Евгений Бенилов – Человек, который хотел понять все (страница 1)
Человек, который хотел понять все
Пролог
В том, что произошло в тот день, виноват был сам Франц: устанавливая предыдущим вечером будильник, он не включил звонок. Разбудили его, в результате, гулявшие по лицу лучи солнца... посмотрев на часы, он обнаружил, что должен выехать из дома через 22 минуты, а иначе опоздает на работу. Обычный распорядок утренней жизни полетел в тартарары; Франц лишь успел принять душ, почистить зубы и проглотить, обжигаясь, чашку растворимого кофе. В 8:32 он уже выводил машину из гаража. Езды до университета, при удачном раскладе, всего 23 минуты, плюс еще 5 – до аудитории, глядишь, можно поспеть, если по дороге не будет пробок. А в самом крайнем случае подождут студенты пару минут... и тут он вспомнил, что конспект по дифференциальной геометрии остался дома, так что все вычисления во время утренней лекции придется воспроизводить у доски. Впрочем, бог с ним, не самое страшное.
Воздух с ровным гулом обтекал машину, на бледно-голубом небе покачивалось ярко-желтое солнце.
«Сдаюсь! – сказал Франц самому себе. – Утро испорчено и через час должно быть забыто. Что у меня после лекции? Дело номер один: добить вчерашний интеграл, а то вся задача застряла на мертвой точке. Дело номер два: позвонить экс-супруге и договориться забрать на выходные сына... вот только куда с ним пойти непонятно: зоопарк надоел, в кино ничего путного не идет. Ладно, что-нибудь придумаем. А для сегодняшнего вечера и придумывать ничего не надо – вечером будет Лора. Будет прохладная майская ночь и неспешная прогулка от университета до ее дома...» Франц воспрянул духом, воображая, как Лора откроет дверь, и он скажет: «Привет! Давно хочу спросить – зачем тебе такой длинный хвост?» А она засмеется и ответит: «Чтобы больше нравиться тебе, моя внученька!» Раздражение из-за опоздания на лекцию и застопорившейся работы исчезли; подумаешь, интеграл расходится – с этим он разберется... посидит, подумает и разберется! Ему всего лишь тридцать три, неделя-другая роли не играет.
За окном машины проносились последние пригородные коттеджи, ровно подстриженные газоны, игрушечные фонари на тонких ножках... Не сбрасывая скорости, Франц въехал в город – и сразу же застрял у светофора. Медленно текли секунды. Около следующего светофора опять пришлось стоять; Франц начал нервничать... он не любил опаздывать. Остаток пути он гнал на семидесяти километрах в час – и на тех же семидесяти вылетел на площадь перед университетом.
Тут-то все и произошло.
С тротуара впереди его машины шагнула на дорогу копавшаяся в своей сумочке девица. Франц вывернул руль влево и резко затормозил. Последнее оказалось ошибкой: сзади ему поддал невесть откуда взявшийся «Джип», и его машину выбросило на встречную полосу – прямо перед большим грузовиком, почему-то толчками (показалось?) надвигавшимся на него. Потом раздался беззвучный удар, тысячи извилистых трещин змейками пробежали по ветровому стеклу; Франца подняло с сиденья и мягко, но неуклонно потащило вперед.
Боль он почувствовать не успел, просто все вокруг отчего-то прекратилось.
Регистратура
1. Коридор
Сколько времени он пробыл без сознания. Франц не знал, ибо часов на его руке почему-то не оказалось. Он сидел в глубоком кожаном кресле, на подлокотнике которого стояла медная пепельница, на краю которой лежала дымящаяся сигара. Кресло располагалось у стены уходившего вправо и влево коридора, напротив находилась дубовая дверь с непонятной табличкой 21/17/Р. За дверью одиночно тюкала пишущая машинка.
Франц помотал головой, пытаясь отогнать окутывавшую его странную сонливость. «Что ж, сонливость как единственный результат автокатастрофы – считай, повезло. Или я... того... пострадал?» Он неуклюже встал, и задетая локтем пепельница с грохотом покатилась по полу. Франц подобрал ее и погасил сигару, потом несколько раз потопал ногами: если не считать странного-таки ощущения сонливости, он чувствовал себя в полном порядке. Одет в те же джинсы, свитер и ботинки, в которых выехал сегодня утром из дома. Не хватало лишь часов. Он проверил карманы: носовой платок, бумажник – часов не было и там. Признав, что в этом направлении он зашел в тупик, Франц посмотрел направо... и у него закружилась голова.
Коридор уходил в бесконечность
Через каждые десять метров в левой стене располагались двери, напротив которых стояли одинаковые кожаные кресла с одинаковыми медными пепельницами на подлокотниках (дымившихся сигар, правда, не было). Стены коридора покрывала неброская серая краска, на полу лежал блеклый коричневый линолеум. Над дверями красовались стеклянные табло с выключенной сейчас подсветкой. Франц прошел вперед – на следующей двери висела табличка 22/17/Р. Дверь была заперта (он подергал за ручку), и никаких звуков оттуда не доносилось. Еще дальше виднелась дверь с табличкой 23/17/Р.
Он зажмурился, потом посмотрел вперед еще раз.
И еще раз увидел: бесконечность.
«Дано: бесконечный коридор и запертые двери. Начнем с коридора: я всегда думал, что бесконечных коридоров не бывает... или же бывает? – как всякий порядочный ученый, Франц чувствовал необходимость верить своим глазам. – Скажем так: вообще не бывает, а здесь/сейчас бывает... С коридором разобрались быстро (ха-ха-ха!), но что у нас с дверями? Все пронумерованы, причем как-то непонятно: что означает повторяющаяся комбинация 17/Р? И вообще с этой нумерацией что-то не то, что-то здесь обязательно нужно понять... Господи, да проясни же мне мозги! А, вот что: если вправо номера дверей увеличиваются, то ведь влево они должны уменьшаться? То есть где-то есть
Франц почувствовал возбуждение, сонливость исчезла; он резко повернулся и зашагал, стараясь не смотреть вперед. Вопрос о начале коридора почему-то стал очень важным для него: Францу казалось, что, прислонившись спиной к тупику возле первой двери, он получит точку отсчета и сможет понять хоть что-нибудь. Он ускорил шаг. Перед глазами проплывали двери, взглянуть вперед он по-прежнему не решался. 10/17/Р, 9/17/Р, 8/17/Р... почти перейдя на бег, он миновал дверь с табличкой 2/17/Р. Наконец, в поле зрения вплыла желанная дверь 1/17/Р, однако коридор и не думал кончаться. Догадка забрезжила в мозгу Франца – и увидев табличку 0/17/Р, он не удивился. Сделав по инерции еще несколько шагов, он посмотрел вперед (эхо его шагов, отражаясь от стен, побежало по ломаной линии вперед, вперед, вперед...). Коридор был бесконечным и с этого конца, а очередная дверь, как и следовало ожидать, имела номер –1/17/Р.
Шаркая от разочарования ногами, Франц подошел к ближайшему креслу и сел. Почему-то мешали руки... а, ну да: все это время он таскал с собой окурок сигары и пепельницу. Франц умостил их на подлокотнике кресла и задумался: перспектив видно не было. Хотя... да, возле двери 21/17/Р – «его» двери – он слышал стук пишущей машинки. Франц встал и поплелся назад. Обратная дорога показалась намного длиннее; он тащился, погрузившись в безмыслие, и не сразу заметил, что к звукам его шагов примешиваются равномерные щелчки. Он посмотрел вперед: стеклянное табло над одной из дверей мигало. Большого интереса к такому развитию событий он почему-то не испытал и даже не ускорил шаг.
Оказалось, что табло мигало как раз над дверью 21/17/Р. «Входите», – прочитал Франц и постучал. За дверью послышался грохот, будто там уронили что-то тяжелое, но ответа не последовало.
Франц нажал на дверную ручку и шагнул вперед.
2. Комната 21/17/Р
Комната, где он оказался, была невелика и захламлена. Вдоль стен стояли массивные допотопные шкафы мореного дерева с застекленными дверцами, сквозь пыльные стекла виднелись неровные ряды картонных папок. На шкафах и под шкафами лежали неровные стопки конторских книг, из расположенной в углу урны извергался поток скомканных бумаг. В другом углу, на полу стояла пишущая машинка. Посередине комнаты высился монументальный двухтумбовый стол, заваленный толстым слоем бумажного хлама; позади валялось, опрокинутое на бок, обшарпанное кресло. Перед столом стоял стул. Комнату освещало скудное мерцание лампы дневного света, окон не было. Людей тоже.
Франц шагнул вперед, опустился на стул, взял со стола первый попавшийся лист бумаги и стал читать. Текст начинался с полуфразы: «...в случае психологического шока регистрируемого первичный регистратор должен повторить Обращение еще раз, придавая повышенное значение артикуляции и фразировке».
– Что за бред? – скрипучим от долгого молчания голосом произнес Франц. – Какое еще Обращение? – он откашлялся.
Посередине страницы текст был разорван заголовком:
§3. Действия первичного регистратора в критических ситуациях
Далее следовало:
«Настоящий раздел посвящен описанию действий первичного регистратора в так-называемых критических ситуациях (в дальнейшем – КС). Все КС подразделяются на три группы: