Евгений Чёрный – Поцелуй Инквизиции (страница 4)

Я крепко зажмурилась, до цветных кругов перед глазами, надеясь провалиться в спасительное забытье, но вместо темноты перед моим мысленным взором вспыхнули воспоминания. Те самые, которые я годами старательно пыталась похоронить на самом дне памяти, заливая их дешевым элем и риском уличной жизни.

…Мне пятнадцать лет. Мы с Илайджем сидим в нашей крошечной, продуваемой всеми ветрами столицы мансарде под самой крышей старого доходного дома. Мой наставник тепло, искренне смеется, показывая мне, неумехе, как правильно сплести из жидкого света маленькую, почти живую птицу. В нашей комнате уютно пахнет заваренным травяным чаем с чабрецом, старыми бумажными книгами и пылью. Я чувствую себя в абсолютной безопасности.

А потом в нашу хлипкую дверь ударили.

Грохот тяжелых кованых сапог по хлипким деревянным ступеням. Треск выбитого дверного косяка, щепки, летящие прямо мне в лицо. В нашу крошечную жизнь ворвались люди в безупречно черных мундирах. Серебряные шевроны карателей безжалостно блестели в резком свете их боевых магических фонарей, выхватывая из полумрака наши испуганные лица.

Илайдж, сильнейший иллюзионист, которого я знала, даже не пытался сопротивляться или бежать. Он был мудрым человеком. Он прекрасно знал, что против обученного, слаженного отряда боевых магов Порядка он продержится не больше пяти секунд. Инквизиторы просто сожгли бы мансарду вместе с нами. Он медленно поднял пустые руки, но перед этим посмотрел на меня – сжавшуюся в жалкий комок за старым, рассохшимся платяным шкафом. Он посмотрел на меня своими добрыми, умными глазами и едва заметно, успокаивающе покачал головой.

"Не высовывайся, моя искра", – отчетливо прочитала я по его губам его последний приказ.

Его грубо скрутили, бросили на пол, защелкнули на его запястьях точно такие же антимагические браслеты, которые сейчас жгли мои руки, и увели в ночь. А в воздухе нашей разрушенной, растоптанной мансарды навсегда остался висеть едкий, тошнотворный запах жженой бумаги и чужой, подавляющей, стальной магии Порядка.

Илайдж сгнил заживо в урановых кристаллических шахтах на ледяном севере Империи. И только за то, что он хотел научить уличных беспризорников контролировать свой дар, а не служить бездушной, кровожадной системе в качестве цепных псов.

Я резко, со свистом втянула стылый воздух и открыла глаза.

А теперь я здесь. В самом черном сердце той самой беспощадной машины, которая перемолола, раздавила единственного близкого мне человека. И поймал меня, бросил на эту скамью точно такой же цепной пес в черном мундире. Этот капитан Райт с его ледяными, непроницаемыми глазами хищника и идеальной военной осанкой.

Я посмотрела на свои стертые в кровь запястья, закованные в проклятый металл. Липкий, парализующий страх, сковавший мои внутренности, внезапно начал отступать. В груди медленно, но неотвратимо, разгорался совсем другой пожар. Злость. Жгучая, темная, первобытная ярость закипала в венах, с успехом заменяя собой отобранную браслетами магию.

Они отняли у меня наставника. Они отняли у меня детство и нормальную жизнь, заставив прятаться по грязным углам. Они загнали меня в ловушку, как больную, бродячую собаку, и теперь думают, что я буду жалко скулить, ползать на коленях и умолять их о пощаде?

Ну уж нет. Илайдж учил меня прятаться на виду, но холодные, жестокие улицы Нижнего Города научили меня кусаться, царапаться и бить в горло.

Я медленно опустила затекшие ноги на ледяной каменный пол и упрямо выпрямила спину, расправляя плечи. Если этот надменный капитан Райт придет сюда, чтобы выбить из меня чистосердечное признание в некромантии, его ждет огромный, неприятный сюрприз. Хаос никогда не сдается без грязного боя. Я выжму из этой ситуации все до последней капли, чтобы выжить и отомстить.

В длинном коридоре послышались тяжелые, размеренные, как ход часов, шаги. Они приближались. Звук кованых каблуков отдавался от каменных стен. Ключ сухо и зловеще провернулся в массивном замке.

Железная дверь со скрежетом открылась, и на пороге камеры возник капитан Кассиан Райт.

Он шагнул внутрь, принеся с собой запах морозной ночи, крепкого кофе и абсолютной власти. Его черный мундир сидел на нем так же безупречно, как и час назад в грязном переулке. Ни единой пылинки, ни одной лишней складки – он казался вырезанным из темного камня. Лицо – непроницаемая, жесткая маска. В руках он держал тонкую серую картонную папку.

Он не спеша подошел к прикрученному к полу железному столу и с небрежным стуком бросил папку на столешницу.

Иссохший труп в грязном тупике Нижнего Города, – его голос был ровным, сухим, абсолютно лишенным каких-либо интонаций, отчего по моей спине пробежал неприятный, липкий холодок. – Тело полностью, до последней капли лишено жизненной энергии. Состояние тканей указывает на мгновенное старение. И тут же, буквально в двух шагах от этого кошмара, мой патруль ловит девчонку с нелегальной магией Хаоса, которая пытается сбежать с места преступления на предельной скорости.

Он оперся руками, затянутыми в неизменные черные перчатки, о край железного стола и посмотрел на меня сверху вниз, словно патологоанатом на интересный образец.

Чистосердечное, подписанное признательное показание значительно ускорит весь этот неприятный процесс, Аврора. Тебе не придется сидеть в этой камере месяцами. Я оформлю все бумаги быстро, без лишней бюрократии. Завтра на рассвете тебя выведут во внутренний двор, аккуратно отрубят голову, и мы закончим с этим делом раз и навсегда.

Мое сердце пропустило мучительный удар, но ярость, гудящая в венах, оказалась гораздо сильнее навязанного страха. Казнят? Меня?! На рассвете?! За то, чего я даже в страшном сне не смогла бы совершить?

Вы окончательно с ума сошли в своей Цитадели?! – вырвалось у меня вместе со свистящим выдохом. Я резко рванулась вперед, вскакивая со скамьи, но тяжелая цепь браслетов, прикованная к кольцу в столе, предательски звякнула, болезненно дернув мои руки вниз и напоминая о суровой реальности. – Я не убивала этого барыгу! Я иллюзионистка! Мой максимальный предел, потолок моего жалкого дара – это дешевые, балаганные фокусы с дымом и светом на рыночной площади, чтобы украсть пару медяков у зевак! Посмотрите на меня, капитан! Внимательно посмотрите! Разве я похожа на могущественного темного мага, способного выпить из взрослого человека живую душу за секунду?!

Кассиан не шелохнулся. Он лишь медленно, плавно повернул голову, и его стальные, пронзительные глаза впились в мое разгневанное лицо. Он молчал. Секунду. Две. Три. Указательный палец его правой руки в черной коже едва заметно, ритмично выстукивал какой-то военный марш по краю железного стола. В этом сухом звуке было что-то невероятно гипнотическое и пугающее.

Я знаю, – наконец, коротко и буднично бросил он.

Я осеклась. Очередная гневная, ядовитая тирада застряла в моем пересохшем горле, так и не сорвавшись с губ.

Что? – хрипло, недоуменно переспросила я, моргая.

Кассиан оттолкнулся от железного стола, неторопливо обошел его кругом и сел напротив меня на такой же жесткий, привинченный к полу стул. Он сложил свои большие руки в замок, положив их на серую папку, и чуть заметно, с напряжением сжал челюсти. В тусклом, мертвом свете магического кристалла белый шрам на его лице казался еще резче и опаснее.

Магический след, оставленный в том тупике, совершенно точно не принадлежит тебе, – его голос потерял обвинительные, жесткие нотки, став сухим, деловым и неожиданно усталым. – Это чужой почерк. Почерк очень сильного мага высшего круга. Древняя, гнилая, невероятно могущественная кровь. Я гоняюсь за этим неуловимым ублюдком по всей столице уже полгода. Он практически неприкасаем. Он сидит в Высшем Совете Империи, каждый вечер обедает с министрами, улыбается Императору и открыто смеется над нашим законом. У меня нет на него ничего. Ни единой улики. Только косвенные подозрения, слухи и горстка пепла, которая остается от его жертв. Мне нужен был свидетель. Тот, кто своими глазами видел его лицо в момент применения запрещенной магии некромантии.

До меня начало медленно, со скрипом доходить. Весь этот кошмарный допрос, браслеты, обвинение в убийстве Сиплого, угроза отрубить мне голову на рассвете – это все была тщательно спланированная проверка. Он специально загонял меня в угол, давил авторитетом, чтобы понять, насколько я напугана, можно ли меня сломать, и, главное, что именно я видела в темноте переулка. Этот ледяной цепной пес просто играл со мной, как кот с полумертвой мышью.

Я никого не видела, – процедила я сквозь крепко стиснутые зубы, инстинктивно пытаясь нащупать в кармане свою медную монету, чтобы успокоиться, но карманы моей куртки были абсолютно пусты. Патрульные выпотрошили их при обыске. Мои пальцы беспомощно, жалко скребли грубую ткань на коленях. – Там было слишком темно. Туман. И вообще, у меня с детства очень плохое зрение. Я просто услышала шум и убежала.

Не смей лгать мне, воровка, – голос Кассиана внезапно лязгнул обнаженной сталью, мгновенно отрезая все мои пути к отступлению. – Ты прекрасно видела его. И, что гораздо хуже, он совершенно точно видел тебя. Именно поэтому ты так бежала, не разбирая дороги. Ты обычная уличная крыса, Аврора, и у тебя отличные, звериные инстинкты выживания. Ты не глупая. Ты прекрасно понимаешь, что если ты сейчас просто так выйдешь за тяжелые двери Центральной Цитадели, его наемные убийцы найдут тебя раньше, чем ты успеешь добежать до своей жалкой каморки в Нижнем Городе. Тебя выпотрошат, как рыбу, в первой же грязной подворотне, вырежут язык и сбросят твое тело в сточную канаву, чтобы скрыть концы в воду.