Евгений Черепанов – Как создавать истории. Кость (страница 5)
Поэтому чаще всего авторы вводят главного персонажа плавно, без резких движений. По негласному правилу это происходит в самом начале, но при этом его черты характера и прошлое не раскрываются мгновенно. За героем сохраняется лёгкая пелена интриги. Обычно зрителя знакомят лишь с одним аспектом жизни главного героя.
Но есть и исключения – взять хотя бы «Психо», «Криминальное чтиво» или «Бойцовский клуб». Везде по-своему обыгрывается само понятие главного героя:
Подобные эксперименты могут быть удачными, но применять их стоит только в том случае, если вы уверены, что они действительно произведут эффект. Обман ожиданий и намеренное введение в заблуждение – опасный приём: он может как заинтриговать зрителя, так и оттолкнуть, если тот почувствует, что с его чувствами и доверием обошлись нечестно.
Кажется, современного зрителя уже не так легко провести. Невозможно распланировать «неожиданный поворот» или замаскированного главного героя, чтобы это осталось незамеченным. Всё возможно – но теперь нужно рисковать по-крупному. И чтобы зритель это принял, он должен почувствовать доверие к автору, поверить, что за игрой стоит идея, а не просто желание его «надуть».
Такие эксперименты – прерогатива крупных проектов. Я говорю о действительно влиятельных фигурах: фильмы Кэмерона, Нолана и других режиссёров, которые задают курс развития кинопроизводства. Они могут себе позволить риск: их фильмы всё равно посмотрят, и им будут петь хвалебные дифирамбы. Но более скромные проекты зритель легко проигнорирует, если почувствует, что автор пытался выставить его дураком.
Хочу привести пример. Недавно я посмотрел фильм «Охота» (2020 год). Он действительно смог меня обмануть – и не один раз. Главная героиня, Кристал, появляется только на двадцатой минуте! До этого нам демонстративно подсовывают других персонажей, как бы намекая: «Вот она, ваша героиня». Зрителя начинают мягко вводить в их контекст – и тут же убивают этих персонажей. Я, признаюсь, немного рассердился на такие ухищрения, но должен признать: эффект они возымели. После появления Кристал ты всё равно ожидаешь, что её убьют в любую секунду, зная любовь авторов к подобным трюкам. И именно поэтому по-настоящему начинаешь за неё переживать. Позже, конечно, выяснится, что её в принципе невозможно убить – но речь сейчас не об этом.
Давайте поговорим о том, насколько реалистичным должен быть персонаж. Ответ – насколько угодно, вплоть до самых крайних проявлений. Но есть одно условие: если персонаж будет неискренним – всё пропало. Искренность всегда выигрывает. Даже если герой глуп, но остаётся правдив в своей душе, он понравится зрителю.
В кино даже самый принципиальный персонаж может поступиться своими убеждениями, и это будет выглядеть оправданно – если его цели и мотивации грамотно вписаны в повествование. Но в реальной жизни, если человек окажется в похожей ситуации и поступит так же, как киногерой, люди могут его возненавидеть – потому что теперь это касается лично их, затрагивает их моральные установки.
О чём это говорит? О том, как важно правильно презентовать цели и проблемы персонажа, показать, чего ему стоит преодоление этих проблем и какие последствия несут его поступки. Если это удаётся, зритель воспринимает всё в контексте конкретной истории и сопереживает именно тому, кому ты его направляешь. Персонаж может быть сколь угодно принципиальным, и мы можем уважать его за это – но при этом сопереживать совершенно другому. Это вопрос позиционирования.
Небольшое уточнение о принципиальности, а точнее – о постоянстве героя. Должен ли он оставаться самим собой на протяжении всего произведения? Несомненно, да. Он обязан быть верным себе, своим внутренним настройкам, и действовать так, как считает нужным – будь то сцена с семьёй или момент, когда он внезапно оказывается в тюрьме. Последовательность и логика в действиях героя – ключ к достоверности.
Но как же тогда он пройдёт арку и изменится? Ответ: он должен измениться так, чтобы контрастировать со своей прежней версией, но не стать совершенно другим человеком. Его внутренняя трансформация должна быть глубокой, но логичной, естественной. Он должен остаться собой – просто более зрелым, более осознанным или, наоборот, – морально опустившимся. Важно: изменения не должны противоречить его внутреннему ядру, они должны происходить из него.
Это, казалось бы, очевидные вещи. Гораздо сложнее дело обстоит с самой аркой, когда она не укладывается в простую категорию: положительная, отрицательная или нейтральная. Представим героя, который становится киллером. Его упорство и характер позволяют ему добиться небывалых результатов в этом ремесле. Какая у него арка? Положительная – ведь он развивается, становится профессионалом? Или отрицательная – ведь он морально деградирует? Или, может быть, эти две крайности уравновешивают друг друга, и мы получаем нечто нейтральное? На самом деле, такие арки – самые интересные. Они нарушают привычную логику развития героя, провоцируют дискуссию и побуждают зрителя задуматься: а действительно ли цель оправдывает средства? А что вообще считать прогрессом?
Герой не обязан нравиться тебе сразу. Более того – если он раздражает тебя в начале истории, это часто хороший знак! Это может означать, что он обладает реальными недостатками, которые в ходе повествования исправит. Это создаёт пространство для развития и делает эволюцию персонажа видимой и эмоционально значимой. Соответственно, и читатель, и зритель смогут проследить путь героя: от точки, где он вызывает антипатию, до финала, в котором он, возможно, обретёт их сочувствие, уважение – или хотя бы понимание.
Теперь немного о самой истории. Хороший сюжет нужно извлечь из жизни твоих героев. Ты смотришь на него в движении, как на гигантскую картину, где всё уже давно началось и будет продолжаться после финальных титров. А ты – как человек с ножом: берёшь один фрагмент, аккуратно вырезаешь его и подаёшь зрителю.
Не надо изобретать мир. Ты должен хорошенько прицелиться и выбрать момент, в который ты вторгнешься. Как хирург. Или как фотограф, поймавший уличную сцену. Ты можешь (и даже должен) знать больше, чем будет в кадре. Как уже говорилось в работе над персонажами: возможно, ты пропишешь, как они едят, спят, моются и ходят в туалет. Всё это, может, даже не войдёт в текст. Но важно, чтобы ты это знал. Тогда читатель почувствует, что за этим фрагментом есть целая жизнь. Это и есть хорошая история: вырезка из жизни, не лишённая своего контекста.
Хемингуэй говорил о «
Я советую использовать эту технику осознанно. Пиши так, будто за сценой происходит что-то очень интересное, что-то важное, но ты просто решил этого не показывать. Пусть в разговоре героев звучит намёк, пусть кто-то замолчит на полуслове, пусть упоминается событие, которое не будет раскрыто до конца – если вообще будет. Представь: на экране разговор, а за кулисами – затаённое чувство вины, или недосказанная угроза, или чья-то любовь, которую герой не осмелился озвучить. Вот за счёт этих «невидимых» смыслов сцена и работает. Это как трещина в стекле: ты её не касаешься напрямую, но чувствуешь, что она вот-вот пойдёт дальше.
Сколько бы ты ни изобретал нового, всё равно придёшь к одному и тому же: люди везде одни и те же. И не потому что мир однообразен, а потому что психология человека – штука консервативная. Жадность, любовь, страх, зависть, честь – это всё древнее самого письма. Поэтому архетипы работают. Всегда. Философ Теофраст еще в 4 веке до н.э. написал свой труд "Характеры", которым до сих пор пользуются сценаристы и писатели, и который описывает характерные для всех времен типичные образы и модели поведения людей.
Но вот в чём ошибка – думать, что раз у тебя есть архетип, значит, ты уже всё прописал. Ошибка думать, что раз есть в сюжете нужда в «мудром наставнике», значит, ты создаёшь функцию, впишешь её в текст и забудешь. Но настоящий герой не может быть функцией, он должен быть живым. Даже если он говорит три строчки за весь фильм – в них должна быть душа. Архетип это координаты, где ты можешь найти некий образ человека, а уже потом делаешь его полноценной личностью.