Евгений Ельцин – Возрождённый (страница 7)

— Да, разумеется, — произнёс Куратор, и его пальцы с длинными, идеально ухоженными ногтями потянулись к элегантному чёрному пиджаку, висевшему на спинке его трона.

Он ловко накинул его на свои тощие плечи, и ткань легла безупречно, без единой складки. Поднявшись из-за стола, он предстал перед нами во всей полноте своего адового шика: идеально сидящие чёрные брюки со стрелками, лакированные туфли, в которых отражался тусклый свет комнаты, как два уголка. Вся его фигура источала дорогой, ледяной лоск.

«Весьма дорогой прикид для служаки преисподней», — мелькнуло у меня в голове.

Я уже собрался спросить, во сколько ему обошёлся этот костюм, но вовремя поймал себя на этом абсурдном порыве. И как раз в этот момент мой взгляд снова встретился с его ухмылкой — узкой, самодовольной, будто он не только прочитал мою мысль о цене, но и мысленно уже прибавил к ней стоимость моей будущей души.

— Позвольте же мне провести для вас небольшую экскурсию, — произнёс Куратор, и в его голосе внезапно появились фальшиво-гостеприимные нотки, словно он был владельцем дорогого отеля, а не преддверия Ада.

Он обвёл нашу маленькую группу взглядом, и его глаза на мгновение задержались на Элис. Он едва заметно подмигнул ей, быстрым, почти незаметным движением.

Элис вздрогнула, будто от лёгкого удара током. Она тут же опустила голову, уставившись в лакированные носки его туфель, и сцепила пальцы перед собой так сильно, что костяшки побелели. Вся её поза кричала о покорности и нервозности, выдавая бездну страха, который она пыталась скрыть под маской служебного рвения.

Мы вышли за тяжёлые двери гостиничного комплекса, и нас окутал непривычно прохладный, но свежий воздух. Первое, что я почувствовал — это облегчение. Никаких кипящих рек крови, ни озёр лавы, ни гор из переломанных костей. Вместо ожидаемого дантовского ада перед нами раскинулся… город.

Мы замерли, уставившись на сюрреалистичный пейзаж ада, больше похожий на декорации к дорогому фантастическому фильму.

— Ну что, — флегматично протянул Сашка, ломая напряжённую тишину. — Где обещанный бар с сосисками для грешников? А то я уже проголодался после всей этой беготни.

Его шутка повисла в воздухе, тухлая и неуместная. Куратор медленно повернул к нему голову, его взгляд был тяжёлым, как свинец.

— Бар? — он произнёс это слово с такой ледяной язвительностью, что даже Сашка невольно съёжился. — Мой юный друг, здесь не подают сосисок. Здесь перерабатывают души. Но для такого неотёсанного простолюдина, как ты, я, пожалуй, могу сделать исключение и отправить тебя в топку лично.

Откуда-то сбоку донёсся тихий, едва слышный сдавленный смешок Элис. Она тут же попыталась заглушить его, притворно откашлявшись в кулак, но было поздно.

Куратор резко развернулся к ней. Он не сказал ни слова. Просто уставился на неё своим безжалостным, пронзительным взглядом. Элис замерла, словно кролик перед удавом. Её рука нервно потянулась к идеальной причёске, делая вид, что поправляет и без того безупречную прядь.

— Прошу прощения, сэр, — прошептала она, опуская глаза. — В горле першило.

Напряжение снова сгустилось, став почти осязаемым.

Современный, почти уютный. Аккуратные дома в стиле неоклассицизма, чистые тротуары, фонарные столбы, излучающие тёплый оранжевый свет. И над всем этим — огромная, неестественно яркая луна, висящая в бархатном небе. Но её свет был не серебристым, а кроваво-красным, заливая улицы зловещим, но в то же время завораживающим багряным сиянием. Это было одновременно красиво и жутко.

Мы замерли, вперившись в сюрреалистичный пейзаж ада, больше похожий на декорации к дорогому фантастическому фильму.

— Ну что, — флегматично протянул Сашка, ломая напряжённую тишину. — Где обещанный бар с сосисками для грешников? А то я уже проголодался после всей этой беготни.

Его шутка повисла в воздухе, тухлая и неуместная. Куратор медленно повернул к нему голову, его взгляд был тяжёлым, как свинец.

— Бар? — он произнёс это слово с такой ледяной язвительностью, что даже Сашка невольно съёжился. — Мой юный друг, здесь не подают сосисок. Здесь перерабатывают души. Но для такого неотёсанного простолюдина, как ты, я, пожалуй, могу сделать исключение и отправить тебя в топку лично.

Откуда-то сбоку донёсся тихий, едва слышный сдавленный смешок Элис. Она тут же попыталась заглушить его, притворно откашлявшись в кулак, но было поздно.

Куратор резко развернулся к ней. Он не сказал ни слова. Просто уставился на неё своим безжалостным, пронзительным взглядом. Элис замерла, словно кролик перед удавом. Её рука нервно потянулась к идеальной причёске, делая вид, что поправляет и без того безупречную прядь.

— Прошу прощения, сэр, — прошептала она, опуская глаза. — В горле першило.

Напряжение снова сгустилось, став почти осязаемым.

Куратор, поймав наш ошеломлённый взгляд на багровой луне, флегматично вздохнул, будто объяснял прописные истины непонятливым детям.

— Всё гораздо проще, чем вы рисуете в своих фантазиях, — начал он, и в его голосе вновь зазвучали лекционные нотки. — Ад находится не под землёй. Это примитивно. Ад — это другое измерение. Своего рода… изнанка вашей реальности. Зеркальное отражение, существующее параллельно, в тех же координатах, но в иной фазе.

Моему удивлению не было предела. В голове тут же всплыли самые нелепые и постыдные моменты из жизни, которые я предпочёл бы забыть.

— Неужели… — я почувствовал, как холодеет кожа. — Неужели, когда я в своей комнате делал что-то… ну, знаете… — я сглотнул, — это кто-то видел? Прямо там, в моей же комнате, просто… в другом измерении?

От одной этой мысли стало физически не по себе. Вечное чувство, что за тобой кто-то наблюдает, внезапно обрело чудовищно буквальное объяснение.

Куратор лишь усмехнулся, и в его ухмылке читался весь ответ.

Куратор издал короткий, сухой звук, нечто среднее между кашлем и усмешкой.

— Ты прав ровно наполовину, — поправил он меня, и в его голосе сквозь привычную спесь пробилась лёгкая усталость от необходимости объяснять очевидные для него вещи. — Мы не можем просто так взаимодействовать с вашим миром. И уж тем более — сидеть у каждого из вас за спиной, как дешёвые подглядыватели. Это… ниже нашего достоинства.

Он с лёгким брезгливым содроганием поморщился.

— Подобной ерундой в основном промышляют архангелы. У них на это, видимо, времени больше. — В его тоне прозвучало ядовитое презрение к коллегам с небес. — Наша же задача куда проще и конкретнее: забирать души. Всё. Нас не интересует процесс, нас интересует результат.

Его слова должны были успокоить, но почему-то от осознания, что за мной следили другие, совсем не стало легче.

— Значит, вот так всё и решается? Кому — сюда, а кому — наверх? — я всё ещё пытался осмыслить этот чудовищный конвейер душ.

— Совершенно верно, — Куратор кивнул с деловым видом, будто обсуждал схему логистики. — Но есть один… нюанс. В Рай проходит лишь мизерный процент душ. Это экономически невыгодно нашим «партнёрам» наверху. — Он ядовито выделил слово «партнёрам». — Поэтому они и придумали эту византийскую систему правил, догм и запретов. Чем сложнее путь к спасению, тем меньше счастливчиков.

Он злобно ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк циничного торжества.

— В конце концов, кто, по-вашему, поставляет им энергию? Чьи страдания, молитвы и надежды питают их сияющие чертоги? Запуганные, виноватые души — лучший источник питания.

Я молча кивнул, в голове роились десятки новых вопросов. Этот мир оказался куда сложнее и циничнее, чем я мог предположить.

— Понятно, — пробормотал я больше для себя. — Столько всего ещё предстоит узнать…

— Поверь мне, — тихо, почти шёпотом вмешалась Элис, и в её голосе прозвучала искренняя, неподдельная тревога. Она попыталась смягчить её милой, ободряющей улыбкой, но получилось это неубедительно. — Тебе это знать не к чему. Некоторые истины лишь отягощают душу.

Куратор бросил на неё короткий, испепеляющий взгляд, и она тут же отступила на шаг, снова надев маску бесстрастной помощницы.

— Она права, — холодно заключил он, снова обращаясь к нам. — Всё, что вам действительно нужно знать — это то, что ваша победа находится в ваших руках. Всё остальное — лишь ненужный шум.

Его слова прозвучали как окончательный приговор, не оставляющий места для дальнейших расспросов.

Мы завернули за угол, и перед нами возникло сооружение, от которого перехватило дух. Колоссальный стадион из тёмного, почти чёрного стекла и полированного металла уходил ввысь, теряясь где-то в багровой дымке под сводами «неба». В моём провинциальном городке я не видел ничего подобного даже в самых смелых снах.

Когда массивные врата бесшумно распахнулись перед нами, меня ударил в нос неожиданный запах — аромат десятков, сотен блюд со всего мира. Повсюду, насколько хватало глаз, тянулись ряды ярко освещённых прилавков с едой. За каждым из них стояли… существа. Разные. Одни были почти людьми, другие — больше походили на ожившие тени или сгустки энергии. Местные демоны, — мелькнула у меня догадка.

Это был глобальный фудкорт Ада. Итальянская паста, японские суши, американские бургеры, горы восточных сладостей — всё было представлено в изобилии. Казалось, стоит только захотеть — и любое блюдо окажется у тебя в тарелке. Сюрреалистичное зрелище.