Евгений Боровиков – Слепой котёнок (страница 6)
– Получился, Миш. Но вопросов после него стало ещё больше, чем было до этого. И теория моя не подтвердилась, надо разрабатывать новую.
– Витька, не расстраивайся, обязательно что-нибудь придумаешь, ты же умный! – Мишка уже перестал грустить и щербато улыбался – два передних зуба он потерял прошлым летом, когда мы со скуки бегали кидаться грязью в коров из совхозного стада. Животные отворачивали морды и сердито мычали на нас, пока Толька особо удачно не залепил молодой тёлке комком жидкой грязи прямо в нос. Мы рванули от неё со всех ног, а Мишка споткнулся и неудачно упал, потеряв при этом пару зубов. Я кинулся отвлекать животину, чуть сам не оказавшись на рогах, а Толька в это время выдернул боевого товарища из-под копыт.
Мы ещё поболтали с Мишкой немного, он выпросил у меня ломоть хлеба, посыпанный сахаром, и убежал к себе делать домашку. А я вытянулся на кровати, еле найдя для ноющего тела удобное положение, и уставился на обструганные и потемневшие от времени доски потолка, глубоко задумавшись. Происшествие на поляне можно было разделить на два эпизода. Первый – это взрыв, который сбросил меня с пня, прилично побил тело и располосовал одёжку. В тот момент я сидел спиной к костру, мысленно отвлёкся и, вроде как, не боялся. Или всё-таки боялся, но не сильно? Смотрел на скачущих овец, закрыв глаза, и загнал чувство страха куда-то на задний план сознания? В любом случае, идея не сработала, и я огрёб по полной.
Второй эпизод – это падение дерева. И вот здесь от странностей было уже не отмахнуться. Пока Толька вытёсывал мне топориком костыли, а Мишка набивал котомку шишками, я внимательно рассмотрел и круглый след, оставшийся неведомо отчего на земле, и сломанную ветку, которую в обычных условиях надо было рубить топором минут двадцать, чтобы рассечь пополам. Эта ветка однозначно должна была размазать меня по земле, а не лопнуть посредине. Да если бы вместо меня на том месте лежала железная наковальня, то и тогда кедровая ветвь скорее спружинила бы от удара, чем сломалась.
Прокручивая в голове раз за разом чётко отпечатавшиеся воспоминания, я представлял мельчайшие детали произошедшего. Вот я вижу испуганные лица товарищей, вот поворачиваюсь назад, замечаю кренящийся в мою сторону кедр, весь окутанный снежной пылью, сбитой с иголок и ветвей взрывом, вот я прыгаю под пень и вжимаюсь в землю. От воспоминаний об охватившем меня при виде падающего дерева ужасе мышцы спины чуть не свело судорогой. Выругавшись себе под нос, я расслабился и закрыл глаза.
Выводы, товарищ начинающий учёный? Странность сработала только тогда, когда я чётко видел и осознавал угрожающую мне опасность. Как и в случаях с санками и заклинившей дверью. Из логического ряда выпадал только эпизод с ударом молнии в дерево неподалёку.
Гипотеза номер один: странность должна сработать, если опасность будет угрожать кому-то другому, дорогому для меня человеку. Как проверять будем, Ломоносов? Рискнёшь посадить под падающее дерево сестричек, Тольку или Мишку? Нет, конечно, слишком высока будет цена ошибки.
Гипотеза номер два: странность произойдёт, если под угрозой будет жизнь или здоровье кого-то незнакомого мне. А хватит ли уровня испытываемого мной страха? И где проходит грань значимости для меня объекта, по которой странность будет определять, сработает она или нет? Вот мой одноклассник Валерка Верещагин, регулярно задирающий меня и постоянно нарывающийся на драку, насколько он мне дорог? Тихая отличница Даша Мартова, беспрекословно дающая всем оболтусам и лентяям списывать математику, шебутная Машка Толоконникова, которая может и обнять, и камнем в тебя кинуть, и всё это на одной перемене, классуха нашего третьего «бэ» Лидия Ивановна – а с ними получится, или они пострадают, или даже погибнут?
Так и не придя ни к какому чёткому выводу, я отложил проверку своих умозаключений на потом. Отлежался несколько дней, вернулся в школу, вечерами корпел над домашними заданиями. Гулять мне снова было запрещено, поэтому я набрал в школьной библиотеке книг и зачитался с головой. Я был на хорошем счету у пожилой библиотекарши и, по совместительству, школьного медика, поскольку с первого класса был постоянным посетителем её тихой обители. Видя моё неугасимое стремление к знаниям и бережное отношение к книгам, Тамара Павловна не только выдавала мне на руки произведений больше, чем положено по правилам, но и регулярно советовала мне те или иные публикации. Иногда приносила из дома для меня что-то особое, чего в библиотеке не было – вот, например, и в эти дни я с головой занырнул в «Занимательную геометрию» Якова Перельмана. Понимал далеко не всё, но было чертовски интересно, а непонятные моменты всегда можно было прояснить позже, у взрослых или в школе.
Не проходило и дня, чтобы я не размышлял над происходящим. Пробовал заставить себя бояться, но это было очень сложно сделать, сидя в своей комнате, где каждый предмет давно тебе понятен и знаком. Я закрывал глаза и пробовал представить себя то отважным полярником, штурмующим ледяные торосы Арктики, то парашютистом, выпрыгивающим из самолёта, то солдатом, кидающимся в штыковую атаку на врагов – мечтать о таком было даже приятно, но никакого результата, увы, не было.
***
Постепенно рутина однообразных дней поглотила меня полностью. Февраль закончился, потихоньку начиналась весна. Вокруг происходила куча событий: например, в сельский кинотеатр привезли новый интересный фильм «Ко мне, Мухтар», и мы с пацанами четырежды сходили на сеанс, каждый раз после просмотра бурно обсуждая увиденное. Мишка загорелся завести немецкую овчарку и надоедал с этим всей родне. К нам в класс перевелась новая девочка Светка Ледащева, семья которой недавно переехала в нашу Берёзовку из соседнего района. В первый же день Толька, чтобы представиться по всей форме, дёрнул её за косу и был мгновенно отоварен по голове тяжёлым портфелем – стало быть, знакомство состоялось. В соседней Потаповке пропала семиклассница, которая за каким-то лешим попёрлась в марте в лес – несколько дней сотни добровольцев выходили на поиски, дважды прочесав цепью все окрестные леса, но девчонку так и не нашли.
Я опять подрался с Пашкой Вяловым, кретином-пятиклассником, уже третий раз за учебный год. История наших с ним регулярных драк началась ещё прошлой осенью, когда этот остолоп решил потрясти второклассников на мелочь. На просьбу поделиться деньгами я закатал Пашке в ухо, а он мне в живот. Результатом стала куча мала, порванная рубашка и выволочка у директора. Ну откуда у меня могут быть деньги, если даже сдачу из магазина, когда меня в него посылали, родители забирали до последней копейки?
Ваньке и Петьке, моим младшим братьям, исполнилось четыре года. Артурчик, приходящийся пацанам родным отцом, по такому поводу устроил дома застолье, хоть на работе у него и была горячая пора – отчим был старшим механиком в совхозе и отвечал за готовность техники к полевым работам, срок начала которых был всё ближе. По такому случаю припахали помогать и сестричек, и меня. Прошло всё весело и шумно, в конце мероприятия пара мужиков даже вышла подраться во дворе, что-то не поделив, чем изрядно взбудоражили Полкана. Посаженный на цепь по случаю праздника кобель выдрал из земли своё собачье жильё и радостно прискакал поучаствовать в драке, сбив прыгающей за ним будкой обоих бойцов с ног и изрядно развеселив всех присутствующих.
Заканчивавшая в этом году седьмой класс Наташка, которой в феврале исполнилось четырнадцать, была замечена гуляющей под руку со своим одноклассником какой-то бдительной соседкой. Незамедлительно оповещённая мать вечером отходила сестру кухонным полотенцем и кричала обычное в таких случаях: «Принесёшь в подоле – убью!». Поскольку я уже не раз наблюдал у соседей нечто похожее, то пришёл к выводу, что это такой тайный женский ритуал признания девочки повзрослевшей. Когда спросил о происходящем у зарёванной Наташки, она дала мне подзатыльник и обозвала дураком – значит, я правильно угадал. Второй подзатыльник я получил за вопрос, что именно она не должна принести в подоле.
***
В конце апреля установилась необычная для этого времени года жара. Учиться в классе, чьи окна выходили на юг, стало невмоготу, поэтому в один из дней я слинял с математики купаться. Мушкетёров в тот день на уроках не было: Тольку оставили дома помогать с ремонтом, а Мишка умудрился простыть, напившись ледяной воды из колонки, и валялся с температурой. Другие же одноклассники мою идею прогулять урок не поддержали.
Наша речка Бобровка протекала по краю села. Я сделал большой крюк, прошмыгнув огородами и тихими улочками, чтобы не наткнуться на взрослых, которые незамедлительно прицепились бы на предмет того, почему я не в школе. Забравшись поглубже в лес, я вышел к берегу реки и начал искать удобный спуск к воде. Нашёл небольшую песчаную отмель, разделся и сложил школьную форму под раскидистый куст. Воды в реке было много, течение было быстрым, видимо, в верховьях Бобровки недавно прошёл хороший дождь. Потоптавшись на песке, я зашёл в реку по колено и начал обтираться холодной водой. Попривыкнув, погрёб вдоль берега саженками, затем пару раз переплыл реку поперёк. Держался на воде я хорошо, спасибо отчиму, который три года назад убил целый летний месяц на обучение меня плаванию.