Евгений Чёрный – Поцелуй Инквизиции (страница 3)

Она пахла не кислым элем и не гнилью Нижнего Города. Она пахла морозной свежестью, дорогой оружейной сталью, начищенной кожей и крепким, горьким кофе.

Сильные, широкие мужские руки, затянутые в безупречно чистые, черные кожаные перчатки, мгновенно выстрелили вперед. Они перехватили мои тонкие запястья, намертво блокируя любое дальнейшее движение с пугающей, выверенной до миллиметра военной точностью. Я инстинктивно забилась в этой хватке, попыталась вырваться, дико изворачиваясь всем телом, пнула невидимую преграду подкованным ботинком в голень, но хватка оказалась абсолютно стальной. Человек, поймавший меня, даже не шелохнулся.

Куда-то торопимся? – раздался над моей макушкой низкий, глубокий и абсолютно лишенный каких-либо человеческих эмоций голос. От этого сухого, вибрирующего звука моя внутренняя магия инстинктивно сжалась в крошечный комок, чувствуя рядом подавляющую, колоссальную силу.

Я медленно подняла расширенные от ужаса глаза и замерла, напрочь забыв, как нужно дышать.

Передо мной, перегораживая выход из переулка, стоял вооруженный до зубов патруль. А держал меня за руки высокий, широкоплечий офицер, закованный в строгий, идеально подогнанный по фигуре черный мундир Инквизиции со сверкающими серебряными вставками. Его резкое, породистое лицо казалось высеченным из куска холодного мрамора. Тяжелые, грозовые, темно-серые глаза смотрели на меня с ледяным, давящим спокойствием и легким оттенком брезгливости. На резкой, волевой линии его челюсти белел старый, глубокий шрам, уходящий под воротник рубашки. Он чуть заметно, раздраженно сжал тонкие губы.

Капитан карательного отряда. Элита Центральной Цитадели. Цепной пес короны.

Мой самый худший, самый страшный ночной кошмар только что стал осязаемой реальностью. Я чудом сбежала от темного мага-убийцы только для того, чтобы на следующей же улице попасть прямо в безжалостные лапы Инквизиции. Ситуация абсурдная до тошноты.

Пусти меня, цепной пес! – прорычала я, отчаянно извиваясь и пытаясь выкрутить суставы из его стальной хватки.

Обычный человек от такого дикого напора хотя бы разжал руки от неожиданности, чтобы сохранить равновесие. Капитан лишь едва заметно приподнял одну темную бровь. Его длинные пальцы в коже сомкнулись на моих запястьях еще плотнее, безжалостно перекрывая кровоток и причиняя тупую, ноющую боль.

Плохая идея, – его голос прозвучал обманчиво тихо, но в каждом слове лязгнул неприкрытый, смертоносный металл. – Нападение на офицера при исполнении служебных обязанностей карается тюрьмой. Угомонись, девчонка.

Раз грубая физическая сила не сработала против этой горы мышц, в дело пошел мой верный Хаос. Я резко выдохнула сквозь стиснутые зубы, концентрируя жалкие, выскребленные со дна резерва остатки своей магии прямо на кончиках пальцев, намертво зажатых в его огромных кулаках. Ледяной воздух между нами угрожающе заискрил, густо пахнуло озоном. Я хотела создать ослепительную, обжигающую вспышку направленного света, чтобы выжечь ему сетчатку хотя бы на пару спасительных секунд и раствориться в тумане.

Но моя спасительная иллюзия даже не успела до конца сформироваться.

Капитан инстинктивно почувствовал всплеск нелегальной энергии. Он сделал неуловимо быстрое, отработанное годами изнурительных тренировок движение. Он жестко крутнул мои скованные руки, заставляя меня пируэтом развернуться спиной к нему, и одним слитным, мощным рывком впечатал меня лицом прямо в холодную, мокрую и шершавую кирпичную стену переулка.

Жестко. Профессионально. Безжалостно выбив из моих легких все остатки кислорода.

Моя вспышка магии жалко, со звуком лопнувшего мыльного пузыря пшикнула и мгновенно погасла, растворившись в сырости. От этого человека исходила настолько мощная, подавляющая аура истинного Порядка, что рядом с ней мои балаганные иллюзии казались ничтожной, детской шалостью с бенгальскими огнями.

Попытка применения нелицензированной, боевой магии и вооруженное сопротивление аресту, – монотонно, словно зачитывая сухой смертный приговор перед эшафотом, произнес он мне прямо на ухо. Его теплое дыхание коснулось моей замерзшей кожи, вызывая новую волну паники. – И что-то мне подсказывает, что бежала ты так резво, сбивая дыхание, вовсе не от плохой осенней погоды.

Я дернулась всем телом, пытаясь лягнуть его ногой, но холодный, тяжелый металл уже сухо и неумолимо щелкнул на моих сведенных вместе запястьях. Антимагические наручники. Проклятые, тяжеленные браслеты Инквизиции, отлитые из специального сплава. От их обжигающего холода моя внутренняя сила мгновенно, без следа исчезла, словно ее вырезали тупым ножом. Внутри осталась лишь звенящая, пугающая пустота, вызывающая резкий приступ тошноты и головокружения. Я стала абсолютно, безнадежно обычной.

Там… – я тяжело, со свистом дышала, прижимаясь горячей, расцарапанной щекой к шершавому, влажному кирпичу. Животная паника медленно начала отступать, уступая место холодному, изворотливому расчету уличной крысы. – За мной гнались. Честное слово! Какие-то мерзкие пьянчуги из таверны. Они хотели забрать мои деньги. Отпустите меня, офицер! Я жертва!

Сержант! – громко, хлестко рявкнул капитан, полностью, абсолютно проигнорировав мою патетичную ложь. – Проверить тупик за скотобойней. Живо. Оружие к бою, щиты на максимум.

Мимо нас, громыхая тяжелыми подкованными сапогами по брусчатке, пробежали двое патрульных инквизиторов с обнаженными мечами.

Капитан крепко взял меня за плечо и рывком, словно тряпичную куклу, развернул к себе лицом. Его тяжелый, пронзительный взгляд медленно скользнул по моей растрепанной, грязной одежде, задержался на сбитых костяшках пальцев и, наконец, остановился на моем бледном лице. Он изучал меня молча, внимательно, как невероятно сложный, запутанный шифр, который ему предстояло взломать.

Как твое имя, воровка? – ровно спросил он, и его рука в черной перчатке машинально, привычным жестом легла на серебряный эфес длинного меча, висящего на бедре.

Аврора, – буркнула я, исподлобья глядя в эти стальные, непроницаемые глаза.

Что ж, Аврора из Нижнего Города, – он сделал полшага назад, еще раз окидывая мою жалкую фигуру холодным, оценивающим взглядом. – Поздравляю тебя. Ты только что заработала себе бесплатный билет в камеры допроса минус третьего уровня Центральной Цитадели.

Из мрака тупика, тяжело дыша и спотыкаясь на неровных камнях, выбежал запыхавшийся сержант. Его лицо под железным шлемом было бледным, как кусок мела, а глаза расширились от первобытного ужаса.

Капитан Райт! – крикнул он, останавливаясь и отдавая честь дрожащей рукой. – В тупике… Там труп! Мужчина. Иссохший до самых костей, словно мумия. Воздух вокруг тела до сих пор фонит…

Темной магией, – мрачно, не повышая голоса, закончил за своего подчиненного Кассиан Райт. Черты его лица мгновенно, до неузнаваемости окаменели, превращаясь в смертоносную маску. Он медленно, очень медленно перевел свой тяжелый взгляд на меня.

Теперь в его серых глазах не было ни капли снисхождения или раздражения к мелкой уличной воровке. В них загорелся яркий, хищный, холодный интерес профессионального охотника. Этот капитан сложил два и два гораздо быстрее, чем я успела придумать новую, более правдоподобную ложь о пьянчугах. Он с абсолютной ясностью понял, что я, девчонка с антимагическими браслетами на запястьях – единственный живой свидетель применения некромантии в этом секторе.

Уводите ее в Цитадель, – предельно жестко, чеканя каждое слово, скомандовал он патрульным, указывая на меня подбородком. – И глаз с нее не спускать. Головой мне ответите за ее безопасность. Эта девчонка нужна мне живой и невредимой. Мы выбьем из нее все, что она видела в этом тупике.

Камера предварительного заключения на минус третьем уровне Центральной Цитадели пахла хлоркой, застоявшейся чужой кровью, сыростью и животным, липким страхом тысяч людей, побывавших здесь до меня.

Меня грубо, без лишних церемоний швырнули на жесткую, отполированную телами деревянную скамью, привинченную намертво к каменному полу. Тяжелая железная дверь захлопнулась за моей спиной с оглушительным, лязгающим звуком, который эхом прокатился по бесконечному коридору, навсегда отрезая меня от остального, живого мира. Лязгнул массивный засов.

Я осталась одна в полумраке, разрываемом лишь тусклым светом магического кристалла под потолком.

Тяжелые антимагические браслеты на моих натертых запястьях жгли кожу тупым, ледяным огнем, словно куски сухого льда. Моя магия, моя теплая, золотистая искра Хаоса, съежилась, сжалась в крошечный, дрожащий комок где-то глубоко внутри грудной клетки, оставив после себя лишь звенящую, тошнотворную пустоту. Без нее я чувствовала себя слепой, глухой и абсолютно беззащитной.

Я подтянула колени к груди, обхватив их руками в тщетной попытке согреться, и уткнулась пылающим лицом в грязную ткань старых штанов. Крупная, неудержимая дрожь била мое тело. Я не могла понять, от чего меня трясет сильнее – от пронизывающего могильного холода каменного мешка или от осознания простого, как удар кувалдой, факта: мне конец.

Инквизиция никогда не выпускает тех, кто попадает в эти стены. Особенно незарегистрированных магов из трущоб, пойманных с поличным на месте преступления с участием высшей некромантии.