На трибунах и у экранов воцарилась оглушительная тишина. Никто не мог понять, что произошло. Как слабо брошенный, почти отчаянный бросок мог совершить такое? Топор, описав короткую дугу, просто… испарился из поля зрения, чтобы в следующее мгновение появиться уже в завершающей фазе смертоносного удара.

В тот самый миг, когда хватка хвоста ослабла на долю секунды — должно быть, демон на мгновение потерял концентрацию от боли или удивления, — Сашка, собрав всю свою волю в кулак, рванулся. Его катана, занесённая в, казалось бы, бесполезной позе, блеснула и рассекла чешуйчатую плоть, как масло.

Вырвавшись, он не стал добивать тварь. Вместо этого он, сделав стремительный разворот, изо всех сил швырнул в воздух мой томагавк.

Топор, описав в воздухе короткую дугу, не полетел к цели. Его резко дёрнуло в сторону, ко мне в руку, будто на невидимой леске. И только тогда я разглядел её — едва заметную зелёную нить, соединявшую кольцо на рукояти с моим запястьем. Она пульсировала тем же зловещим светом, что и трещины на древке.

Девушка-азиатка, наблюдая за трансляцией, невольно приоткрыла рот. Всё было спланировано и выполнено с идеальной точностью. Один из нас должен был стать приманкой, позволить схватить себя, чтобы в решающий миг, используя нить как гиду, нанести смертельный удар из идеальной позиции. Это был не акт отчаяния, а филигранно исполненная ловушка. Весьма… впечатляюще.

— Да им просто повезло, — флегматично бросил её напарник, даже не поворачивая головы. Его лицо оставалось каменной маской. — Ну, был у них в рукаве один трюк. В следующий раз такой фокус не пройдёт.

Девушка не спорила, но её взгляд, прикованный к экрану, стал пристальным и аналитическим.

— Может, ты и прав, — медленно проговорила она, не отводя глаз от изображения, где я ловил возвращающийся томагавк. — Но ответь мне тогда на один вопрос, Кота. Откуда у новичков, только что попавших в Ад, уже были такие навыки?

Она наконец повернулась к нему, и в её глазах читался неподдельный интерес.

— Ведь изначально любое оружие — чистый лист. Никаких особенностей. Только после первой же смерти, после поглощения первой души, появляется возможность его модифицировать. Так откуда у них было то, что появляется лишь после первого убийства?

Её вопрос повис в воздухе, тяжёлый и полный нехороших подозрений.

— Видимо, они просто сжульничали, — пожал плечами её напарник, всё ещё стараясь сохранять невозмутимость, но в его тоне уже пробивалась лёгкая неуверенность. — Не стоит так заострять на этом внимание, Харона.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась она, но в её голосе всё ещё звучала задумчивость, а взгляд не отрывался от экрана.

В этот момент моё внимание привлекло странное свечение. Из распадающегося тела змеевидного демона вырвался слабый, пульсирующий зелёный сгусток энергии. Он повисел в воздухе мгновение, словно ища дорогу, а затем был резко втянут моим томагавком. Древко оружия жадно впитало его, и на рукояти, рядом с двумя уже знакомыми трещинами, проступила третья — чуть длиннее и светившаяся ощутимо ярче.

— Ого, — прошептал Сашка, смотря то на топор, то на меня. — Твой план и правда сработал. Если честно, я думал, это всё полная фигня, и надо было просто растянуть твою леску и побежать на него, как в мультике.

Он нервно рассмеялся, с облегчением вытирая пот со лба.

— Знаешь, — я с облегчением вздохнул, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, — если бы мы рванули на него с голой леской, как ты предлагал, мы бы сейчас были у него в желудке. Эта тварь была не из тех, кого можно победить грубой силой. Она всё видела и просчитывала.

Я кивнул на истлевающие останки демона.

— Так что да, хитрость сработала. Сработала идеально.

Сашка согласно кивнул, но в его глаза читалась тревога, быстро сменившая первоначальную эйфорию.

— Да, это хорошо, — он неуверенно потыкал ногой в землю. — Но что мы будем делать дальше? Таких… или похуже, будет ещё много.

Я сжал рукоять томагавка, чувствуя под пальцами лёгкую вибрацию трёх новых меток.

— Сражаться, — ответил я, и в моём голосе не было ни сомнений, ни страха. — Другого выбора у нас просто нет.

В этот самый момент, на самых верхних ярусах трибун, затерянный в толпе, сидел невзрачный человек в простой, серой одежде. Его лицо было бы совершенно обычным, ничем не примечательным, если бы не взгляд.

Пока все вокруг кричали, ругались или восхищались, он сидел в идеальной неподвижности, его глаза, холодные и острые, как скальпель, были прикованы к экрану с нашей схваткой. Ни одна мышца на его лице не дрогнула — ни когда демон схватил Сашку, ни когда голова монстра слетела с плеч.

Но в момент, когда зелёная душа впиталась в мой топор, а на рукояти проступила третья метка, его пальцы почти незаметно сжали поручень перед ним. Всего на мгновение. Этого было достаточно, чтобы понять — его безразличие была маской. Кто бы он ни был, его интерес к нашему «прогрессу» был глубоко личным и очень, очень пристальным.

Мы закончили разговор, и вдруг воздух перед нами затрепетал и разорвался с оглушительным хрустом, будто рвали толстый шёлк. Вместо двери в пространстве зияла неровная щель, обрамлённая багровым, пульсирующим огненным овалом. Из неё пышным жаром валил воздух, пахнущий серой и пеплом, а звук напоминал залп тысячи факелов.

— Ну что, вызываем такси или пешком? — крикнул Сашка, перекрывая рёв пламени и стараясь сохранить браваду, хотя его глаза были полны трепета перед этой демонической дырой.

Сделав шаг вперёд, мы провалились сквозь огненный портал и очутились на шумной трибуне стадиона. Рёв толпы, запах еды и мелькание экранов обрушились на нас, словно мы не покидали это место. Никто и глазом не повёл — просто ещё одна команда, вернувшаяся с арены. Сюрреализм происходящего уже начинал казаться дурной нормой.

В этот момент мимо нас, словно пара теней, промелькнули те самые азиаты. Харона на мгновение замедлила шаг, её холодный, оценивающий взгляд скользнул по нам с ног до головы.

— Весьма… неожиданно, для пары неудачников, — произнесла она, и в её голосе, сквозь привычную надменность, пробилась едва уловимая нотка уважения. — Запомните эти имена. Я — Харона Ямадзука. А это — Кота Ямадзука. — Она кивнула в сторону своего молчаливого напарника, который лишь бросил на нас короткий, ничего не выражающий взгляд. — Увидимся на арене. Надеюсь, вы не разочаруете.

Не дав нам и слова сказать в ответ, она развернулась и направилась к очередным вратам, её прямая спина и чёткий шаг говорили об абсолютной уверенности. Кота молча последовал за ней, как преданная тень.

— Ого, это было весьма неожиданно, — сказал брат, и я с ним был полностью согласен. В горле пересохло, а пальцы всё ещё сжимали рукоять томагавка так, что костяшки побелели.

Из-за спины раздался лёгкий, взволнованный звук, похожий на звон хрустального колокольчика.

— Ребята, вы были великолепны! — Элис вынырнула из толпы, её лицо сияло, а глаза блестели так, будто в них отражались не адские огни, а самые настоящие звёзды. — Я всеми силами болела за вас, вы правда сделали это!

Она не просто улыбалась — она светилась изнутри, и её восторг был таким искренним и заразительным, что на мгновение даже леденящий ужас арены отступил. Судя по её виду, от радости она вот-вот пустится в пляс — её строгий деловой костюм вдруг показался неуместным, будто она готова была сбросить его и закружиться в беззаботном танце.

Сашка, всё ещё тяжело дыша, неуверенно ухмыльнулся. — Ну, мы старались…

Но Элис уже не слушала. Она схватила нас обоих за руки, её пальцы были тёплыми и живыми. — Сегодня нам явно стоит отметить ваш успех! — объявила она, и в её голосе звучала такая неподдельная радость, что даже я невольно расслабил плечи.

— Сегодня нам явно стоит отметить ваш успех! — Элис всё ещё сияла, её пальцы слегка сжимали мой локоть, словно она боялась, что мы исчезнем, растворимся в этом безумном месте.

Сашка естественно обрадовался, его лицо сразу просияло, сметая остатки напряжённости. — Отлично! — он буквально проглотил воздух, будто уже чувствуя запах еды. — Я как раз проголодался, устроим рай для животов. Жек, ты представляешь, что они тут, наверное, готовят? Настоящую адскую…

Я перебил его, пока он не ушёл в кулинарные фантазии. — Вы двое идите, — я аккуратно высвободил руку из лёгкой хватки Элис и кивнул в сторону уходящих к выходу Хароны и Коты. — Я вас догоню. Хочу посмотреть на бой этих двоих.

Сашка нахмурился, его брови поползли вниз, выражая явное неодобрение. — Опять? — он фыркнул и отмахнулся, будто от назойливой мухи. — Ладно, ладно, герой. Только смотри не проспи всё самое вкусное.