Евгений Ельцин – Возрождённый (страница 6)

Куратор тяжело вздохнул, словно взваливая на свои плечи неподъёмную ношу нашей никчёмности.

— В конечном счёте, — начал он, и в его голосе звучала театральная резиньяция, — раз уж этот досадный сбой в системе позволил вам проникнуть на испытания… ничего не поделаешь. Протокол есть протокол. — Он развёл руками, изображая бессилие. — А значит, вам выпала честь принять участие в величайшем событии в истории мироздания — Схождении!

Он произнёс последнее слово с такой пафосной торжественностью, что по телу пробежали мурашки. Казалось, в воздухе даже прозвучал немой фанфарный возглас.

— Раз в тысячелетие Ад и Рай сходятся в великом противоборстве. Не в войне, нет. В состязании. В испытании воли, духа и силы. И вы… — его взгляд снова, полный презрения, скользнул по нам, — …двое случайных глюков, будете нашими гладиаторами. Поздравляю, вы будете представлять Рай.

Куратор сложил пальцы домиком и уставился на нас поверх очков, его голос приобрёл формальные, чёткие интонации инструктажа.

— Ваша задача проста, как удар топором по голове, — произнёс он без тени иронии. — Пройти все испытания Схождения. И остаться последней командой на арене. В награду вы получите единственный и неповторимый приз.

Он сделал драматическую паузу, давая нам прочувствовать вес его следующих слов.

— Исполнение любого вашего желания. Абсолютно любого. — Он отчётливо выдохнул каждое слово. — Неважно, насколько оно… эпатажно, невозможно или нарушает законы мироздания. Даже воскрешение мёртвых — и то под силу нашему Просветлённому Повелителю. Так что… есть ради чего побороться, не правда ли?

В его голосе снова зазвучала та самая ядовитая, соблазняющая нота, предлагающая невозможное в обмен на невообразимую цену.

— Ого, — выдавил я, и мой собственный голос прозвучал для меня странно спокойно, почти отстранённо. Это было неожиданно, шокирующе, но почему-то внутри не поднималась знакомая волна паники. Лишь ровное, фоновое любопытство, будто я наблюдал за интересным фильмом, а не решал свою судьбу. Я должен был быть настороженным, но в голове царила та же неестественная, завораживающая ясность, что и после слов Элис.

— А что… что конкретно значат эти «гладиаторские испытания»? — пересилил я себя, заставляя мозг работать. — Нам придётся сражаться… с другими такими же, как мы? С людьми?

Последние слова повисли в воздухе тяжёлым, неприятным осадком. Мысль о том, чтобы поднять оружие на себе подобных, казалась куда отвратительнее, чем бой с безликими демонами.

Сашка произнёс это, и его голос впервые за всё время потерял свои беззаботные нотки, наполнившись трезвой, взрослой серьёзностью. Я молча кивнул, чувствуя полное единодушие с братом.

Да, мы оказались в Аду. Да, вокруг творилась непонятная чертовщина. Но мысль о том, чтобы стать убийцами, чтобы запятнать руки кровью таких же, как мы — запутавшихся, напуганных людей, — вызывала во мне глубочайшее, инстинктивное отвращение. Казалось бы, в этом месте о морали можно было забыть, но именно сейчас она проявилась с удвоенной силой. Этот «грех» казался куда реальнее и страшнее, чем любые демоны.

Куратор фыркнул, будто вопрос показался ему смехотворно наивным.

— Нет, — отрезал он, и в его голосе прозвучало лёгкое раздражение. — Не тратьте силы на бесполезные угрызения совести. Ваша задача — сражаться не с людьми. Вы будете уничтожать в карманных подпространствах определённых… отборных демонов. — Он с наслаждением растянул последнее слово. — Их сила и вид будут подбираться индивидуально, в зависимости от вашего прогресса. Своего рода… живой учебный полигон.

Он бросил на нас оценивающий взгляд, словно прикидывая, насколько мы сгодимся в роли пушечного мяса для его «учебного полигона».

Его взгляд, скользящий по нам с презрением, внезапно зацепился за томагавк в моей руке. На мгновение его глаза сузились за стёклами очков, и на его тонких губах промелькнула быстрая, словно показавшаяся, усмешка — смесь любопытства и узнавания. Казалось, он что-то понял или подтвердил какую-то свою догадку.

Но моментально его выражение лица снова стало непроницаемо-холодным. Он перевёл взгляд на меня, и его голос вновь приобрёл бесстрастные интонации делового инструктажа.

— Вы будете сталкиваться с ними раз в день, до тех пор, пока не останется одна команда…

— Вы будете сталкиваться с отборными тварями ежедневно, — его голос зазвучал механически, будто он зачитывал давно заученный устав. — До тех пор, пока на арене не останется последняя выжившая команда. Не изнуряйте себя излишним беспокойством, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мошки. — Если вас ранят или вы исчерпаете силы — мы предоставим время на восстановление. Наш медицинский сервис безупречен.

Он сделал паузу, и следующая фраза прозвучала леденяще-спокойно, без единой эмоции.

— Однако, если один из вас умрёт… его напарник будет немедленно дисквалифицирован. Его вернут на Землю. — Куратор снял очки и протёр линзы, его голос стал тише, но от этого лишь страшнее. — Чистым. Без единого воспоминания об Аде, испытаниях… и о том, с кем он сюда прибыл. Один на один с пустотой.

Куратор смерил меня долгим, тяжёлым взглядом, будто оценивая степень моей тупости.

— Надеюсь, с правилами всё понятно? — в его голосе прозвучала плохо скрываемая скука.

— Если честно, то не особо, — не выдержал я, чувствуя, как нарастает раздражение от этой всей нелепости. — Объясните по-человечески. Чем мы будем сражаться? И что вообще значит «убивать демонов»? Вы же явно сильнее нас. Как нам, обычным смертным, одолеть кого-то из вашей… братии?

Мой вопрос повис в воздухе, и по лицу Куратора наконец-то пробежала живая эмоция — презрительное, ядовитое веселье.

— Видишь у тебя в руке томагавк? — его голос приобрёл лекционные, назидательные нотки, а палец с идеально отполированным ногтем указал на моё оружие. — Это не просто кусок железа. Это — демоническое оружие. И что куда более важно… оно выбрало тебя.

Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в сознание.

— Между вами теперь существует связь. Симбиоз. Чем больше демонов ты убьёшь, — он отчётливо выдохнул каждое слово, — тем сильнее и опытнее ты станешь. И, как следствие, тем эффективней и смертоносней окажешься ты. У каждого избранного — своё оружие. Оно не может быть утеряно или украдено.

— Ведь если какой-нибудь короткозоркий дурак вознамерится украсть оружие, чтобы помешать команде… — Куратор ядовито усмехнулся, — …то на него немедленно обрушится проклятие самого артефакта. И чем сильнее восприятие оружия, тем… изобретательнее и мучительнее будет кара. — Он наслаждался каждым произнесённым словом, словно смакуя редкое вино. — Но не тревожьтесь, — добавил он с притворной участливостью, — к мгновенной смерти это никогда не приводит. Наказание должно быть… осмысленным.

В его глазах читалось немое обещание, что участь вора будет ужасна, и он получит от этого немалое удовольствие.

И в тот же миг, будто сорвавшись с невидимой цепи, на лице Куратора расцвела широкая, абсолютно безумная улыбка. Она была неестественной, растянутой, обнажающей слишком много идеальных зубов, и в ней не было ни капли тепла — лишь леденящая душу одержимость.

— Ага, — я постарался говорить твёрдо, стараясь не смотреть на эту жуткую гримасу. — Значит, чем больше сражаюсь, тем сильнее становлюсь. Ясно. Значит, те… женщины-зомби… они были посланы ко мне специально? В качестве… вводного урока? Но что тогда означают те «очки навыков», которые я могу использовать для улучшения своего топора?

Мой вопрос, казалось, лишь усилил его восторг. Его глаза блеснули за стёклами очков, словно я только что выдал самый правильный ответ на свете.

Я задал вопрос, но в ответ получил лишь пустую, отстранённую маску Куратора. Он медленно наклонил голову, будто я заговорил на незнакомом языке.

— Понятия не имею, о каких… зомби ты ведёшь речь, и о чём навыков, — произнёс он с лёгкой гримасой брезгливости, будто я только что упомянул что-то пошлое и незначительное. — И не думаю, что это имеет хоть какое-то значение. Мелочи.

И в этот момент Сашка, до этого молча впитывавший всё с открытым ртом, не выдержал. Его глаза расширились от восторга.

— Ты видел зомби?! — выдохнул он с таким восхищением, будто я рассказал ему о встрече с суперзвездой. — Обалдеть! Вот это круто! И чем они пахли? Настоящие, да?

Его ребяческий энтузиазм прозвучал таким дурацким и неуместным в этой мрачной обстановке, что у меня внутри всё перевернулось.

— Ну, на самом деле не было в этом ничего «крутого», — я с раздражением бросил в сторону Сашки, всё ещё чувствуя на спине липкий след от той самой «руки». — Я там чуть не помер, а ты тут про зомби расспрашиваешь, будто это аттракцион.

Но странное дело — едва я это произнёс, как острота того ужаса странным образом притупилась. Воспоминания стали размытыми, как плохая фотография, словно кто-то аккуратно вырезал из них самые острые эмоции, оставив лишь сухие факты. Вместо страха в голове нарастало любопытство, жгучее и нетерпеливое. Что дальше? Что мне нужно сделать?

— Да, — вдруг отозвался Куратор, его голос прозвучал удовлетворённо, будто он следил за ходом моих мыслей и одобрял их новое направление. — Разумеется, следующий шаг необходим.