Евгений Ельцин – Возрождённый (страница 4)

Мой взгляд метнулся к двери, из которой я только что вышёл. На ней красовался номер, выведенный витиеватым шрифтом: 667.

Я обернулся. Следующая дверь несла на себе номер 666. И следующая — 665. Череда одинаковых дверей с номерами, убывающими в зловещей последовательности, терялась в перспективе, уходя в бесконечность.

Мой разум лихорадочно пытался сложить кусочки этого безумия в хоть сколько-нибудь понятную картину. Ад? Сон? Галлюцинация после удара по голове?

Внезапно из дальнего конца коридора донёсся гулкий топот, нарушивший гнетущую тишину. Я инстинктивно прижался к стене, слившись с тенью, сердце заколотилось в предвкушении новой угрозы.

Но затем я различил голоса, накладывавшиеся на шаги. Женский, незнакомый, с металлическими нотками. И мужской… Грубоватый, с характерной хрипотцой. До боли знакомый.

Неужели…?

Из-за поворота выскочила пара. И тот самый парень, широко ухмыляясь, уже размахивал мне рукой.

— А вот и ты, крендель! — его голос громко эхом разнёсся по коридору. — Ты чего так долго спал? Ты афигеешь, когда узнаешь, куда мы с тобой попали!

Это был Сашка. Настоящий, живой, невредимый и всё такой же дурашливый. И от этого знакомого до слёз вида всё внутри перевернулось.

Я судорожно сглотнул, заставив мышцы челюсти наконец-то слушаться, и задул свечу, внезапно показавшуюся мне бесполезным атавизмом в этом ярко освещённом коридоре. Присев, я поставил её на пол, но томагавк из руки не выпустил. Его знакомый вес хоть как-то успокаивал.

— Кто тут у тебя крендель? — я выдавил из себя, и голос прозвучал сипло и неестественно. — И главное, где, чёрт возьми, мы? И это ещё кто? — я кивнул в сторону его спутницы.

Мой взгляд скользнул по ней. Высокая, выше Сашки, блондинка в идеально сидящем алом деловом костюме. Шпильки туфель были чёрными и смертельно острыми. Её волосы были уложены в сложную, безупречную причёску, которая не пострадала бы даже в ураган. Она излучала такое спокойствие и деловую эффектность, что выглядела здесь абсолютно инородным телом.

Она не дала мне закончить. Её губы тронула лёгкая, почти что сочувствующая улыбка, и она сделала шаг вперёд.

— Да, позвольте представиться, — её голос был столь же безупречным, как и внешность: бархатным, с лёгкой металлической ноткой, звучащим как голос диктора на дорогом телеканале. — Я ваш помощник куратора. Меня зовут Элис. Я буду помогать вам освоиться в Аду и оказывать содействие в прохождении испытаний.

Мой мозг забарахлил, пытаясь переварить это предложение.

— Стой, что? — я чувствовал, как тупею на глазах. — В Аду? В каком ещё, простите, аду? О чём вы вообще говорите?

Но Сашка, сияя как новогодняя ёлка, хлопнул меня по плечу, прерывая поток вопросов.

— Жек, расслабься, всё огонь! — он почти подпрыгивал от возбуждения. — Это не то, о чём мы с тобой читали в книжках! Никаких котлов и вил. Здесь, похоже, всё по-другому. Современно так!

Он говорил это с такой искренней верой и восторгом, будто мы оказались не в преисподней, а в самом крутом аквапарке мира.

В моей голове будто завис синий экран смерти. Все мысли, все логические цепочки разом оборвались, оставив после себя лишь оглушительный гул и хаотичные вспышки паники. Ад. Испытания. Куратор. Каждое слово отскакивало от сознания, не находя себе места. Я снова посмотрел на Сашку — его идиотская, восторженная ухмылка казалась сейчас чужой, неестественной. Промелькнула параноидальная мысль: а не подменили ли его? Не встроили ли в моего брата какую-нибудь адскую личинку, которая сейчас управляет его телом?

Но прежде чем я успел развить эту пугающую теорию, меня вновь прервал бархатный, бесстрастный голос Элис.

— Я понимаю, вы сбиты с толку, — произнесла она, и в её тоне не было ни капли настоящего сочувствия, лишь вежливая, отточенная симуляция понимания. — Это совершенно нормальная реакция. Позвольте проводить вас к вашему куратору. Он проинструктирует вас относительно всего происходящего и ответит на все вопросы.

Её слова звучали как заученная скриптовая фраза из call-центра, только вместо скидки на тариф вам предлагали тур по преисподней.

Я медленно кивнул, делая вид, что принимаю правила этой безумной игры. Но пальцы лишь крепче сжали шершавую рукоять томагавка, который теперь ощущался как единственная ощутимая реальность в этом калейдоскопе бреда. Всё моё нутро вопило, что здесь всё неправильно, что за вежливыми улыбками скрывается что-то ужасное.

— Ну… хорошо, — я выдавил из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Давайте пройдём к вашему… куратору. Мне и правда не терпится узнать, что это за место и что нам здесь предстоит.

Я сделал ударение на последних словах, вложив в них всю накопившуюся ярость и недоверие. Моя роль покорного новичка была тонка, как паутина, но пока что я решил её играть. Информация была оружием, и я намеревался его раздобыть.

Уголки губ Элис дрогнули, сложившись в ту самую, до рези в глазах идеальную, добрую улыбку. Улыбку с обложки журнала или рекламного ролика — безупречную, но бездушную. В ней и правда не было ни капли злости.

Но я поймал её взгляд. Всего на долю секунды. И в глубине этих бездонных, слишком ярких глаз мелькнуло и погасло что-то другое — искорка глубочайшей, древней печали. Она промелькнула и исчезла так быстро, что я тут же усомнился в собственном зрении. Паранойя, — тут же отрезал я сам себя. Просто голова идёт кругом.

И, отведя взгляд, я молча двинулся за ними по алой ковровой дорожке, чувствуя, как топор в моей руке наливается тяжёлым, тёплым пульсом.

Пока мы шли по бесконечному коридору, Сашка, не умолкая, тараторил, выкладывая свою историю.

— Представляешь, я проснулся в такой белой-белой комнате, — он размахивал руками, едва не задевая катану в ножнах у себя на поясе, с которой, казалось, уже успел сродниться. — Ни тебе пыли, ни паутины. Чистота, прямо как в операционной. И тут же она, — он кивнул на Элис, — вся такая улыбчивая. Сразу вручила мне этот красавец, — он похлопал по ножнам, — и начала объяснять про… как его… «Схождение», кажется. В общем, круто же! Нам выпал шанс!

Он говорил с таким простодушным восторгом, будто мы выиграли путёвку на курорт, а не попали в преддверие Ада. Его история была полной противоположностью моему мрачному пробуждению в склепе со зомби-девушками. И от этого контраста внутри всё сжималось ещё сильнее.

Элис, словно уловив ход моих мыслей, мягко вклинилась в восторженный рассказ Сашки.

— Да, обычно процедура выглядит именно так, — её голос прозвучал вежливо, но с лёгким намёком на деловую корректность. — По прибытии участник проходит процедуру определения. Мы сканируем его душу, его сущность, и подбираем оружие, которое станет идеальным проводником его силы в предстоящих испытаниях. Его вручают помощники, такие как я.

Она повернула ко мне свой безупречный профиль, и её взгляд на мгновение задержался на томагавке в моей руке. В её глазах мелькнуло лёгкое, почти неуловимое недоумение, которое она тут же скрыла.

— Ваш случай… исключительный вдвойне, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Вы с братом вообще не должны были здесь оказаться. Система регистрации новых участников была давно закрыта, квоты заполнены. Вы — неучтённые элементы. Аномалия. И тот факт, что вы, Евгений, уже обладаете оружием, причём столь… своеобразным, лишь усугубляет ситуацию. Откуда у вас этот артефакт — вопрос, на который, я полагаю, лучше всего ответит куратор.

Её слова висели в воздухе тяжёлым, не озвученным обвинением. Этот проклятый топор внезапно показался мне в два раза тяжелее.

— Кстати, да! — я не удержался, перебивая Сашкины восторги. Вопросы жгли изнутри. — Что это за испытания? Где моё оружие? И почему я очнулся один в тёмной комнате, полной упырей, в то время как он, — я ткнул пальцем в брата, — принимал цветы и катану в белоснежных апартаментах?

Элис повернула ко мне голову, и на её лице вновь появилась та самая, безмятежно-деловая улыбка.

— Думайте об этом как о… Олимпийских играх, — начала она, и её голос зазвучал как закадровый в рекламном ролике. — Только масштабнее. И с несколько иными ставками. Победить может лишь одна команда. Вашу с братом пару… выбрали для участия в этом турнире. Поверьте, приз того стоит. Он способен изменить всё.

Она умолкла, позволив мне оценить масштаб безумия. Они называли это играми. Но пахло это бойней.

— Ваша ситуация уникальна, — поправилась Элис, и в её голосе впервые прозвучали нотки лёгкой неловкости, будто она признавала сбой в безупречной системе. — Вы оказались здесь… случайно. Попали в систему извне, без приглашения. Но ваши сигнатуры были зафиксированы, и протокол автоматически зарегистрировал вас как участников. Теперь, согласно правилам, вы имеете полное право пройти весь путь и побороться за главный приз.

Она сделала паузу, давая мне осознать сказанное.

— Да, ваш старт оказался… нетривиальным, судя по вашему рассказу, — её взгляд с лёгким укором скользнул по моему топору, — но раз уж вы здесь и уже обладаете орудием, то ваши шансы ничуть не меньше, чем у других. Возможно, даже больше.

И знаете, что самое странное? В тот момент в моей голове воцарилась идеальная, оглушительная тишина. Все вопросы, все тревоги, всё недоверие — будто кто-то чиркнул ластиком по моему сознанию, оставив лишь чистое, гладкое спокойствие.