Евгений Бочкарев – Синяя книга (страница 15)
Эта мысль стала маяком, который вернул его к реальной жизни. Помогла бороться с ночными ужасами. Теперь, когда он снова мог трезво рассуждать, было понятно, что про него забыли. Причины сейчас были не важны, главное – факт. И рассчитывать он может только на себя. Нужно как-то выбираться, но как? Надо думать.
Фрей возобновил тренировки и полноценное питание. И довольно быстро нагнал свою прежнюю форму. Нагнал и перегнал. Свободное время и цель – прекрасный стимул. Он все так же возвращался в собственный нереальный мир и проводил время в библиотеке с молчавшей рядом Лис, но теперь не как отшельник в свою пещеру, а как уставший путник за толикой живительной влаги.
Единственный вариант побега, самый очевидный, довольно скоро провалился. Воздействовать на разум юнца, который приносил еду, не получилось. Там стоял такой мощный блок – непонятно, как к нему вообще подступиться. Других идей пока не было.
Он продолжал думать. Продолжал тренироваться. И так дни шли за днями.
Фрей проснулся. И причиной его пробуждения был звук. Не открывая глаза, прислушался. Все тихо. Если бы принесли питание, то шума было бы на все подземелье. Тогда что же это? Он продолжал лежать с закрытыми глазами. Спустя пару минут тишины убедился, что ему просто показалось.
– Долго еще будешь лежать, как устрица на дне? – раздался громкий басовитый голос.
По коже Фрея табуном побежали мурашки. Не показалось. Собравшись с духом, открыл глаза и медленно сел.
– Недолго, – бросил он в ответ, дерзко посмотрев в глаза собеседнику.
Посмотреть было на что. У дальней стены его камеры стояло большое кожаное кресло. Резные деревянные вставки на подлокотниках и по бокам выглядели очень красиво и очень дорого. Неуместная здесь роскошь. Белый цвет мебели на фоне тусклых серых стен еще больше подчеркивал эту неуместность.
И в этом большом кресле сидел человек. Большой человек. На первый взгляд выше Фрея как минимум на две головы, а тот был не самого низкого роста! Связки мышц бугрились под абсолютно черным костюмом и каждый раз приходили в движение, когда человек шевелился. Загорелое обветренное лицо украшала лысая голова и черная густая борода. Весь внешний вид сочетал в себе признаки головореза или моряка. Пират? Только глаза выделялись из общего образа. Проницательные. Умные.
Гость, продолжая наблюдать за Фреем, вальяжно положил ногу на ногу.
– Никс, – бросил он.
– Что? – недоуменно отозвался юноша.
– Так меня зовут, – терпеливо ответил гость.
Фрей сел поудобнее и спросил:
– Кто ты такой, Никс?
– Кто ты такой, – задумчиво повторил мужчина, смотря куда-то вверх, потом перевел взгляд на собеседника. – Не думаешь, что это несколько… неуважительно? Я ведь явно старше. А возможно, опытнее, опаснее.
– Не вижу повода для уважения. Седина еще не говорит о наличии заслуг или ума. Уважение нужно заслужить.
– Тут ты прав. Храбрец, ходящий только в штиль, не может зваться храбрецом.
– Хм… допустим. Так кто ты такой? – повторил Фрей свой вопрос.
– Вот ты заладил. Сложно ответить коротко, но вот уж чего, а времени у тебя точно в избытке, – весело сказал Никс. – Поэтому я готов ответить развернуто и с удовольствием.
Юноша выжидающе глядел на собеседника.
– Что ты на меня так смотришь? – возмутился мужчина. – Ты ни с кем не разговаривал всего лишь пять лет, я же молчал все четыреста. Ясное дело мне охота поговорить!
– Что, прости?.. – Фрей был сбит с толку.
Никс хмыкнул и сказал:
– Что тебя смутило? То, что ты сидишь в этой конуре уже пять лет? Или то, что мне не с кем было поговорить четыреста?
Юноша пытался сложить в голове эти два утверждения. Не получалось.
– Подожди. Я тут, конечно, чертовски долго, но точно не пять лет! Это же уйма времени. Такое не пропустишь!
– Ну правильно. Когда погрязнешь в собственных иллюзиях, время в реальности вообще перестаешь замечать.
Фрей, выпучив глаза, смотрел на Никса, тот продолжал:
– Но это меньшая из бед. Настоящая проблема наступает, когда совсем уже теряешь связь с реальностью и начинаешь путать действительное с иллюзорным. Ну, или насовсем уходишь к себе в голову. Тут уже тебе ни еда, ни вода не нужны. Физическое тело просто умирает.
Мужчина, выдав такую информацию, замолчал и уставился на паренька. Паренек открывал и закрывал рот, пытаясь понять, насколько это все правдиво. Поймал себя на этой растерянности. Сделал парочку глубоких вдохов и выдохов. Успокоился. Никс, наблюдавший за ним, удовлетворенно кивнул и, забарабанив ладошками по ручкам кресла, совсем как маленький ребенок, спросил:
– И твой следующий вопрос?.. – протянул он.
– Кто ты такой? – повторил Фрей фразу уже в третий раз.
Барабанная дробь резко остановилась.
– Да чтоб тебе якорь в … – прогремел голос, эхом разлетаясь по маленькой каменной камере, но мужчина успел себя остановить и более спокойно продолжил: – Извини, подрастерял привычку культурного общения. Что ты такой скучный? Из всего многообразия вопросов ты задал самый… обычный!
Фрей молчал. Ждал. Горазд же этот дед увиливать от прямого вопроса. Собеседник решил все-таки ответить.
– Я Никс. Магистр магии Жизни. Один из двух чародеев в Совете императора. И мое физическое тело погибло четыреста лет назад. Доволен?
Мужчина выжидающе посмотрел на паренька. Фрей молчал. Потом расхохотался.
– Я все понял, – сказал он, продолжая смеяться; на глазах выступили слезы. – Я сошел с ума. Ты просто мое больное воображение!
– Вот значит как? Сошел с ума, – зло произнес Никс. – А твое больное воображение способно на такое?
Мужчина встал, сделал несколько шагов к кровати и, не размахиваясь, дал оплеуху веселившемуся парню. Оплеуха была несильная, но здоровяк не рассчитал и все равно выбил из Фрея весь дух. Веселье сразу прекратилось. Оклемавшись, он посмотрел на этого грубияна, который опять как ни в чем не бывало сидел в кресле, и сказал:
– Так лучше, но мог бы и помягче. И это ничего не доказывает.
– Ты не барышня, чтобы помягче. А я не твоя беловолосая госпожа.
– Так. Стоп. Ты же понимаешь, что этим высказыванием только подтверждаешь мое предположение?
Никс молча улыбнулся, ощерив все свои зубы.
– Катастрофа, – выдохнул юноша – Видимо, разговор будет долгий. Ладно. Предположим, все так, как ты говоришь. Давай по очереди. Итак, ты умер четыреста лет назад?
Мужчина кивнул.
– И сейчас ты, абсолютно здоровый, сидишь тут в этом шикарном кресле?
Никс, прищурив глаз, приподнял одну руку, выставил пальцы в стороны и покачал ладонью.
– Не совсем так? – предположил Фрей.
Собеседник опять широко улыбнулся и кивнул.
– Мы что, теперь играем в угадайку?! – вспылил юноша.
Улыбка Никса стала еще шире, хотя уж куда больше. Снова кивок. Фрей разозлился не на шутку и уже готов был начать выражаться самой нецензурной бранью, какую только знал. Мужчина не выдержал и заржал. Громко, от всей души. От удовольствия даже начал прихлопывать по ноге одной рукой.
Фрей, не выдержав, приложил руку ко лбу и выдохнул:
– Это бездна знает что.
Но, не выдержав заразительного смеха собеседника, тоже рассмеялся. Ситуация была абсурдная и действительно веселая. Так они и смеялись, два одиноких узника.
Когда веселье сошло на нет, напряжение, витавшее все время в воздухе, стало менее тягучим. Какой-никакой, но контакт между людьми был установлен. Теперь нить разговора взял старший.
– Подожди. Повеселились немного, и хватит. Все вопросы написаны у тебя на лбу, и я на них отвечу по ходу дела. Сейчас же уясни главное. И имей в виду: все, что я говорю, – истинная правда.
Он выжидающе посмотрел на парня, после его кивка продолжил:
– Я на самом деле магистр магии Жизни, умерший несколько сотен лет назад. Ты знаешь легенды, что давным-давно жили чародеи, владевшие магией. Колдуны, которые сами собой представляли настоящую силу и власть – с их мнением считался сам император. Так вот, для меня это не легенды, а действительность. Я жил в то время.
Никс сделал паузу, ожидая вопроса. И дождался.
– Допустим… – неуверенно произнес юноша. – Но сам говоришь, что ты умер. А сейчас сидишь здесь.
– Все верно. Почти. Маги моего времени получали звание магистров не просто так, как это у вас сейчас, а за реальное мастерство. За огромный опыт. За настоящие знания. И одной из возможностей, которые открывались перед магистрами после долгих лет постижения магической науки жизни и смерти как раз было продолжение жизни после смерти.