Евгений Чёрный – Поцелуй Инквизиции (страница 5)

Я тяжело сглотнула. Во рту пересохло. Он бил без промаха, в самую кровоточащую точку, безжалостно, методично руша мои жалкие иллюзии о собственной безопасности. Мое главное уличное правило – "всегда можно спрятаться в тенях" – с оглушительным треском рвалось по швам. От влиятельного члена Высшего Совета мне действительно нигде не скрыться. У этих людей везде были свои глаза, уши и клинки, даже среди попрошаек на площадях.

Чего именно вы от меня хотите, капитан? – тихо, почти шепотом спросила я, чувствуя, как ледяные тиски безысходности снова сжимают мое горло, мешая дышать. – Если я вам так сильно нужна живой, зачем был весь этот дешевый спектакль с казнью? Зачем вы пугали меня плахой?

Мне нужна надежная сделка, – Кассиан откинулся на жесткую спинку стула. В его позе не было ни капли расслабленности, только сконцентрированное напряжение до предела сжатой стальной пружины. – По суровому закону Империи ты – незарегистрированный маг. За одно только это нарушение полагается десять лет каторжных работ в урановых кристаллических шахтах. Я могу не моргнув глазом отправить тебя туда с первым же утренним конвоем прямо сейчас. Или…

Он сделал долгую, тяжелую паузу, словно взвешивая каждое следующее слово на невидимых весах. В его серых глазах на мгновение мелькнуло что-то пугающе похожее на глубокое отвращение к самому себе и своим методам, но оно тут же бесследно исчезло за привычной, непробиваемой ледяной броней Инквизитора.

Или ты поможешь мне раз и навсегда уничтожить этого человека. Мне нужен тайный, нелегальный доступ в личный особняк лорда. Мне нужны его секретные документы, бухгалтерские книги и списки контактов на черном рынке. И мне позарез нужен человек, который сможет подобраться к нему достаточно близко, вплотную, используя свои хитрые иллюзии для отвода глаз охраны. Обычный, даже самый тренированный агент Инквизиции там никогда не пройдет – весь его дом доверху напичкан сверхчувствительными детекторами, реагирующими на нашу магию Порядка. Любой каратель будет обнаружен еще на подходе к воротам. Но твой Хаос… это слепое пятно для их архаичных защитных систем. Ты пройдешь там, где мы ослепнем.

Я уличная девчонка, капитан, – нервно, надрывно усмехнулась я, хотя мне было совершенно не смешно. Ситуация казалась бредом сумасшедшего. – Меня не пустят даже на порог черного хода в дома высшего света. Я не умею держать серебряную вилку, я не отличу дорогой шелк от дешевого бархата, и у меня манеры портовой торговки рыбой. Я продержусь в этом вашем распрекрасном обществе ровно три секунды, пока не ляпну что-нибудь из портового мата. Охрана вышвырнет меня за дверь быстрее, чем я успею моргнуть.

Манерам и этикету мы тебя быстро научим, – холодно, безапелляционно отрезал Кассиан, словно речь шла о банальной дрессировке служебной собаки, а не о превращении оборванки в леди. – А безупречный, железобетонный статус и свободный пропуск в самое сердце высшего общества я тебе обеспечу лично. Никто не посмеет задать ни единого вопроса.

И как же, интересно узнать? Сделаете меня своей трагически потерянной в детстве троюродной сестрой из глухой провинции? – желчно съязвила я, изо всех сил, до боли в мышцах пытаясь скрыть дрожь в скованных руках.

Кассиан посмотрел на меня таким тяжелым, темным и многообещающим взглядом, что мне мучительно захотелось прямо сейчас провалиться сквозь холодный бетонный пол камеры. Его резкая челюсть снова напряглась, скулы заострились, когда он произнес следующие слова, которые одним махом разрубили мою привычную реальность на тысячи мелких, не подлежащих восстановлению кусков:

Я сделаю тебя своей законной женой.

В сырой, холодной камере повисла мертвая, звенящая тишина. Я во все глаза уставилась на него, искренне не веря собственным ушам. Этот суровый, помешанный на уставах, правилах и законах Инквизитор, капитан самого жестокого карательного отряда столицы, на полном серьезе предлагает уличной воровке вступить с ним в фиктивный брак? Мне показалось, что я оглохла или сошла с ума.

Вы… вы, должно быть, шутите? – только и смогла с трудом выдавить я, часто моргая, пытаясь найти на его каменном лице хоть тень улыбки или насмешки.

Инквизиция Империи никогда не шутит, Аврора. А я тем более, – жестко, как топором отрубил Кассиан, резко, в одно движение поднимаясь со своего стула. Его высокая, массивная фигура в черном мундире угрожающе нависла надо мной, полностью подавляя волю. – Завтра рано утром, с первыми лучами солнца, мы подпишем все необходимые официальные бумаги в магистрате. Ты навсегда покинешь эти трущобы и переедешь в мой личный особняк в Верхнем Городе. Мы сыграем для этого гнилого высшего света идеальную, внезапно вспыхнувшую, сумасшедшую любовь. Ты будешь моей постоянной тенью, моими глазами на всех закрытых светских приемах и моим главным, засекреченным свидетелем. Ни один ублюдок в этом городе не посмеет тронуть пальцем невесту, а затем и жену капитана карательного отряда, даже если этот ублюдок – влиятельный член Высшего Совета. Это твой единственный шанс выжить.

Он чеканным шагом подошел к тяжелой железной двери, взялся за массивную ручку, но перед тем как выйти, бросил на меня через плечо последний, абсолютно непроницаемый, ледяной взгляд.

Выбор только за тобой. Завтрашний рассвет в кандалах и долгая, мучительная смерть в кристаллических шахтах, где ты сгниешь за пару лет – или кольцо офицера Инквизиции на твоем безымянном пальце и шанс отомстить. Утром я приду за твоим окончательным ответом. Подумай очень хорошенько, Аврора. Жизнь дается только один раз.

Дверь с оглушительным, лязгающим грохотом захлопнулась за его широкой спиной, звук поворачивающегося ключа в замке долгим эхом разнесся по пустому коридору.

Я снова осталась совершенно одна в полумраке холодной, провонявшей страхом камеры.

Я медленно, чувствуя невероятную слабость во всем теле, легла на жесткую деревянную скамью, свернувшись в тугой клубок, подтянув скованные руки к груди, и пустым взглядом уставилась в сырой, покрытый плесенью каменный потолок.

Выбора у меня, по сути, не было с самого начала. Шахты – это верная, медленная и болезненная смерть в темноте, где моя магия выгорит, оставив после себя лишь пустую оболочку, как у Сиплого. Роскошный особняк безжалостного инквизитора в Верхнем Городе – это золотая, красивая клетка с голодным, непредсказуемым тигром. Но в клетке с тигром хотя бы регулярно кормили, там было тепло, и у меня, если я буду достаточно хитрой, оставался мизерный, призрачный шанс перехитрить своего сурового дрессировщика.

Я закрыла глаза, слушая, как где-то вдалеке капает вода. Завтра моя свободная, полная опасностей жизнь в Нижнем Городе закончится навсегда. Начиналась совершенно новая, куда более опасная игра. И ставкой в ней была моя жизнь.

Глава 2. Иллюзия золотой клетки

Утро на минус третьем уровне Центральной Цитадели началось с оглушительного, режущего слух лязга железа, который многократно, болезненным эхом отразился от влажных каменных сводов.

Я так и не сомкнула глаз ни на секунду, просидев всю эту бесконечную, кошмарную ночь на жесткой скамье, крепко обхватив колени скованными руками. Каждая мышца в моем измученном теле затекла, окаменела и отвратительно ныла от пронизывающего холода подземелий. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в моей голове. Там, словно пойманная в ловушку птица, билась только одна пульсирующая, лихорадочная мысль – как выжить в этой игре, правила которой я даже не до конца понимала.

Кассиан вошел в мою камеру ровно с первыми, бледными лучами зимнего солнца, которые едва-едва пробивались сквозь мутное, забранное толстой решеткой окошко под самым потолком.

На нем был абсолютно свежий, выглаженный мундир – такой же безупречно черный, строгий и пугающий, как и вчера ночью. Ни единой пылинки на сукне, ни одной лишней складки, серебряные пуговицы начищены до слепящего блеска. Он принес с собой в этот склеп резкий запах морозного утра, дорогого седельного мыла и крепкого, свежесваренного кофе, который на одно короткое, мучительное мгновение перебил тошнотворную вонь тюремной хлорки и старой крови.

В руках капитан держал ту самую серую картонную папку.

Время вышло, Аврора, – его низкий голос разрезал утреннюю, тяжелую тишину, словно холодный хирургический скальпель, вскрывающий нарыв. Он остановился в самом центре камеры, заложив одну руку за спину, и посмотрел на меня сверху вниз своим фирменным, нечитаемым взглядом. – Твой окончательный ответ?

Я медленно, преодолевая сопротивление затекшей шеи, подняла голову. Мой взгляд, направленный на него, был полон яда, бессильной, обжигающей злобы и упрямства загнанного в глухой угол дикого зверя, которому нечего терять.

Я считаю, что лучше заживо сгнить в урановых кристаллических шахтах, чем добровольно делить постель с цепным псом Инквизиции, – выплюнула я каждое слово, чеканя слоги, глядя прямо в его ледяные, грозовые глаза. – Я скорее перегрызу себе вены, чем стану одной из вас. Вы убили моего наставника. Вы каждый день методично уничтожаете таких, как я.

Кассиан даже не моргнул. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Его физиогномика оставалась идеальной, высеченной из камня маской, лишь на острых, выдающихся скулах едва заметно напряглись и тут же расслабились желваки.