Евгений Боровиков – Слепой котёнок (страница 12)
***
Дошли до дома. Из комнаты выглянула Танька и застыла с открытым ртом, увидев разувающегося отчима, подсвечивающего себе в полутьме добротным фонарём на половину лица. Я скорчил страшную гримасу, и сестра тихонько прошмыгнула на кухню греть обед.
– Сейчас пороть будешь? – деловито поинтересовался я. Практика давно показала, что проще было вытерпеть порку, чем часами её ожидать.
– Иди уже с глаз моих, великий воин, пока и правда не всыпал, – отозвался отчим, дал мне лёгкого леща и ушёл к себе. Я мысленно поставил Артурчику плюс один балл. Похоже, эксперимент с регенерацией кожи пока откладывается.
Прибежал Ванька, обнял меня за ноги, задрал мордаху вверх:
– Опять махался, Витька?
– Не опять, а снова, – отшутился я и потрепал его по русой макушке.
– Расскажи, ну расскажи, – заканючил брат. Этот вцепится, как клещ, не отвяжешься. Пришлось повествовать благодарным слушателям о великой битве за правду. Во множественном числе – потому что где Ванька, там и Петька. Я разошёлся, в лицах пересказывая всю эпопею от начала до конца. Парни, раскрыв рты, благоговейно внимали:
– А мамка на злую Зойку как прыгнула, прямо на загривок, и давай её на лоскуты рвать, только клочки по закоулочкам полетели! – на лицах близнецов отражались полнейший восторг и восхищение.
Оставив братьев под впечатлением от рассказа о сегодняшних событиях, я дотопал до нашей с Танькой комнаты, где наконец-то смог скинуть с себя надоевшую школьную форму. На уроки я ходить не любил, и если бы не общение с друзьями, то вообще бы сбегал с занятий через день. Знания давались мне легко, и за партой я отчаянно скучал. Учителя, подмечая моё безразличие к учебному процессу, в основном меня недолюбливали, из-за чего иногда страдали получаемые мной оценки. Материал я знал, у доски отвечал уверенно, так что обычно табель за четверть почти сплошняком состоял из одних пятёрок, если не принимать во внимание стабильную двойку за поведение и тройку за прилежание.
Частенько во время занятий я читал взятые в школьной библиотеке книги, что также раздражало учителей. Почему они против, мне было искренне непонятно: сижу тихо, никого не трогаю, не отвлекаю, узнаю что-нибудь интересное. Можно подумать, было бы лучше, если бы я переговаривался с другими учениками на уроке, отвлекая их. Тем более что нередко я читал что-то относящееся к школьной программе: энциклопедии, учебники за пятый класс и старше, справочники. Что интересного удалось раскопать в библиотеке, то и поглощал.
Хорошо, хоть дома не сильно доставалось за оценки. Маме вообще не было особого дела до наших с сёстрами табелей – она считала, мы сами должны понимать, что без знаний в жизни ничего путного не добиться и хорошей работы не найти. На эту тему она несколько раз с нами серьёзно разговаривала. Единственное – за «неуд» по поведению меня стабильно наказывали, но, поскольку мне и так прилетало ремнём почти каждую неделю за разнообразнейшие выходки, я уже перестал обращать на это внимание. От порки я давно не плакал, притерпевшись к боли.
Также мне повезло, что я был третьим по старшинству – Наташка и Танька учились на четвёрки и пятёрки, и к ним всегда можно было обратиться, если возникали какие-то вопросы.
***
После обеда, когда родители ушли обратно на работу, я вместо домашки засел во внутреннем дворике тренировать Ядро. Меня очень интересовало, можно ли его как-то увеличить или заставить работать лучше, ведь сейчас запас Энергии был так мал, что его хватало всего на несколько применений способностей.
Положив рядом тетрадку «Экспериментов лаборатории имени В. Белова» и механический будильник, позаимствованный из спальни родителей, я сбросил весь запас Энергии в свежее полено, сумев сделать в нём пару трещин, подождал ровно час, перечитывая «Робинзона Крузо», затем снова использовал Разлом до упора. Вышло три раза.
Опять сделал перерыв на один час, но теперь отложил книжку и сосредоточенно гонял Энергию по верхней части тела, непрерывно теребя Ядро. А когда взялся за полено, то выдал целых шесть Разломов и сумел отколоть приличный кусок. Получилось! Вывод: работа с Ядром ускоряет восстановление Энергии. Довольный, я записал наблюдения в тетрадь.
Во двор забежала Танька, подсела рядом на лавочку:
– Витька, что делаешь? – цапнула тетрадку.
– Дай сюда, это моё. Я же в твой дневник не лезу! – выдрал я свои записи из рук сестрёнки. Танька смутилась и густо покраснела.
– Дурак! Дневник нельзя брать, это личное!
– Я и не беру, больно надо, девчачьи глупости читать, – пожал я плечами.
– И вообще, откуда ты знаешь?
– Петька с Ванькой нашли и мне притащили – хотели, чтобы я им почитал, они же ещё сами не умеют. А близнецы услышали, как мама с отчимом обсуждали твой дневник, – разулыбался я от уха до уха.
– А ты что? – замерла испуганно Танька.
– Я им сказал, что это личные записи, если хотят, пусть тебя и просят почитать. И велел положить, где взяли.
– А сам смотрел? – сестра взволнованно заглянула мне в глаза.
– Нет, у каждого есть право на свои тайны, – улыбнулся я в ответ. – Да и что там может быть интересного, небось, одни ваши женские глупости. Кто кому нравится и подобная ерунда.
– Витька, ты замечательный братик! – сестра порывисто обняла меня и ускакала в дом. Наверное, собралась искать захоронку получше.
А я, было, начал обдумывать следующий эксперимент, как внезапно замер от пришедшей в голову мысли: в любой момент могут найти и мою тетрадь с описанием экспериментов, а там ведь с каждым днём всё больше записей. Тренировки подождут. Надо подумать, как можно обезопасить дневник от чужих глаз.
***
Спустя полчаса, так ничего не придумав, я решил отвлечься. Мне нравилось закрывать глаза и вслушиваться в разнообразные, доносящиеся со всех сторон звуки, коими так богата сельская жизнь. Люди, животные, природа – все безостановочно шумят: вот наша соседка слева хлопнула дверью сарая, попутно обругав попавшую под ноги курицу, вот с другого двора доносится скрип колодезного ворота. Живущая дальше по улице брехливая собака опять облаивает прохожего. Полкан гулко гавкает, мол, притихни, и брехунок сразу же замолкает. Где-то вдалеке перекрикиваются две женщины, слов не различить, но вроде не ругаются. Листья деревьев шумят под порывами ветерка, который приносит с собой отдалённое свиное хрюканье.
Внезапно на грани слышимости раздался тонкий писк. Я повернул голову, пытаясь определить направление, и вскоре запищали снова. Как будто котёнок. Странно, учитывая, что ни у нас, ни у соседей не было ни кошек, ни котов. Соскочив с лавочки, я начал медленно двигаться в сторону дровяника, и писк слышался отчётливее с каждым шагом. Да ну, не может быть.
Оказалось, может. За большой поленницей, в дальнем углу сарая, где с незапамятных времён высилась груда разнообразного барахла, я нашёл маленький серый комочек. Прямо в пыльной выцветшей фуфайке, небрежно брошенной поверх какого-то сломанного стула, ползал маленький котёнок. Елозил на пузике, ещё не в силах встать на лапки, поворачивал ушастую головку с узкими щёлочками не открывшихся глазок то в одну сторону, то в другую и звал, звал кошку-мамку.
– Ты откуда здесь, бедолага? И почему один? – я присел на корточки и задал котёнку глупый, но так напрашивающийся вопрос. Он повернул слепую мордочку в мою сторону и погрёб прямиком ко мне, с трудом преодолевая складки фуфайки. Тоненько и смешно чихнул, надышавшись пылюки, и снова начал отчаянно пищать.
– Будь здоров, – ответил я и задумался, что со всем этим делать. Оставить мелкого тут до завтра? А если кошка за ним не вернётся, то он может и не дожить до утра. Я мало что знал о котятах, у нас их никогда не было, поэтому решил обратиться за помощью.
– Тань, у нас в дровянике котёнок маленький лежит и мяучит, наверное, голодный, – сестру я нашёл в нашей общей комнате, из-под кровати были видны только пятки. Понятно, ищет, где пристроить свой дневничок получше. Как по мне, бестолковая идея – надо не в комнате прятать, а вне стен дома, а то быстро найдут.
Из-под кровати выглянула растрёпанная Танька:
– Ты серьёзно? Пойдём, покажешь!
Через минуту мы вдвоём склонились над фуфайкой. Серый комок пищал, не переставая.
– Что нам делать? Я про котят ничего не знаю, – растерянно посмотрел я на сестрёнку.
– Как что? Надо его согреть и накормить, ну ты чего? – как на идиота посмотрела на меня Танька.
– А если за ним кошка вернётся?
– Тогда вообще замечательно. Но, скорее всего, это кошка-кукушка, – Танька почесала пальцем кончик носа.
– Что ещё за кукушка? Это же птица, – не понял я.
– Кукушка, потому что подкинула нам птенца, то есть котёнка, и сбежала! Всё, иди отсюда, сейчас мы с Наташкой что-нибудь придумаем. Лучше проследи, чтобы родители в сарай не зашли, а то они его сразу выкинут.
Танька сбегала за старшей сестрой, после чего я в четыре руки был выпихнут обратно во двор, чтобы не мешался под ногами и не привлекал лишнего внимания. Серый комок был напоен тёплым молоком через платок, если я всё правильно понял. Фуфайку обложили чистыми тряпками, с боков приладили пару бутылок с горячей водой. Девчонки устроили посменное дежурство, потому что кормить и греть котёнка надо было часто. Да и менять тряпки на новые. Ну-ну, посмотрю, как быстро родители вычислят этих заговорщиц.