Евгений Бочкарев – Синяя книга (страница 16)

Фрей нахмурился.

– Не понимаю. Ясно, что знаний тогда было больше, чем сейчас. Но, честно говоря, твои слова звучат, как сказка. Причем здесь какие-то жизни, смерти?

– Хороший вопрос! – воскликнул Никс – Я на него отвечу, как и обещал. Но сначала ты. Что представляет собой магия сейчас?

– Хм. В данный момент есть два клана, каждый со своим видом магии. Синий клан воздействует на разум живых людей: чтение мыслей, создание определенных эмоций и тому подобное. А Белый клан работает с душами умерших людей, общается с ними и воздействует на них. Это если говорить кратко.

Никс удовлетворенно кивнул.

– Хорошо. А если подумать и соотнести мои слова с твоими?

– Ну, в целом да, вроде все сходится, – задумчиво произнес Фрей. – Жизнь – это живое сознание. Смерть – это души умерших людей… – Он запнулся и продолжил: – У меня, правда, было предположение, что наша магия едина и мы все, так или иначе, взаимодействуем на сознание. Но в силу, наверно, внутренних особенностей только в каком-то одном состоянии.

Фрей выжидающе посмотрел в глаза собеседника. Наконец-то эти мысли были озвучены вслух, и он очень хотел узнать реальный расклад. Никс оправдал его ожидания, но не так, как рассчитывал юноша.

– Чушь, – громко припечатал древний маг.

После этих слов он встал и принялся ходить вдоль стены напротив Фрея.

– Чушь, – повторил он. – Ты очень близко. И очень далеко. Абсолютно верно, что предрасположенность к магии у всех разная. И два ваших клана – этому логичное подтверждение. Но! Живое сознание, его мы коротко называли ментал, и души умерших – это не то, на что воздействуют маги. И, кстати, эти ваши синие и белые цвета вообще ничего не значат, у магии нет цвета. Раньше не было никаких кланов, были просто люди, владеющие определенными возможностями. И изначально эти возможности были одинаковы у всех. Но, как ты и сказал, в силу неких внутренних особенностей и предпочтений при дальнейшем обучении ученики делились на два потока. Они совершенствовали одну конкретную грань своего дара. При этом вторая грань также оставалась доступна, но недостаточно развита для чего-то выдающегося. И эти две грани дара, которые были у тебя и у вас всех прямо перед глазами, – Никс остановился и посмотрел прямо в глаза собеседнику, – это магия Жизни и магия Смерти.

– Магия Жизни и магия Смерти? – обалдело переспросил Фрей.

Мужчина, довольный произведенным впечатлением, ухнул обратно в свое кресло.

– Именно! Все в мире состоит из двух процессов: рождение и смерть, расцветание и увядание, рассвет и закат и так далее. И магия, которая является естественной составляющей мира вокруг, также соответствует законам мироздания.

– То есть современный Синий клан – это маги Жизни, а Белый клан – маги Смерти? – спросил Фрей.

– Да. И, повторюсь, при этом у вас всех остается возможность пользоваться другой гранью.

– Жизнь. Смерть, – произнес юноша, задумавшись. – Эти вещи... они как будто намного серьезнее того, что маги могут делать сейчас. Значит ли это, что раньше маги могли большее?

– Значит, – подтвердил Никс. – То, что вы можете сейчас, – это лишь крохи былых возможностей. Чтобы ты понимал, такие вещи, как возвращение к жизни недавно умершего человека или полный контроль своего физического тела, были в порядке вещей.

Услышав звуки шагов, собеседники замолчали. Видимо, пришло время очередного приема пищи. Так и оказалось. Нескладный юноша появился с той стороны решетчатой двери. Быстро стрельнув глазами внутрь камеры и пробежав все пространство от угла до угла, он спокойно просунул сверток с едой сквозь прутья решетки и положил его на пол, забрал старый и не спеша удалился. Ни единого слова, ни единой эмоции. Как обычно. На сидящего Никса он при этом не обратил никакого внимания. Тот, кажется, ни капельки этому не удивился.

Дождавшись, когда звуки уходящих шагов полностью исчезнут, Фрей сказал:

– Тебя вижу только я. Почему? Ты дух?

– Не совсем. – Никс побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Дух – очень… непрочная конструкция. А я, хм, слепок духа и сознания. Чтобы было проще, скажу так – ментальная копия, жившего когда-то человека. Со всеми его воспоминаниями и личностью. Не будем вдаваться в научные дебри, сейчас ты этого не поймешь.

– Ничего не ясно, но если… – начал юноша, однако Никс перебил его на середине фразы.

– А дальше ты задашь три вопроса. Только три.

– В смысле? – удивился Фрей. – Почему?

– Так и быть, эти вопросы я не засчитаю. Потому что маг всегда должен думать. И понимать, что для него по-настоящему важно в любой ситуации. А ты маг. Хоть твои способности и хуже всего того, что я когда-либо видел.

– Обидно. – И особо не задумываясь, он спросил: – Почему ты оказался именно здесь, со мной?

Никс удовлетворенно хмыкнул.

– Хорошо поставил вопрос. Тот прекрасный меч, который ты нашел, был когда-то моим, – Никс указал пальцем на предмет, – был тем якорем, в котором я закрепил свой слепок. Такие сложные конструкции не могут просто болтаться непонятно где, им нужна привязка к чему физическому, неодушевленному. Я все время был в нем.

Древний маг замолчал, давая понять, что ответил. Фрей улыбнулся и приподнял одну бровь, давая понять, что ответ неполный. На всякий случай решил ничего не говорить, а то засчитают фразу как очередной вопрос. Деду палец в рот не клади, это уже было ясно.

Никс хохотнул и выставил руки вперед.

– Хорошо, отвечу до конца. Уже воплотившись в образе ментальной копии, я понял, что допустил ошибку в расчетах. Грустно, но неудивительно, все-таки создание копии – очень сложный и личный процесс. Про такое никому не рассказывают и ни с кем не советуются. Работу над ошибками, как ты понимаешь, сделать не получилось. – Мужчина грустно вздохнул и продолжил. – А ошибка заключалась в том, что я не мог сам обратиться к кому-либо. Мой посыл изнутри никуда не уходил. А вот на обращение снаружи я мог отреагировать и установить связь. Но в здравом уме, видишь ли, никто не может предположить, что в клинке коротает свой досуг маг жизни.

С течением разговора Фрей все больше убеждался, что он не сошел с ума. Вещи, которые рассказывал древний маг, никому и никогда в жизни не могли прийти в голову. Слишком нелепо, сказочно, сложно. У него начал формироваться в голове третий вопрос. Но озвучивать его или нет – зависело от ответа на второй.

– Действительно неприятность, особенно когда цена ошибки – несколько сотен лет одиночества. – Юноша аккуратно подбирал слова, пытаясь не ляпнуть лишний вопрос. – С этим более-менее ясно. Я нашел клинок, в которым ты… обитал. Ты не мог ко мне обратиться, а я даже не пытался, что логично. Но сейчас ты прямо передо мной, и не по моей прихоти уж точно. – Фрей помедлил и, делая небольшую паузу после каждого слова, спросил. – Что изменилось за пять лет моего заточения, что ты смог мне показаться?

Все то время, что юноша говорил, Никс внимательно ловил каждое слово собеседника, прослеживая всю цепочку его мысли и распознавая все недосказанности. Услышанное его удовлетворяло. Выдержка паренька была на высоте, он полностью отдавал себе отчет в том, что говорил. И это учитывая обстоятельства их разговора. Вопрос ему тоже понравился, он даже показательно сделал пару хлопков в ладоши.

– А ты молодец, абсолютно закономерный вопрос. – Никс поудобнее устроился в кресле, вытянув во всю длину ноги, и добавил: – На словах тут все просто. И очень сложно на деле. Самый первый контакт был, когда ты однажды столкнулся с магом смерти. И именно тогда, как бы это странно ни прозвучало, ты обратился ко мне. Не лично, конечно, ко мне, но установить слабую связь у меня получилось. А вот уже потом, начав погружаться в свой придуманный мир, твое сознание в итоге настолько глубоко туда погрузилось, что твоя личность чуть сама не стала иллюзией. В какой-то момент структура твоего мира и тебя самого больше приблизилась к моему теперешнему состоянию, чем к состоянию реального, здорового человека. У меня получилось попасть в твой мир и настроить с тобой связь. Это было четыре года назад.

– Как четы… – Фрей резко оборвал себя, еле сдержав удивление. Четыре года – это очень давно, хоть он и плохо воспринимал течение времени в нынешнем состоянии.

– Вот и третий вопрос, – заухмылялся древний.

– Даже не думай, хитрый ты лис! Я ничего не спрашивал. – Фрей запнулся. – Просто удивился. Не спрашивал.

– Ла-адно, так и быть, – протянул Никс. – Соглашусь. Твое бурчание было слишком глупой реакцией, чтобы считать это за серьезное высказывание.

Мужчина даже хохотнул собственной шутке пару раз. Потом чуть более серьезно продолжил:

– Так вот. Это было четыре года назад. Я решил сначала внимательно присмотреться со стороны. Все-таки ситуация сложилась интересная. Ты один, в выдуманном мире, погружаешься все глубже и глубже в свое сознание. Если тебя вдруг смутит продолжительность моей экскурсии в четыре года, то ты должен понимать, что для меня это чуть ли не мгновение. Честно говоря, я уж думал, придется тебя оттуда силком вытаскивать. И был приятно удивлен, что этого не потребовалось. Думаю, при личной встрече тебе следует сказать спасибо своей беловолосой госпоже.

Фрей молчал. Удивляться не было сил. Все слова Никса было безумными, странными, невозможными. И при этом жутко интересными. Он понимал, что, независимо от итогов этой беседы, его жизнь уже никогда не будет прежней. Прошлое уже казалось немного пресным и неправильным, хотя он получил самые крохи информации о том, как было раньше и какая сила на самом деле таится в магах. Даже не крохи, еще меньше. Врожденное любопытство в итоге заставит учиться новому и узнать забытое. Как бы то ни было, перед ним открылась новая дверь, и он не собирался упускать этот момент.