Евгений Бенилов – Человек, который хотел понять все (страница 2)
КС, связанные с личностью регистрируемого;КС, связанные с личностью первичного регистратора;КС, связанные с природными катаклизмами.
Типичным примером КС 1-й группы является вышеупомянутый психологический шок регистрируемого. Критической ситуацией также считается обострение какой-либо болезни у одного из лиц, состоящих в отношениях регистрирования. Что же касается КС 3-й группы, то за время существования Регистратуры таковая была зафиксирована лишь однажды (см. Приложение 5); соответственно, понятие КС 3-й группы включается в Методические указания лишь согласно традиции, а сопутствующие разъяснения ввиду их неактуальности сведены к минимуму.
Перейдем теперь к подробному описанию КС, возникающих при формировании...»
Здесь текст обрывался. Ниже последней строчки располагался номер страницы – 14.
Заинтригованный Франц начал рыться на столе в поисках следующей страницы, но сразу понял, что шансы малы: желтая от времени бумага лежала в несколько слоев. Ему попался титульный лист от «Дополнительных разъяснений к методическим указаниям первичному регистратору», копия Приказа по Регистратуре № 206/11 «Об усилении борьбы с непроизводственным расходом бланков» и уйма других документов. Попадались и разрозненные листы «Методических указаний первичному регистратору», однако искомая пятнадцатая страница исчезла без следа, а понять что-либо в остальных было невозможно. Франц нерешительно посмотрел на папки в шкафах (они могли содержать какую-нибудь связную информацию), но вдруг понял, что слышит тихое сопение. Привстав, он перегнулся, чтобы заглянуть за стол, и... отпрянул.
Скорчившись на четвереньках, из-под стола выглядывал пожилой человек в очках. Глаза человека были полны слез.
Воцарилось неловкое молчание.
3. Иван Иоаннович
Франц разлепил внезапно высохшие губы:
– Кто вы?
Пожилой человек завозился, слегка изменив позу. Лицо его от неудобного положения покраснело и покрылось испариной.
– Вам плохо?
Человек дернулся и неожиданно завопил резким, гнусавым дискантом:
– Да, мне плохо, милостивый государь!... Я слишком стар, чтобы долго сидеть скрючившись... и это унизительно! Да-с, молодой человек, унизительно!
Франц оторопел.
– Отчего же вы не встаете? – спросил он неуверенно. – Вам помочь?
Кряхтя и всхлипывая, старик встал и медленно, с усилием поднял кресло. Eго лицу покраснело, по щекам текли скудные слезы.
– Кто вы? – осведомился Франц.
– Первичный регистратор.
– А почему плачете?
Старик закрыл лицо ладонями и зарыдал в голос...
Лишь через две минуты увещеваний всхлипывания стали реже, и Регистратор отнял ладони от лица. Он все еще выглядел, как побитая собака, однако согласился сесть в кресло и заговорил более или менее связно.
– Понимаете ли, молодой человек, я проходил переподготовку – два года. А потом вышел на службу. Да-с, молодой человек, вышел на службу, хотя некоторые утверждали... – голос его дрогнул, и он замолчал.
– И что? – подбодрил Франц.
– Я сидел здесь по восемь часов в день! – неожиданно выкрикнул старик. – Пять дней в неделю!! Два месяца!!! И ни одного регистрируемого за все время... – голова его тряслась, на шее набухли жилы.
– Стоит ли из-за этого переживать? – попытался успокоить его Франц.
– Стоит! – горечью возопил старик. – Ибо я того... сплоховал! Они, наверное, были правы.
– Кто «они»?
– Те, на переподготовке... – глаза Первичного Регистратора снова подернулись слезами, и Франц поспешно сменил тему:
– Ладно, бог с ними. Вы лучше объясните, как оказались под столом. Вам стало плохо?
Он опять не угадал: слезы потекли по щекам Регистратора, из уст исторгся поток бессвязных слов. Приведенный потом в систему, рассказ старика выглядел примерно так.
После переподготовки Регистратор (представившийся Иваном Иоанновичем) вышел на службу и к настоящему моменту проработал около месяца. И за все это время у него не было ни одного регистрируемого! Иван Иоаннович вовремя приходил на работу, просиживал в кабинете положенные часы, потом уходил домой; приходил, не опаздывая, на следующее утро; однако отсутствие работы сильно угнетало его. На службе он читал книги, дремал – в общем, скучал. И так продолжалось до сегодняшнего утра, когда к нему поступил, наконец, первый регистрируемый. Несмотря на полную неожиданность визита, Иван Иоаннович справился с Регистрацией (по собственной оценке) блестяще...
На этом месте своего рассказа Регистратор заметно помрачнел.
– Увы, молодой человек, – запинаясь, сказал он, – я все же допустил одну ошибку. Но вы должны меня понять.
– Я понимаю, – с готовностью подтвердил Франц. В который раз ему показалось, что он узнает что-то содержательное.
Старик погрузился в горестное молчание.
– Я понимаю, – повторил Франц.
Иван Иоаннович вздрогнул и медленно, с неимоверными паузами выговорил:
– Я... по ошибке... отдал ему... текст... Обращения.
– И что? – осторожно поинтересовался Франц.
– А то! – плаксиво вскричал старик. – Теперь его у меня нет! – помолчав, он неожиданно спокойно добавил: – А наизусть я не помню, ибо забыл.
В комнате стало тихо. Иван Иоаннович твердо, без тени раскаяния, смотрел Францу в лицо. Слезы на его глазах высохли.
– И что теперь? – спросил Франц.
– Ничего.
– А что делать мне?
– Берите Анкеты и ступайте в Зал Заполнения... – старик покопался в столе и достал стопку каких-то бланков, – ...вот. А Обращение, молодой человек, я вам зачитать не могу-с. Раньше надо было приходить.
Франц машинально принял бланки. Иван Иоаннович встал, Франц из вежливости встал тоже. Шагнув в сторону, старик открыл неприметную низкую дверь в углу кабинета.
– Прошу-с, – коротко сказал он.
Франц остановился на пороге (дверь вела в большую, ярко освещенную комнату) и повернулся к старику.
– Но вы мне так ничего и не объяснили... – раздраженно начал он и осекся.
Во всей фигуре Ивана Иоанновича произошли неуловимые изменения. Франц только сейчас заметил, что старик был одет в очень изящный, хотя и старомодный, черный костюм и белоснежную рубашку. На носу красовались вовсе не очки, а пенсне в тонкой золотой оправе. Стан Ивана Иоанновича аристократически распрямился, да и не выглядел он теперь старым – так, лет пятьдесят, не больше. Метаморфоза была полной... перед Францем стоял другой человек.
– Па-апра-ашу, – твердо повторил Регистратор. У него изменился даже голос: гнусавый дискант превратился в звучный бас.
Ослушаться во второй раз Франц не посмел. Он шагнул вперед, и дверь за его спиной захлопнулась.
4. Заполнение анкет
Несколько секунд ошарашенный Франц помедлил, прислонившись спиной к закрытой двери... он не вполне понял, что произошло. Сначала старый черт сидел под столом, потом плакал и нес околесицу и, наконец, вышиб размякшего Франца из комнаты... очевидно, все это было тщательно разыгранным представлением! Он повернулся и попытался вернуться в логово старого проходимца, однако ручки на этой стороне двери не было.
Франц нехотя отошел и огляделся.
Зал Заполнения Анкет представлял собой хорошо освещенную, просторную комнату, в центре которой стоял письменный стол и, по разные стороны от него, два стула. Стены были увешаны образцами заполнения Анкет, то есть стандартными бланками, исписанными каллиграфами с фамилиями Смит, Шварц и Родригес. Вздохнув, Франц сел за стол и приступил к заполнению Анкет.
Бланки, которые всучил ему Иван Иоаннович, нумеровались от единицы до девяти, а номером ноль была помечена «Инструкция анкетируемому». Последняя состояла из трех пунктов:
Анкеты заполнять только карандашом (ищи в ящике стола);Ничего не зачеркивать, пользоваться ластиком (ищи в ящике стола);Антропометрические измерения производятся во Вспомогательном Помещении (дверь сбоку).
Первая Анкета была посвящена как раз антропометрическим данным; Франц прошел во Вспомогательное Помещение. Помимо измерителя роста и медицинских весов, там имелось:
ручной динамометр,
динамометр для измерения становой силы,
полный набор приспособлений для антропометрии по системе Бертильона,
дактилоскопические принадлежности
и многое, многое другое.
Дивясь продуманности оборудования (все необходимые измерения можно было проделать без посторонней помощи), Франц быстро занес результаты в Анкету. Дальше дело пошло медленнее.