Евгений Дашкевич – Изменяющий (страница 6)

— А есть злодеи, тираны, маньяки, те, кто совершил много страшных поступков и тоже попал в историю, но уже как плохой пример. И дети не должны совершать дурных поступков, чтобы не стать как эти негодяи, которых все осуждают. Понятно?

— Нет.

Я опешил. И покупатель уточнил:

— Зачем мечтать быть кем-то? Этот кто-то уже прожил, зачем такой второй? И если ты будешь как другой, то кто будет как ты? И кто вообще тогда ты сам, зачем на свете жил?

А продавец вдруг выдал:

— Злодеев помнить вовсе ни к чему! Забвенье — лучшая из кар таким. Слишком много чести из уст в уста передавать рассказ о тех, кто делал зло. И тем смущать умы.

Однако! Как они меня припёрли. Пока я думал, что ответить, покупатель перевёл тему:

— Ты говорил про деньги. Это что?

— Я знаю! Видел, слышал, у них там, — вскинулся вдруг продавец и ткнул лапой в потолок, видимо, имея в виду далёкую Землю: — Это, ты не поверишь, бумага! Вся такая с рисунками и цифрами. И на неё они меняют кучу всякого нужного! Ну не безумцы, а?!

— Так? — покупатель посмотрел на меня с тревогой и... сочувствием, что ли.

— С виду может быть и так, но на самом деле всё сложнее. Деньги нужны, чтобы было проще торговать и рассчитываться за работу.

— Сложнее, чтобы было проще? — не понял покупатель.

А продавец шлепнул себя ладошкой по лбу: «Как пчелы у медведя, точно!»

— Сам ты пчела! — обиделся я и попытался объяснить: — Это такой эквивалент, универсальное платёжное средство...

— Эклент! Ну-ну, так-так, — продавец заговорщицки подмигнул покупателю, но тот махнул на него лапой, мол, помолчи, а мне кивнул, чтоб продолжал.

— Ну ладно, у вас вот нет денег. Вы чем рассчитываетесь — исполнением желаний, как в детской игре? — ухмыльнулся я.

Но покупатель с серьёзным видом согласился и добавил:

— Добрыми делами, предметами, вещами, мыслями, рекомендациями.

— Вот, я и говорю — натуральный обмен. Дикость! — заключил я.

— Дикость обмена добрыми делами и мыслями, пожалуй, не сменю я на мудрость обмена меж собой цветной бумагой.

— Да что там говорить, — влез в разговор продавец, — у нас намного проще. И лучше, — он посмотрел за одобрением на покупателя, но тот молчал. И тогда он обратился ко мне:

— А дай наставление.

Вот ведь, нашел наставника. Ну и получи:

— Когда не знаешь что сказать, скажи, что хочешь есть!

— Это наставление? — уточнил продавец.

— Ещё какое, — уверил я.

Покупатель закхекал и извинился:

— Прошу прощения, питая любопытство, забыл я про хорошие манеры. Сейчас накроют стол.

ИМКА

Обед, а точнее, ужин, состоял из фруктов, сочных побегов каких-то растений, сверчков и воды. Поглощая еду, лемуры хитро поблескивали на меня глазами, словно чего-то ожидая. И я решил, что пришла моя очередь задавать вопросы.

— А вот скажите...

— Третий! — тут же бесцеремонно воскликнул продавец. — Я выиграл! С тебя то, что развеселит меня немного в нашу следующую встречу.

Я непонимающе уставился на покупателя, тот кивнул продавцу и покаянно посмотрел на меня:

— Азарт — наша слабость. Побились об заклад мы, какому из заветов Ты будешь верен. Один нам оставил Первый Изменяющий, звучит он мудро, но строго: «Когда я ем, я глух и нем».

Лемур торжественно поднял лапу с вытянутым указующим вверх пальцем. Я вылупил глаза и чуть не поперхнулся.

Явно повеселевший продавец добавил:

— Но Третий Изменяющий был добр и дал нам Свой завет: «Хорошая беседа ещё никому...»

— Не портила аппетит, — закончил за него я свою коронную застольную фразу.

— Точно! — подтвердил продавец и смачно хрустнул сверчком. — Подаришь нам еще и Свой завет?

— Обойдётесь столовым дуализмом, — рассеяно ответил я, пытаясь ухватить промелькнувшую в сознании мысль.

Но сосредоточиться мне не дали. Покупатель спросил:

— Хотел узнать у нас о чём Ты?

— Об изменяющих.

Покупатель кивнул, как будто этого и ожидая.

— Откуда взялся первый, кто он был?

— Откуда взялся Первый, мы не знаем. Он был как мы размером, но — человек. И просто появился среди нас. Людей не знали мы тогда и жили скверно, так говорят предания.

— А второй?

— Второй был выше Первого, но меньше, чем Ты. И тоже человек. Он дал нам много...

— Дал нам имку, — благоговейно произнёс продавец и вытянул над столом лапу с белым браслетом.

Я осторожно, чтобы не напугать, потянулся, потрогал браслет. На ощупь он был как будто из мягкой пластмассы, тёплый, но это, наверное, от тела лемура.

— И что это? — спросил я сразу у обоих.

— Ты не знаешь? — от изумления спремудрокротился продавец.

— Индивидуальный модулятор квантовых запутанностей, — просто, как об яичнице, ответил мне покупатель.

— А, ну я так и думал, — сказал я и зажевал банан с самым невозмутимым видом.

— Сдаётся мне, это ирония, — вглядевшись в моё безмятежное лицо, изрёк покупатель.

Продавец, привстав на задних лапах, едва не уперся своей чёрной сопаткой мне в нос, посмотрел с прищуром в мой левый глаз, потом в правый, сел на место и отрезал:

— Как есть сарказм!

— Да Бог с вами, — ответил я (лемуры при этих словах почему-то старательно закивали, глядя на меня умильно-преданно). — Ни в одном глазу! Квантовый индивидулятор — делов-то!

— Он не знает! — развел лапами продавец.

— Никто из Изменяющих не знал, кроме Того, кто нас ей осчастливил, — урезонил его покупатель.

— Давайте, не тяните кота за хвост, рассказывайте! — мне было правда интересно, что это за источник лемурьего счастья.

— Кота тянуть за хвост себе дороже, — степенно заметил покупатель, — для этой цели уж подходит беспримерно лучше. Орать не станет и царапать лапы.

— Змей безобидный, — подтвердил продавец. — Могу достать. Недорого возьму.

— Обойдусь, — разочаровал я проныру. — Так что она делает, эта ваша имка?

— Показывает будущее.