…Через неделю, после похорон следствие зашло в тупик. Олег позвонил мне и сказал, чтобы я не обижался, но, так как я не дал ему ни одной картечины, в то время, как входное отверстие имеет следы картечи, и я сам не отрицаю, что выстрел мог быть картечью, и второй патрон заряжен картечью… короче, он назначает повторную судебно-медицинскую экспертизу – эксгумацию. Для проведения которой вызывает экспертов из Краевого Центра судебно-медицинской экспертизы и с кафедры судебной экспертизы ХГМИ, кандидата наук, Олега Васильевича Пинчука, известного в Крае судебно-медицинского эксперта. Эксгумация трупа – самое тяжелое для эксперта, проводившего первичную экспертизу и воленс-ноленс – дискредитирующего его, как специалиста. Я это чувствовал на себе, но я также понимал, что другого выбора у Олега Савчука не было. Если бы я дал бы ему хотя бы одну картечь, или нашли бы картечь. Беда была в том, что Андрей стрелял вдоль улицы, не желая попадать случайно в дом, не задеть жену и девочек! Поэтому, на пути пули и картечи не было никаких препятствия, а в трупе я картечь, по правде, даже не искал: думал, что достаточно вырезанного входного отверстия! Ан, оказалось, что нет!
…Разлагающийся труп Павла Петровича привезли ко мне в морг, когда из Хабаровская прилетел Олег Васильевич Пинчук, доцент кафедры судебной медицины ХГМИ и эксперт Краевого бюро Алеша, на год раньше, окончивший ХГМИ и работающий в краевом морге. Стоило нам открыть дверь в морг, как Алеша, пардон, начал блевать, и побежал прочь. Олег Васильевич, заносивший было ногу в морг, убрал ее, и стоя перед дверями, из которых несло зловонием разлагающейся человеческой плоти, пролежавшей несколько суток в могиле (ужастик для американских фильмов!) и сказал: «Найди дробинку, и я тебя поддержу… если не найдешь… я тебя тоже поддержу: экспертиза не роддом, мы не можем родить то, чего хотят отцы-прокуроры (сказал, почти по Федору Михайловичу Достоевскому). Савчук боится, что дело зависнет… и не знает, что делать со взявшим на себя убийство парнем и алкашом, под руку подвернувшимся… Это не наши проблемы. Это его работа. Мы рады помочь, и мы здесь, помогаем… чем богаты!» Олег Васильевич ушел в лабораторию, где был накрыт стол с тарелками икры красной, икры черной, жирными ломтиками копченной семги, около стола стояла двадцатилитровая бутыль с медицинским спиртом; вторая, тридцатилитровая бутыль со спиртом стояла у меня дома… (тогда полагалось 100 граммов на труп, 50 граммов на мытье рук, и неограниченное количество на проведение анализов…) Три часа полных Олегу Васильевичу и Алеше пришлось пить спирт, сначала закусывая, потом уже и без закуски. Это время я рылся во вновь вскрытом трупе, искал дробинку. И нашел: одну, застрявшую в ребре (я «пересчитал» все ребра и близлежащие просмотрел органы). Мои коллеги были в полной отключки, и уложены в свежевыструганные гробы со стружками, что стояли в подсобке, где был свежий, пахнувший еловыми шишками, воздух. Отнесла их туда по очереди на руках моя могучая помощница-санитарка, Мария Ивановна («семерых на льду согрею!» – так ее в городе величали). Я тут же позвонил Олегу и объяснил ситуацию. Он через десять минут с Гошей были у меня. Через пятнадцать минут улетал последний «борт» на Хабаровск. НА руках мы водрузили моих начальников и помощников на борт с коробами рыбы и икры для всякого Краевого бюро суд. Мед. Экспертизы. Да, мои друзья-начальник заранее поставили свои подписи на Коллективный акт судебно-медицинской экспертизы-эксгумации, как раз под статьями УПК за отказ в даче показаний и за дачу заведомо-ложных показаний. Заключение было, как и мое первое, что выстрел был сделан с близкого расстояния… и что поражающими была пуля «жакан» и три дробинки-картечи. Дело повисло. В добавок к огорчению Олега Савчука, Борис Яковлевич умер в состоянии белой горячки, не приходя в себя. Андрея следовало выпустить. Вина его доказана не была. Олег взял у него подписку о не выезде, и выпустил на волю…
Часть 2. Cherchez la femme8
Прошел год. «Висяк» у старшего следователя прокуратур так и остался висяком. С Андрея была снята подписка о не выезде и он продолжал, как ни в чем не бывало, работать в артели, отстреливать норку, соболей, куниц и прочих зверьков с дорогой «шубой»…Семья Павла Петровича постепенно не то, что успокоилась, потеряв кормильца, смирилась. Вдову все чаще стали замечать в обществе нового бригадира артели, парня, лет 30-ти, приехавшего на промысел на ДВ из западной Украины. Статного и красивого. А, что делать – когда делать нечего и жизнь продолжается! Андрей подружился с Остапом (так звали нового бригадира и ухажера вдовы). Тот нередко стал гостем Федоровых. Кстати, я никогда не видел Веру, сестру Андрея, а, как оказалось, нужно было бы на нее посмотреть!..
…Однажды в мой кабинет, в бюро судебной медицины постучали осторожно в дверь. Я открыл дверь и …сконфузился: на пороге стояла сама Василиса Прекрасная их русской сказки! Стройная, врожденная блондинка с вьющимися густыми волосами, заплетенными в тяжелую косу, чернобровая, с длиннющими черными ресницами, крыльями бабочек махающими над огромными синими глазами… Щеки розовые – кровь с молоком, губы алые, грудь высокая и, чувствуется, упругая и тяжелая… ну и т.д., и т. п. Онемевший от такой «картинки», я смотрел на деву-красу не в силах слово вымолвить… Сколько мы так стояли – не знаю, как вдруг, словно из далека, услышал чистый звонкий, как серебряные колокольчики зазвенели, голосок: «Доктор! Я пришла вас предупредить, что Андрей убьет Остапа, как он убил Павла Петровича!» При этих словах я мгновенно пришел в себя и схватив девушку за руку, быстро втащил в кабинет, плотно закрывая дверь за нами. Я вел ее, не упуская руки молча к дивану, а она продолжала свой звон-перезвон: «Мы Остапом любим друг друга… Остап приходит ко мне, как Андрея нет… вдова Павла – только ширма… Чувствую, что Андрей начинает догадываться! Он Павла убил из-за нашей любви. Павел уже начал мне надоедать своей ревностью. Я Андрея не стала отговаривать от убийства, ибо не знала, как отвязаться от сожительства с Павлом! Я даже положила в патрон, который Андрюша приготовил для Павла, три дробинки на счастья и уговорила Бориса Яковлевича замести следы…» Услышав это, я соскочил и закрыл дверь на ключ, а ключ положил в карман. Потом подошел к телефону, не спуская глаз с красавицы, и позвонив Олегу, услышав его голос, командным, но дрожащим голосом сказал: «Олег, срочно приезжай ко мне. Здесь все поймешь. А я от твоего имени предупрежу зав. гинекологического отделения, что сейчас у нее будет совместная со мной судебно-гинекологическая экспертиза несовершеннолетней… женщины…»
P.S. Павел Петрович и Остап были не единственные мужчины у Веры, начавшей половую жизнь с двенадцати (sic!) лет. Она была красива, старше своих детских лет года на три-четыре. Половозрела точно с 12-ти лет, нимфоманка, умеющая легко манипулировать мужчинами.
…Остапа Олег не стал ни к чему привлекать и отправил назад, в Западную Украину. Вера была взята на психиатрический учет… мной. Андрей стал бригадиром артельщиков-охотников на пушного зверя.
Мой съедобный брат
Часть 1. Катись колбаской по Малой Спасской
Садовая-Спасская улица – улица в составе Садового кольца Москвы от Большой Спасской улицы до площади Красные Ворота…
С XIX века известна Малая Спасская улица, название которой установилось от Спасской мызы, существовавшей тогда в северо-восточной части Выборгской стороны. Малая Спасская улица имела непосредственное пересечение с 2-м Муринским проспектом и Старо-Парголовским проспектом и переходила в Большую Спасскую улицу. В 1960-е годы несколько домов в конце улицы были снесены при формировании ансамбля площади Мужества. 15 мая 1965 года улица получила нынешнее имя в честь советского военачальника, Героя Советского Союза Д. М. Карбышева (1880—1945), зверски убитого в фашистском плену…
…Я прилетел на ИЛ-12 работать в Николаевск-на-Амуре 8 декабря 1968 года в 19 часов 25 минут. В 21 час лег спать. В 21 час 30 минут в дверь моей квартиры на улице Кантера – одной из центральных улиц Николаевска-на-Амуре, названной в честь первого председателя исполнительного комитета Нижнеамурского областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, Почетного чекиста, латыша Кантера Оскара Кристаповича – (см. Википедию) за стучали с невероятной силой. Сонный, я открыл дверь, впуская клубы пара и нечто чрезвычайно громадное, окутанное снегом, больше похожее на сугроб или медведя-шатуна, чем на человека. «Мокруха, – док. Одевайся, едем!» Так я познакомился с начальником УГРО, майором милиции, героем Советского Союза (ВОВ), гвардейцем, силачом-самородком Виктором Леонидовичем Соколовым. Быстро одевшись, накинув сверху фирменную (от Краевого бюро суд-медэкспертизы) дубленку и сунув ноги в унты, нахлобучив фирменную меховую шапку и натянув меховые рукавицы, я вышел к первому представителю карательных органов, первому, которого я встретил, и первому по праву в Николаевске-на-Амуре. Я доставал ему до плеча. Он посмотрел на меня сверху в свете тусклого уличного фонаре, что висел у входа в дом, и сказал: «Сумеешь говядину отличить от человечины?» Чисто по наитию, я отрапортовал: «Смогу… и в сыром виде, и в вареном, и в жареном…» – глядя на брови, покрытые снегом, и на ресницы – лопаты для очистки снега… «Это хорошо, если сможешь… Иначе город и район останется без колбасы!» Я понял, что произошло что-то на колбасной фабрике, снабжающей отличной колбасой не только Николаевск-на-Амуре с его районами, но даже и Комсомольск-на-Амуре, частично, конечно. «Будешь командовать взводом погранцов – они уже начали отделять говядину от человечины…»
