Евгений Боровиков – Слепой котёнок (страница 10)
Дом со всеми постройками, насколько я знал, построил мамин дед ещё до революции. Ему помогала вся родня, тогда ещё многочисленная, поэтому строили с размахом. Время не пощадило род Беловых: Первая мировая война, две революции, Великая Отечественная – и сейчас нашу фамилию в селе носили только мать да её родители, мои дедушка с бабушкой. Это если не считать меня и близнецов с сёстрами.
Просто сидеть и отдыхать на лавочке мне, конечно же, было скучно. Поэтому я достал из дровяника небольшое полено, поставил его перед собой и принялся глубоко дышать, разгоняя пульс. Цель эксперимента была – повторить то, что произошло вчера со стенкой шкафа. Мы с Ядром уже попривыкли друг к другу, и вскоре оно послушно направило волну Энергии в руку. Я дождался, пока пальцы не начали болеть, приложил их к полену, и то негромко хрустнуло. Присмотревшись, я увидел еле различимую трещину в древесине. Повторив эксперимент ещё четыре раза, я почувствовал, что выдохся: спина покрылась потом, рука дрожала, а Ядро отказывалось работать. На полешке появилось несколько мелких трещин – и всё. Тоже мне, могучее заклинание – ерунда, а не магия.
– Витька, ты чего полено обнимаешь? – Танька, как всегда, подкралась незаметно.
– Соскучился по природе, – буркнул я, смущённый ситуацией.
– Наполняй вторую бочку, юный натуралист, вечер скоро, – пихнула меня в плечо младшенькая из сестёр.
***
Сидение в кустах опостылело ещё полчаса назад, а пронзительные визги и того раньше. Как же не вовремя девчонки решили сходить искупаться на реку, да ещё и в то самое место, в котором я чуть не утонул на днях. Решив не тратить время зря и заняться хоть чем-то полезным, я засел на пригорке спиной к реке, чтобы не отвлекаться, и, соединив руки, гонял Энергию по телу. Всё шло хорошо, пока мне в ухо не вцепились мокрые холодные пальцы.
– Так вот кто здесь засел! А нам любопытно стало – чья это майка сквозь кусты просвечивает. Белов, тебя не учили, что подглядывать нехорошо? Мы же там почти без одежды, – Ледащева неслышно подкралась со стороны реки и теперь пыталась отодрать от моей головы левый локатор.
Скривившись от боли, я без труда освободился из захвата, воспользовавшись тем, что Светка не вытерла как следует руки после купания.
– Да будто нужны вы мне очень. И без одежды вы ещё большие дуры, чем в ней. Я, вообще-то, спиной к реке сижу, не заметила? – хмуро пробурчал я в ответ, делая вид, что не замечаю, как ко мне подкрадываются одноклашки Толоконникова и Мартова.
– Раз так говоришь, значит, точно подглядывал! Девчонки, давайте его в воду кинем! Держи Витьку! – Светка накрепко вцепилась мне в плечо, спасибо, что не зубами.
Убежать я не успел, и через несколько секунд Машка, Дашка и Светка уже тащили моё тощее тельце по направлению к воде. Я дёргался, пытаясь вырваться, но куда там. А в целом и ладно, день тёплый, а одежда потом высохнет прямо на мне.
– Зинка утонула!!! – донёсся с воды вопль, полный отчаяния. Воспользовавшись тем, что меня перестали волочь по песку, я приподнялся и посмотрел на водную гладь. В реке, не так уж и далеко от нашего берега, размахивала руками незнакомая мне девчонка со светлыми волосами.
– Что случилось? – закричала ей Машка.
– Она нырнула и не выплыла! – незнакомка, судя по голосу, вот-вот должна была разреветься.
Я резко дёрнулся, вырываясь, вскочил на ноги и помчался в воду. Ориентиры примерно совпадали, и я догадывался, что случилось с этой самой Зинкой.
Так и оказалось. Под поверхностью воды в тусклых солнечных лучах было видно, как маленькая и худая, словно щепка, темноволосая девочка отчаянно загребала руками, пытаясь выплыть на поверхность, а чёрная пелена рыболовной сети вцепилась ей в лодыжку. Я поднырнул ниже и крепко ухватил Зинку за ступню, тут же получив другой ногой прямо по макушке. Хорошо, что распутать сеть получилось быстро, но воды девчонка всё-таки под конец нахлебалась.
Ревели все. Плакала спасённая, еле откашлявшаяся после того, как я выволок её на берег. Рыдала навзрыд обнимавшая её пухленькая беловласка, которую девчонки называли Тонькой. Даже боевая Машка, закусив губу, размазывала кулаком слёзы, явно стесняясь. Про тихоню Дашу и говорить нечего – она плакала так усердно, как будто за это тоже будут ставить оценку, и нужна была пятёрка. Только Светка держалась, гладя Тоню по голове, но и у неё глазки подозрительно блестели.
– Чего ревёте-то? – недоумевал я, глядя на это. – Всё же хорошо вышло.
– Дурак, а если б она утонула? – Ледащева ткнула меня кулачком.
– Ну не утонула же, – я пожал плечами и попытался переключить внимание честной компании:
– Там сеть на дне, надо бы её срезать, пока ещё кто-нибудь не вляпался. Ножика ни у кого нет?
Сработало – слезопад иссяк. Толоконникова сбегала домой за ножом, и я за три нырка срезал, насколько смог, плотно застрявшую в дне сеть. Вытащив добычу на берег, я скомкал её в шар и засунул подальше в густые кусты. Успокоившись, девчонки засобирались по домам, только несостоявшаяся утопленница активно упрашивала всех не болтать, а то ей от родителей влетит. Толку-то, всё равно вся Берёзовка через день будет в курсе, это же девчонки.
Неожиданно поотставшая от галдящей стайки Светка приподнялась на цыпочках и чмокнула меня в щёку.
– Ты чо? – опешил я.
– Ну, так надо. Спасибо тебе за Зинку, – ответила Ледащева, усердно разглядывая траву под ногами.
– В смысле надо, кому?
– В коромысле! – маленький кулачок прилетел в бок, и Светка, сверкая голыми пятками, побежала догонять своих подружек. Косичка её рыжих волос смешно шлёпала по лопаткам, проступающим из-под майки.
– Бешеная белка какая-то, – хмыкнул я, потирая рёбра.
И только подходя к нашей улице, я вспомнил, зачем вообще припёрся к Бобровке. План был осмотреть место своего двойного Прыжка, в надежде накопать что-то важное и интересное. Я махнул рукой – все следы были уже безнадёжно затоптаны, и ничего я там не найду.
***
Спустя пару дней я внезапно осознал, что постоянно нахожу разные предлоги, которые позволяют мне отложить эксперименты с Прыжком на потом. Я просто боялся, покрываясь холодным потом при одном воспоминании о той боли, которую испытал, влетев рукой в маленький побег во время использования этой способности. Поэтому я собрался с духом и… сознательно отложил исследование Прыжка на неопределённый срок, сосредоточившись на работе с Ядром и тренировке Разлома. Да, я решил назвать своё второе умение Разломом – потому что оно ломало всё, к чему прикасались мои пальцы.
Я временно превратился в маленького демона разрушения. Фарфоровая чашка, получившая выплеск Энергии в белоснежный бочок, разлетелась осколками по всей кухне. Помидорный кустик сломался в местах прикосновения моих пальцев, причём изломы ствола растения были хорошо так размочалены. То самое полено я всё-таки заставил треснуть с третьего захода, и оно раскололось сразу на шесть неровных кусков. Не поддавались только жидкости – по воде расходились круги, как от мелкого камушка, брошенного в лужу, но и только. И пальцы ещё начинали сильно саднить после применения Разлома в жидкостях. В воздухе использование умения вызывало лишь негромкий щелчок, как от сработавшей мышеловки.
Эксперименты продолжились: в книге образовалась вмятина, носовой платок порвался в месте использования способности, кусок хлеба слегка приплющило – меня было уже не остановить, но все результаты тщательно фиксировались в лабораторной тетради. Разные предметы вели себя неодинаково, но ломались или деформировались практически все. Неизменным оставалось только одно – Энергии хватало лишь на пять использований, потом требовался длительный перерыв. Я как будто был колодцем, воды в котором хватало всего на пять вёдер, а затем нужно было ждать несколько часов, пока она снова наберётся.
Ещё мне постоянно хотелось есть. Не так, конечно, как в тот день, когда зарастала рана на руке, но почти постоянное чувство голода ужасно раздражало. Мать уже обратила внимание на мой разыгравшийся аппетит и пообещала особо противное средство от глистов, если я не перестану «жрать как поросёнок».
Получив по шее за разбитую чашку и полкило сахара, умыкнутого и съеденного с хлебом, я пригорюнился. Ну почему учиться волшебству оказалось настолько сложно, что одним из ограничителей является простая еда? И ведь только начало мая на дворе, по садам и огородам села вдоволь не полазаешь, а на наших грядках ещё даже редиска не созрела. Впрочем, зуд первооткрывателя не давал мне прекратить эксперименты, несмотря на голод.
***
В понедельник мы с мушкетёрами засели в пустующем классе на втором этаже и играли в снайперов. Раскрытые настежь окна располагались над центральным входом в здание, поэтому расстреливать покидающих школу после окончания уроков учеников сушёным горохом было одно удовольствие. Рогатка, а то и несколько, имелась у каждого уважающего себя пацана, а их изготовление являлось практически официальной дисциплиной соревнований в мальчуковой табели о рангах.
Первое своё дальнобойное оружие я смастерил в шесть лет. Увы, прослужило оно всего день – рогатулька была очень тонкая и быстро сломалась. Но настрелялся я тогда от души, так что следующее поделие не заставило себя долго ждать. В ход шло всё: кожаные вставки от старой обуви, аптечные жгуты, резинки от белья, камеры от велосипедных колёс и волейбольных мячей. В качестве снарядов использовались камешки, горох, рубленая проволока, шишки, рябина. Самые крутые боеприпасы получались из шарикоподшипников, но их достать удавалось очень редко, и счастливчик мог выменять идеально круглые стальные шарики практически на что угодно.