Евгений Чёрный – Поцелуй Инквизиции (страница 2)

К бархатному плащу, нервно озираясь и сутулясь, подошел Сиплый – местный мелкий торговец контрабандными зельями и сомнительными артефактами. Я знала Сиплого: скользкий, трусливый тип, который за золотую монету продал бы родную мать.

Аристократ небрежным, ленивым движением передал контрабандисту тугой, приятно звякнувший мешочек. Сиплый жадно схватил золото, а взамен, трясущимися руками, вытащил из-за пазухи крошечный флакон из граненого черного стекла.

Даже через весь шумный зал таверны мое шестое чувство тревожно, болезненно зазвенело. Внутри черного стекла пульсировало что-то густое, живое и ядовито-зеленое. Это был не просто свет. Это была концентрированная, отвратительная скверна. Моя собственная золотистая магия иллюзий испуганно сжалась в груди, реагируя на этот цвет. Темная некромантия. Инквизиция выжигала такие вещи каленым железом, казнив любого, кто просто стоял рядом с подобным флаконом.

Первое, неписаное правило выживания в Нижнем Городе гласило: "Никогда не лезь в дела тех, у кого есть золото, власть и яды".

Я резко отвернулась, забрала свою обжигающую миску и быстро, не жуя, проглотила похлебку. Вкус жилистого мяса показался мне картоном. Я выскользнула из душной таверны на улицу, жадно глотая ледяной ночной воздух, пытаясь избавиться от липкого чувства надвигающейся беды.

Я свернула в узкий, изломанный переулок за старой скотобойней, выбирая самый короткий и неприметный путь до своего холодного чердака. Туман здесь был еще гуще, он клубился под ногами и скрадывал звуки шагов, превращая город в призрачный лабиринт. Мои пальцы снова инстинктивно нырнули в карман, находя медную монету. Ребро, аверс, ребро… Мысли, вопреки моему желанию, снова и снова возвращались к Илайджу. Мой наставник. Мой приемный отец. Он всегда говорил, что магия – это не проклятие, как утверждали жрецы Порядка, а просто инструмент. Острый нож, которым можно нарезать хлеб, а можно убить человека. Он учил меня плести свет из ничего, прятаться на самом видном месте, заставлять людей видеть то, чего нет. Он смеялся, когда у меня впервые получилась иллюзия маленькой светящейся птички.

А потом пришли они. Люди с серебряными шевронами на черных мундирах. Каратели Центральной Цитадели. Они выбили дверь нашей каморки. Илайдж даже не пытался отбиваться – он знал, что против обученных боевых магов Порядка у обычного иллюзиониста нет ни единого шанса. Они забрали его только за то, что он отказался зарегистрировать свой дар в списках Совета и надеть на шею подавляющий ошейник. Я до сих пор, просыпаясь в холодном поту, чувствовала тот въедливый запах озона и гари, оставшийся в нашей комнате после их ухода.

Мир был абсолютно, тошнотворно несправедлив. Те, кто сидел в Высшем Совете на мягких креслах, купались в роскоши и диктовали законы, а такие светлые люди, как Илайдж, гнили заживо в урановых и кристаллических шахтах на севере Империи за малейшую искру нелегальной магии.

Мои горькие размышления прервал странный, абсолютно неуместный в этой тишине звук. Глухой, влажный хрип, переходящий в бульканье. Он раздался из глухого тупика всего в десяти шагах впереди.

Я мгновенно замерла, вжимаясь спиной в склизкую, поросшую мхом кирпичную стену. Воздух в переулке внезапно стал тяжелым, как перед грозой. Привычный запах мокрого камня, гниющих отбросов и сырости перебила едкая, режущая обоняние вонь старого озона и сладковатого разложения. Это был запах той самой зеленой дряни из черного флакона.

Инстинкт самосохранения кричал мне бежать со всех ног, развернуться и исчезнуть в тумане. Но ноги, словно прикованные к брусчатке, почему-то сами сделали один тихий, скользящий шаг вперед. Я осторожно, стараясь даже не дышать, выглянула из-за угла.

Дыхание болезненным спазмом перехватило в горле.

В самом центре грязного тупика стоял тот самый мужчина из таверны. Его глубокий капюшон теперь был откинут назад, открывая резкое, породистое, нечеловечески жестокое лицо аристократа с тонкими бескровными губами. У его начищенных до блеска сапог, извиваясь в луже нечистот, хрипел контрабандист Сиплый.

Аристократ медленно, с каким-то извращенным наслаждением поднял правую руку. Из открытого черного флакона, зажатого в его длинных пальцах, вырвалось болезненное, пульсирующее зеленое свечение. Оно, словно живая, голодная змея, метнулось вниз и впилось прямо в грудь хрипящего торговца.

Я увидела, как зеленая магия начала вытягивать из бедолаги саму жизнь. Кожа Сиплого стремительно серела, натягиваясь на костях, глаза западали в череп, а волосы на глазах превращались в седой пепел. Аристократ выпивал его душу, превращая еще живое тело в иссушенную, пустую оболочку.

Животный, парализующий ужас ледяными тисками сковал мое горло. Некромантия. Высшая степень запрещенного искусства. Инквизиция казнила за такое на месте, без суда, следствия и последнего слова. Если этот маг способен на такое… что он сделает со случайным свидетелем?

Я попятилась назад, мечтая слиться со стеной, стать невидимкой, превратиться в туман. Пальцы в кармане сжали медную монету до побеления костяшек. Нужно уходить. Сейчас же. Бесшумно, как учил Илайдж.

Я сделала неосторожный шаг назад, не отрывая взгляда от жуткой сцены. Мой старый, стоптанный ботинок опустился прямо на хрупкий, отколовшийся кусок кровельной черепицы, валявшийся в луже.

Хрусь.

В звенящей тишине ночного переулка этот звук показался мне оглушительным, как выстрел из пушки.

Зеленое свечение в тупике мгновенно, по щелчку, погасло. Иссушенный труп Сиплого с глухим стуком рухнул на камни. Человек в дорогом бархатном плаще пугающе плавно, словно хищный зверь, повернул голову в мою сторону. Из-под темных бровей на меня уставились глаза – абсолютно черные, пустые провалы, полные холодной, смертоносной ярости.

Он меня увидел.

Инстинкт выживания ударил по натянутым до предела нервам быстрее, чем страшный аристократ успел поднять руку для смертельного, вытягивающего душу удара. Замереть от ужаса и сдаться? Ну уж нет. Мы, уличные крысы Нижнего Города, никогда не сдаемся без грязного, отчаянного боя.

Я резко сунула правую руку в один из своих бездонных карманов, нащупала там горсть заранее приготовленного серого порошка – смесь толченого мела, сушеных светлячков и дешевого пороха. Идеальный проводник для быстрого заклинания. Концентрируя на кончиках дрожащих пальцев остатки своей золотистой магии, я до боли сжала этот порошок, вливая в него чистый, первобытный Хаос, а затем с диким криком швырнула прямо под ноги убийце в бархатном плаще.

Лови, ублюдок! – выкрикнула я, срывая голос, который эхом отскочил от мокрых кирпичных стен тупика.

В узком пространстве переулка с оглушительным, режущим барабанные перепонки хлопком расцвела ослепительная, яростная иллюзия. Это была стая призрачных, гигантских летучих мышей, сотканных из едкого белого дыма и нестерпимо яркого, пульсирующего света. Они с пронзительным, фантомным визгом бросились прямо в бледное лицо некроманта, бешено хлопая крыльями. Моя магия не могла причинить ему реального физического вреда – иллюзии не оставляют ожогов и не режут плоть. Но густой дым моментально забил ему легкие и начал резать глаза, а стробоскопические вспышки света полностью дезориентировали его в пространстве.

Я не стала ждать, пока этот монстр придет в себя и развеет мой дешевый рыночный фокус. Развернувшись на стоптанных каблуках с грацией перепуганной насмерть кошки, я рванула прочь из тупика.

Я бежала так, словно за мной гналась сама Смерть с косой. Собственно, учитывая зеленый свет некромантии, выпивший Сиплого, так оно и было.

Мои ноги скользили по мокрой, покрытой склизкой грязью и нечистотами брусчатке. Я петляла по узким, изломанным переулкам Нижнего Города, задыхаясь от ледяного тумана, который рвал мои легкие при каждом судорожном вдохе. Я перепрыгивала через гнилые деревянные ящики, сбивала пустые бочки из-под эля, распугивая тощих бродячих собак. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный, болезненный ритм о грудную клетку. Во рту стоял отчетливый вкус крови и медных монет.

Далеко позади раздался глухой удар и разъяренный, нечеловеческий рык лорда, от которого по моей спине, прямо под курткой, пробежал ледяной мороз. Он развеял иллюзию. Он шел за мной.

Я не оборачивалась. Я знала, что если хотя бы на секунду оглянусь через плечо, то потеряю драгоценный темп, споткнусь и умру в этой грязной канаве. Мне нужно было во что бы то ни стало выбраться на широкую, патрулируемую главную улицу. Туда, где горят яркие магические фонари, где ходят вооруженные стражники и гуляют запоздалые посетители таверн. Некромант, заседающий в Высшем Совете, не посмеет применить свою зеленую магию смерти на глазах у десятков свидетелей. Мне просто нужно было добраться до света.

Вот он, впереди! Спасительный, желтоватый свет фонарей широкого проспекта пробивался сквозь плотную пелену тумана. Я резко, на предельной скорости свернула за угол старой кирпичной стены, уже предвкушая спасение, готовясь затеряться в толпе, и… со всего маху, на полном ходу врезалась во что-то абсолютно твердое, непреодолимое и монолитное, как гранитная скала.

Сила удара выбила из меня весь воздух. Я отшатнулась бы назад и упала в грязь, но эта скала внезапно ожила.