Евгений Чёрный – Поцелуй Инквизиции (страница 1)
Евгений Чёрный
Поцелуй Инквизиции
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ИЛЛЮЗИЯ ПОРЯДКА
Глава 1. Иллюзия света в городе теней
Нижний Город пах мокрой псиной, гнилой рыбой, прокисшим элем и безысходностью. Этот многослойный, тяжелый аромат не мог выветрить ни один, даже самый сильный штормовой ветер с моря. Запах въедался в кожу, оседал на волосах, пропитывал старую, потертую кожаную куртку, которую я носила не снимая уже третий год.
Я стояла на углу Кривой площади, прислонившись спиной к влажной, склизкой кирпичной стене полуразрушенной пекарни. Ледяной осенний туман, густой и липкий, как паутина, полз по неровной брусчатке, цепляясь за лодыжки редких прохожих. Столица Империи, ее сверкающий Верхний Город с его балами и хрустальными люстрами, готовилась ко сну. Но для таких, как я – детей сточных канав и темных переулков – настоящая жизнь только начиналась.
Мои озябшие, покрасневшие от холода пальцы в правом кармане привычно перекатывали старую медную монету.
На площади медленно, словно нехотя, собиралась толпа.
Я внимательно изучала их лица из-под надвинутого на глаза капюшона. Портовые грузчики с серыми от хронической усталости лицами и стертыми в кровь плечами. Чумазые мальчишки-беспризорники, шмыгающие носами и прячущие озябшие руки в дырявые карманы чужих штанов. Уставшие прачки с красными, распухшими от ледяной воды и щелока руками. Старики, которым некуда было идти.
Они шли сюда не за хлебом. Хлеб в Нижнем Городе приходилось отвоевывать с ножом в руках или воровать с прилавков, рискуя лишиться пальцев. Эти люди шли за сказкой. В месте, где каждый новый рассвет – это тяжелая битва за выживание, где Инквизиция может выбить дверь твоего дома просто за косой взгляд, людям отчаянно нужно было чудо. И я продавала им это чудо за пару жалких медяков.
Подходите ближе! – крикнула я звонким, поставленным голосом ярмарочного зазывалы, резко отталкиваясь от стены. Моя наглая уличная ухмылка надежно скрывала дрожь от пронизывающего холода. – Только сегодня! Увидьте то, что скрыто в тенях! Позвольте вашим глазам обмануть ваш разум!
Толпа, привлеченная шумом, послушно стянулась плотным, дышащим кольцом. В их глазах читалось недоверие, смешанное с детским любопытством.
Я закрыла глаза на долю секунды, отсекая шум улицы.
Моя магия не была тем стерильным, выверенным математическим Порядком, которому обучали в Академии при Центральной Цитадели. Моя магия была Хаосом. Диким, необузданным, пахнущим озоном и жженой карамелью. Она кипела в венах золотистым светом, и сейчас я позволила ей подняться к самым кончикам пальцев. Иллюзии считались дешевым трюком в глазах Высшего Совета, балаганной чепухой, но здесь, на грязной площади, окруженная нищетой, я была настоящей богиней.
Я резко вскинула руки вверх, растопырив пальцы.
Воздух между мной и зрителями пошел рябью, задрожал, уплотняясь прямо на глазах. С легким, сухим хлопком, от которого по брусчатке разлетелись искры статического электричества, прямо из серого тумана соткалась массивная фигура.
Толпа синхронно ахнула и в едином порыве сделала шаг назад. Кто-то испуганно вскрикнул, крестясь.
Передо мной стоял фантомный офицер Инквизиции.
Я вложила в эту иллюзию все свои самые глубокие страхи и всю свою первобытную ненависть. Он был огромен – шире в плечах, чем любой обычный человек. Он был закован в черный, поглощающий свет мундир, каждая складка которого казалась высеченной из обсидиана. На его широкой груди угрожающе пульсировал серебряный знак карателей – скрещенные мечи на фоне восходящего солнца. Лицо фантома скрывал глубокий капюшон, внутри которого клубилась абсолютная тьма. Иллюзия была настолько плотной, детальной и осязаемой, что казалось, будто от нее исходит могильный холод подземелий Цитадели.
Дети в толпе завороженно, с ужасом открыли рты, прячась за юбки матерей. Взрослые мужчины помрачнели, инстинктивно сжимая кулаки и опуская глаза. Все в Нижнем Городе до одури боялись цепных псов короны. Страх перед ними впитывался с молоком матери.
Закон и Порядок! – я понизила голос до зловещего, вибрирующего шепота, заставляя своего фантома медленно, с пугающим металлическим лязгом обнажить призрачный боевой меч. Клинок вспыхнул фальшивым, ослепительным серебром, разрезая туман. – Они говорят, что защищают нас! Они говорят, что их свет спасет Империю от скверны!
Инквизитор занес сияющий меч высоко над головой, словно собираясь обрушить его прямо на стоящих в первом ряду зевак. Женщина в заношенном платке тихо заскулила, закрывая лицо руками.
Мои губы тронула мстительная, кривая улыбка. Я дождалась пика их напряжения, той самой секунды, когда страх достигает апогея. И звонко щелкнула пальцами правой руки.
Вместо того чтобы нанести смертельный удар, грозный каратель внезапно взорвался.
Это был взрыв без звука. Сноп ослепительно-золотых, теплых искр брызнул во все стороны, разгоняя холодный туман. Черный мундир, серебряный меч, жуткий капюшон – все это рассыпалось на мириады крошечных светящихся бабочек. Они мягко, невесомо закружились над площадью, оседая на плечи, волосы и вытянутые руки замерших людей. Прикасаясь к коже, фантомные бабочки таяли, оставляя после себя лишь запах сладкой карамели и мимолетное ощущение летнего тепла.
Площадь замерла на удар сердца, а затем взорвалась оглушительными аплодисментами, свистом и радостным смехом. Животный страх сменился искренним, очищающим восторгом. Люди тянули руки, пытаясь поймать тающий свет.
А на самом деле, – громко закончила я, выходя в самый центр освободившегося круга и отвешивая толпе глубокий, издевательски-театральный поклон, – свет принадлежит только нам! И никакая Инквизиция не сможет запереть его в своих подвалах!
К моим ногам посыпались монеты. Медяки звонко ударялись о мокрую брусчатку, подпрыгивая и звеня. Кто-то расщедрился даже на мелкую серебрушку.
Я проворно, с грацией уличной кошки, бросилась собирать их, стараясь не выдать своей отчаянной жадности. Мои пальцы быстро прятали холодные кружочки металла в глубокие карманы куртки.
На сегодня было достаточно. Магия, пусть даже это были простые иллюзии, вымотала меня до предела. В висках начинала пульсировать тупая, ноющая боль, а во рту появился металлический привкус – неизменная цена за использование нелегального, незарегистрированного дара. Если перенапрячься, можно было схлопотать магическое истощение, а валяться в горячке в неотапливаемой мансарде в мои планы не входило.
Я спрятала последний медяк к своей счастливой монете, накинула на голову старый капюшон, пряча лицо, и быстро зашагала прочь с Кривой площади. Я растворялась в спасительном тумане, привычно сливаясь с тенями зданий. В кармане приятно тяжелел заработок. Этого хватит, чтобы снять угол на пару дней и, самое главное, купить горячей похлебки с настоящим мясом до того, как старый Гром закроет свою таверну "Хромой ворон".
Я шла по кривым, узким улочкам, не подозревая, что этот холодный вечер навсегда перечеркнет мою привычную жизнь. Я не знала, что настоящий инквизитор, куда более страшный, реальный и смертоносный, чем моя балаганная иллюзия, уже ждет меня впереди, в лабиринте грязных переулков.
Вывеска "Хромого ворона" надсадно скрипела на ледяном ветру, раскачиваясь на ржавых кованых цепях, словно повешенный на старой эшафотной балке. Внутри таверны было одуряюще жарко, накурено и невероятно шумно. Воздух здесь был таким густым и плотным, что его, казалось, можно было резать ножом – настолько он пропитался едкими запахами дешевого эля, немытых тел, горелого лука и терпкого трубочного табака.
Я привычно натянула капюшон пониже на глаза, скрывая лицо, и, работая локтями, протолкнулась сквозь плотную стену пьяных портовых грузчиков к почерневшей от времени деревянной стойке.
Горячей похлебки, Гром, – бросила я, кладя на липкое дерево два только что заработанных медяка. И, немного подумав, добавила еще один: – И кусок хлеба. Только нормального, а не из тех опилок, что ты вчера подавал.
Старый трактирщик Гром, чье лицо пересекал уродливый шрам от морской сабли, молча сгреб монеты своей огромной, похожей на медвежью лапу ручищей. Он кивнул, не проронив ни слова, и зачерпнул из огромного закопченного котла мутное, булькающее варево.
Пока я ждала свою еду, согревая замерзшие руки о горячую глиняную миску, мой взгляд, годами тренированный выхватывать малейшие несоответствия в толпе, зацепился за странную фигуру в самом дальнем, темном углу таверны.
Мужчина. Он сидел неподвижно, отвернувшись от шумного зала. На нем был длинный темный плащ с глубоким капюшоном, но ткань… ткань выдавала его с головой. Это была не грубая шерсть и не вытертая кожа Нижнего Города. Это был плотный, тяжелый, немыслимо дорогой бархат, который предательски матово блестел в тусклом, дрожащем свете сальных свечей. Такие люди не заходят в "Хромой ворон" просто поужинать. Аристократы из Верхнего Города спускались в наши сточные канавы только за двумя вещами: за дешевыми продажными девками или за нелегальной магией.