Евгений Черносвитов – Общая психопатология. Том 2 (страница 17)

3. Какова роль «психического фактора» в патогенетических взаимосвязях рецидивов хронической пневмонии и гипертонической болезни (возможно, также язвенной, хронического неспецифического колита и ИБС)? На этот вопрос ответ тот же самый, что и в отношении к бронхиальной астме. Есть одна существенная особенность: если при бронхиальной астме в определенных случаях (см. выше) обнаруживается взаимосвязь, психического статуса и характера рецидивов с циклотимическим радикалом, то при хронической пневмонии скорее необходимо говорить об эндогенном радикале в преморбиде. Но это наше предположение требует тщательного клинико-эмпирического подтверждения (которым мы на сегодня еще в достаточной степени не располагаем). Пока за него убедительно говорит лишь эффективность психотропного (антидепрессанты, психостимуляторы, нейролептики) лечения, построенного с учетом вышеприведенных аналогий между типом течения хронической пневмонии и эндогенного процесса. С этой точки зрения гипертонические кризы, сопровождающие рецидивы хронической пневмонии, составляют одно из патогенетических звеньев единого болезненного процесса, поэтому они и купируются не только гипотензивными препаратами, сколько медикаментами психотропного ряда (антидепрессантами, нейролептиками, реже – транквилизаторами и седативными средствами группы бензодиазепинов).

Ведущими синдромами Обще психопатологических состояний, сопровождающих хроническую пневмонию (и точно также ее сочетание с другой какой-либо психосоматической болезнью) были следующие: 1) астенодепрессивный (10—15%); 2) истероневротический (10—15%); 3) истероипохондрический (15—20%); 4) тревожно-ипохондрический (20—25%); 5) тревожно-фобический (25—30%). По типу акцентуации характера больные распределялись следующим образом: 1) астенический (5—10%); 2) психоастенический (10—15%); 3) истерический (15—20%); 4) паранойяльный (15—20%); 5) шизотимный (15—20%); 6) циклотимный (20—25%).

В) Резюме историй болезни наблюдаемых больных

Для иллюстрации некоторых моментов вышерассмотренных вопросов, возникающих в пульмонологической практике психиатра, приведем две истории болезни: 1) «бронхиальная астма и язвенная болезнь 12-перстной кишки»; 2) «хроническая пневмония и гипертоническая болезнь».

Больной Ш. Г. В., 1940 г. р., инженер-связист, направлен поликлиникой в связи с приступами бронхиальной астмы. Ранее к психиатрам не обращался, психопатологическую отягощенность отрицает. Около двух месяцев (с конца марта – начала апреля) беспокоят приступы удушья, а также приступы чихания, обильный насморк, слезотечение, першение в горле, зуд век, отдельных участков кожи с выраженными кожными высыпаниями.

Родился в семье служащих в Комсомольске-на-Амуре, единственным ребенком. Рос и развивался «без особенностей», был «очень впечатлительным, вдумчивым, но чрезвычайно общительным». После 8-летней школы поступил в техникум железнодорожного транспорта на факультет ««автоматики-телемеханики-связи», успешно защитил диплом и был призван в СА, прослужил 3 года в «Морфлоте», служба давалась легко. Ничем не болел, спортом «особенно не увлекался», почти совсем перестал интересоваться художественной литературой. После службы в Армии сразу же женился и вместе с женой поступил в институт инженеров железнодорожного транспорта (заочно). Оба окончили успешно, работают в одном учреждении, имеют 20-летнюю дочь и 10-летнего сына. Считает, что характер у него, как у матери – «ровный и покладистый». Сообщил, что в юношеские годы (16—19 лет) очень страдал от того, что «периодически все лицо покрывалось угрями», «постоянно их выдавливал, прижигал, присыпал различными лекарственными порошками, смазывал мазями» по совету врачей, «пил в большом количестве поливитамины», ничего не помогало. Первое время не замечал, что высыпания бывают периодически и полагал, что «чистая кожа» – это результат успешного применения очередного медикамента (который потом вдруг перестал помогать!). Данные состояния никогда не связывал с расстройством нервной системы, ибо считал, что «это его организм плохо функционирует». Однажды в 18-летнем возрасте, без всякой причины утром почувствовал сильный зуд лопаток, из-за этого, собственно, проснулся, посмотрел в зеркало, вся область лопаток была покрыта «крапивницей», вспомнил, что подобное неоднократно наблюдалось у его бабушки (по линии матери), которая просила его «почесать лопатки» и считала, что это «потница», никогда не лечилась. Зуд вместе с высыпанием исчез к 5 часам вечера, неоднократно протирался одеколоном. Подобные высыпания отмечались за всю жизнь еще дважды – в 24-летнем и 35-летнем возрасте, но на ягодицах, и также быстро проходили. К врачам не обращался, ибо, во-первых, стеснялся, а во-вторых, хорошо знал причину зуда – перенапряжение. Вместе с зудом стали беспокоить запоры. Вначале не обращал на это внимания, мог не иметь стула до 3 дней или удовлетворяться «небольшим испражнением». Затем стал принимать слабительные, по тогда стул становился «неуправляемым – поносы чередовались запорами», причем это могло быть в течение одних суток. Тогда перешел к клизмам, которыми пользуется до настоящего времени, (но, опять же, периодически). Заметил за собой интересные явления: запоры словно чередуются с зудом: когда есть одно, нет другого! К поломкам организма относил и такие явления, в которых «до сих пор не разобрался: временами становилось как-то внутренне жарко, словно перегревался изнутри». Решил, что организм – та же машина, которая от перенапряжения перегревается. Если в этом состоянии попытаться раздеться, то становится «неприятно зябко снаружи, а жар внутри остается». Это состояние иногда воспринималось как сильное возбуждение – появлялось двигательное беспокойство, изменялась речь – говорил громко, быстро, плохо слышал себя, возбуждение усиливалось. Особенно неприятные ощущения – «воспаленное лицо», но внешне окраска кожи лица не изменялась и даже бледнела. К этому ощущению присоединялось другое – словно лицо грязное. Появлялась потребность умыться. Холодная вода приносила кратковременное облегчение. Более про продолжительное действие оказывал спирт – стал протираться через каждый час. От частых протираний кожа лица высохла, стала шелушиться, «задубела». Но проходили 2—3 недели и все явления исчезали, чтобы через определенный период вернуться вновь. К врачам также не обращался. Против зуда стал применять гормональные мази (флуцинар, лоринден «А», «С», фторокорт). Эффективность противозудного действия этих мазей тоже была не постоянной: периодически помогала то одна, то другая, бывало и так, что ни одна мазь не помогала, тогда вновь прибегал к одеколону. Впервые аллергические явления в виде чихания, слезотечения, насморка (в течение минуты может вымочить два носовых платка!), першения в горле, приступов кашля с легкими затруднениями дыхания эспираторного типа возникли 2—3 года назад (точно сказать не может), связывал с цветением тополя. Пользовался каплями в нос (эфедрином, нафтизином, диазолином), на ночь принимал димедрол, пил хлористый кальций, не обращаясь к врачам. Такое состояние длилось около месяца (середина мая до середины июня), но могло повториться и в июле, и даже августе, не придавал этому особого значения. Мучительный зуд век присоединился через год, принимал супрастин, тавегил – по совету приятеля, страдающего этими же расстройствами, отмечался хороший эффект. Приступ удушья, который «по-настоящему напугал», возник полтора года назад, сопровождался лающим кашлем, закончился отделением вязкой слизистой мокроты. «СП» приступ купировала эуфиллином, эфедрином. В более тяжелой форме повторно приступ удушья возник через 2 дня, он послужил причиной первой госпитализации в пульмонологическое отделение. Была обнаружена бронхиальная астма, атоническая форма. Аллергическое обследование не проводилось. Получил гипосенсибилизирующее и бронхоспазмолитическое лечение. Выписался через месяц, приступы полностью исчезли. Во время настоящей госпитализации было проведено аллергическое обследование, скарификационные пробы резко положительны на аллергены из пыльцы тополя, орешника, березы (+ + +), на аллергены из пыльцы ромашки, одуванчика, подсолнечника, жестера, амброзии (+ +), домашняя пыль (+). Соматическое состояние в отделении удовлетворительное. Легкие – перкуторно-ясный звук с небольшим коробочным оттенком, дыхание жесткое, выдох удлинен, разбросанные сухие хрипы. Остальные органы и системы: сердечно-сосудистая – без патологии, мочеполовая – без патологии, печень и селезенка не пальпируются. При пальпации живота – болезненность в правом подреберье и эпигастральной области. Проведена гастродуоденоскопия, которая обнаружила следующее: «привратник не деформирован, периодически открывается. Луковица 12-перстной кишки средних размеров, не деформирована, слизистая без признаков воспаления. По малой кривизне луковицы, ближе к ее основанию, определяется плоский язвенный дефект диаметром до 1,0—1,2 см округлой формы с ровными краями с тонким венчиком гиперемии по краю. Дно язвы покрыто налетом фибрина. Бульбо-дуоденальный переход не изменен». Рентгеноскопия органов грудной клетки – умеренная эмфизема. Анализ крови: Нв—136 г/л, л. – 4,9 • 10³ в 1 мкл, э. – 10%, п. – 2%, с. – 57%, лимфоциты—26%, моноциты – 5%, СОЭ—20 мм в час. Больному проводился курс специфической гипосенсибилизации аллергенами, а также противоязвенное лечение (кокарбоксилаза, викалин, р-р азотнокислого серебра, алмагель. атропин и др.). Бронхоспазмолитический эффект незначительный, в отделении почти ежедневно отмечались приступы удушья. При контрольной гастродуоденоскопии через 3 недели: «язвенный дефект уменьшился до 5—6 мм, края пологие, с легкой гиперемией, дно покрыто налетом фибрина». Медленное выздоровление, наличие сочетанной соматической патологии, а также неврозоподобное состояние обусловили необходимость консультации психиатра.