Евгений Аверьянов – Меченные (страница 32)

Из провала поднялась вторая змея.

Потом третья.

Они двигались по-разному. Одна — быстрая, почти невесомая, как хлыст. Вторая — тяжелее, с более толстой бронёй, и шипы у неё были крупнее. Третья — держалась чуть дальше, будто «поддержка», и выстреливала шипами чаще, не давая мне нормально занять позицию.

Вот оно. Патруль. Не одиночки. Слаженная группа.

Мне это даже понравилось — если можно так сказать. По крайней мере, система не экономила на охране. Значит, я действительно иду туда, куда нужно.

Я прыгнул на соседний сегмент платформы, чтобы разорвать им удобный угол. Плита под ногой качнулась, но выдержала.

Первая змея бросилась в ближний бой, вторая — попыталась обойти, третья — плюнула шипами, перекрывая мне отход.

Я встретил первую ударом клинка без магии — чисто чтобы сбить темп, заставить её изменить траекторию. Металл снова не взял, но удар заставил её «провалиться» мимо.

Сразу же — шаг вперёд, и я рубанул по второй, но уже с магией на клинке.

Лезвие вошло в щель между пластинами и застряло на секунду. Змея дёрнулась, пытаясь вырваться. Я не тянул. Провернул клинок, расширяя разрез. Пластина треснула. Под ней — органика, тёмная, вязкая, как мокрая кожа.

В этот момент третья плюнула мне в бок.

Я не успел полностью уйти. Шип ударил в доспех, вошёл не глубоко, но достаточно, чтобы я почувствовал толчок и неприятную вибрацию по ребрам.

Доспех не пробили. Но удар был неприятный, и главное — он отвлёк.

Первая змея этим воспользовалась: хвостом она ударила мне по ногам, пытаясь сбить с платформы.

Я удержался, но на мгновение потерял равновесие. А в таких местах мгновение — это много.

Я схватил хвост змеи рукой, прямо за металл, не заботясь о том, что он острый и шершавый. Доспех на руке выдержал, но рука ощутила вибрацию, как будто держишь работающий двигатель.

Дёрнул на себя.

Змея, рассчитывавшая на удар и отступление, потеряла контроль и полетела в мою сторону.

Я встретил её клинком, уже с магией, и рубанул прямо по основанию головы.

Голова слетела.

Тело ещё пару секунд извивалось, а потом затихло.

Вторая змея, уже на последнем издыхании, попыталась отступить, уйти обратно в провал.

Я не дал. Прыгнул вперёд, вонзил клинок в разрез и развёл руки, разрывая её на части. Магия на кромке мгновенно сожрала ещё кусок стали. Клинок зазвенел — тонко, неприятно.

Третья поняла, что ближний бой ей не выгоден, и начала отстреливаться чаще, пытаясь держать дистанцию и загнать меня в угол.

Я посмотрел на провал, потом на неё.

И просто шагнул вниз.

Использовал выступ и спрыгнул на более низкий уровень — на узкий карниз, который заметил раньше. Он был в тени и не попадал под её линию огня.

Шипы прошли сверху, ударяя в камень.

Змея потянулась ко мне, пытаясь достать.

И вот тут её скорость сыграла против неё. Она вытянулась, открыв нижнюю часть, где броня была тоньше.

Я рубанул.

Без магии — и всё равно пробил. Там металл был слабее.

Змея дёрнулась, и я добавил тонкий слой магии — чтобы разрез стал окончательным.

Она рухнула вниз, в темноту, и там что-то глухо хлопнуло, будто тело ударилось о нижний уровень.

Я поднялся обратно на платформу, тяжело дыша не от усталости, а от того, что воздух тут был сухой и странный. Словно каждый вдох забирал чуть больше сил, чем должен.

Я посмотрел на клинок.

Кромка убита. Не полностью, но достаточно, чтобы я понял: этот ещё пару таких боёв — и оружие можно сдавать как металлолом.

Я убрал его и достал следующий.

Ещё один минус.

Ещё один расход.

И всё это — на «первых серьёзных столкновениях».

— Отлично, — сказал я тихо. — Если это «первые», то что там дальше? Древняя цивилизация явно умела шутить. Просто шутки у неё… специфические.

Я продолжил спуск.

Дальше было хуже в бытовом смысле.

Шахты сменялись разрушенными переходами. Где-то нужно было лезть по вертикали вниз, где-то — перепрыгивать через провалы, где-то — протискиваться в технические тоннели, в которых я едва помещался в доспехе.

И везде — фон, который не давал использовать смещение.

Я чувствовал это как «упругость» пространства. Как будто реальность здесь была толще, чем наверху. Сдвинуться — значит порвать эту ткань, а она ответит так, что мало не покажется.

А ещё тут постоянно что-то шевелилось.

Иногда змеи выходили одиночками. Иногда — парой. Иногда — вообще не показывались, но я чувствовал их в вентиляционных нишах, в трещинах, в боковых проходах. Они наблюдали. Примерялись. Ждали момента, когда я окажусь в неудобной позиции.

В одном месте я почти попался.

Переход был узкий и под ним провал. Я прошёл половину, и из боковой щели вылетела змея — быстрая, тонкая, как лента. Она ударила в плечо, пытаясь сбить меня вниз.

Доспех выдержал. Но меня качнуло.

Я сделал шаг, удержался, и в этот момент сверху прилетел шип — от другой змеи, которая сидела выше и ждала.

Шип ударил по голове.

Доспех на голове спас, но внутри всё заголосили кодокола. Перед глазами на секунду побелело. Не потеря сознания — просто сбой восприятия.

И вот это было опасно.

Потому что в момент, когда ты «не видишь» секунду, тебя могут разобрать на детали.

Я упал на колено, инстинктивно закрываясь. Секунда — и я уже понимал, что происходит. Якорь ударил, собирая меня обратно.

Змея снова бросилась в ближний бой.

Я поднялся рывком и ударил клинком, даже не целясь красиво. Просто врезал по телу, чтобы сбить темп. Потом — второй удар с магией на кромке, уже по суставу.

Тело разрезало.

Шип сверху я отбил, не глядя — по звуку и по ощущению движения воздуха.

Вторая змея попыталась уйти.

Я не стал догонять. Только метнул в неё обломок металла. Она дёрнулась, и этого хватило, чтобы она ушла не туда, а в ловушку, которую сама же и активировала: импульсный контур на стене вспыхнул и прожёг её бок.

Она исчезла в темноте, шипя.