Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 51)

Я нахмурился.

Да, в начале пути я помнил боль. Помнил, как ломал кости, как судороги скручивали мышцы. А сейчас?.. Усталость, конечно, есть. Но боль — не та. Она будто отсеивается. Пропускается сквозь фильтр.

— А что, если я забуду, кем был? — спросил я, не отрывая взгляда от огня.

— Ты уже почти забыл. Начинал с пустынь, потом пришёл сюда… но до этого был другой мир. Может, Земля. Может, нет. Ты помнишь Мари... кого-то там. Но детали — пыль. Без ядра ты потеряешь и то. Навсегда.

Я сжал пальцы, костяшки побелели.

— А ты… не поможешь?

— Могу. Могу рассказать, кем ты был. Что ты делал. Даже кем был для неё, этой твоей туманной Марии. Но разве интересно, если не вспомнишь сам?

Он замолчал. А я сидел и слушал, как трещит огонь.

Чёрт...

Я не помнил, как звучал мой собственный голос до всего этого.

Не помнил, был ли я… храбрым? Смешным? Трусливым? Влюблённым?

Я стал кем-то. Но кем был?

И лишь одно было ясно:

Чтобы узнать — нужно идти дальше.

И выжить.

Рассвет застал меня уже в пути.

Я шёл по выжженной тропе, которая когда-то, быть может, была святой. Здесь царила тишина не покоя — застывшего ужаса. Воздух был сух, как зола, и пах металлом, как перед грозой.

Небо — рваное, в серых, неестественных разломах, сквозь которые не пробивался солнечный свет. Земля — покрыта сетью трещин и чёрных наростов, как будто сама плоть мира истлела, но продолжала пульсировать.

Это была бывшая святая земля. Место поклонения богине жизни. Теперь — проклятая зона.

Здесь всё живое было или мёртво, или не должно было жить.

Я почувствовал его до того, как увидел.

Сначала сгустился воздух. Потом — вдалеке, на фоне обгоревших колонн, появилась фигура.

Ростом с человека. Но движения — ломаные, как будто суставы были собраны заново, неправильно. Кожа натянутая, будто изнутри вот-вот порвётся. Череп деформирован, из глазниц текли алые нити, пульсирующие светом. Вокруг него — завихрения тьмы, словно само пространство подчинялось чужой воле.

Это был Искажённый.

Когда-то, возможно, жрец. Или паломник. Или простой человек, оставшийся на земле после её падения.

Теперь — носитель чуждой силы. Существо, поглотившее храм и себя.

— Вот он. Твоя третья цель. И первый шаг в настоящее безумие, — прошептал Нарр’Каэль.

Я молча вытащил меч. Каэрион отозвался дрожью в ладони. Он, кажется, чувствовал чужую порчу.

— Идём.

Бой начался сразу.

Искажённый исчез — мгновение тишины, а потом я уже отлетал в сторону, ударенный волной гнили. Земля подо мной потрескалась, в воздухе повисли ядовитые сгустки.

Я перекатился, встал на ноги — и принял удар когтистой конечностью. Доспех треснул на боку, но выдержал. Я ответил — рубанул по руке. Отлетели куски ткани и кожи, а изнутри… двигалось нечто. Словно в теле жил не один.

Он шёл на меня, шепча. Слова не рождались звуками — они вкручивались в голову, как мысли не мои.

Всё пространство стало зыбким. Каждый шаг — будто через вязкий сон.

Когти чертили землю, воздух дрожал, я ловил момент — и бил. Удар. Ещё. Скользящий укол в шею. Резкий выпад в грудь.

Он завыл.

Всё вокруг — задрожало. Из его ран потекло свечение, ядовитое и чужое. Он прыгнул — я ушёл в сторону, закружился и вонзил меч между рёбер. Глубоко.

Он зашипел.

Отшатнулся. Рухнул на колени.

Я приближался — тяжело, вымотанно, но сжав зубы. Он поднял голову, и… заговорил.

Голос был не голосом. Это был треск, лом, искажённое эхо слов.

— …ещё немного… и ты забудешь, кем ты являешься…

Я остановился.

Сжал рукоять сильнее.

— Поторопись… пока ты ещё ты…

Я молча вонзил меч в его грудь. Он затих.

А вокруг снова наступила… не тишина, а пустота.

Я вырезал из груди ядро.

Тёмное, но мощное, с бледно-синим свечением внутри.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 62>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

Я сжал его, закрыл глаза.

— Кто я? — выдохнул я сам себе.

— Тот, кто ещё помнит, что потерян, — неожиданно тихо отозвался Нарр’Каэль. — Значит, всё ещё жив.

Я поднялся и ушёл из зоны.

Шаг за шагом. Пока я — это я.

Город встретил меня привычной суетой: торговцы, запах жареного мяса, гул разговоров и отблеск закатного солнца на черепичных крышах. Я задержался ненадолго — купил еды, воды, проверил снаряжение, а главное — уточнил маршрут.

Название нового пункта назначил мне не я — его шепнул Нарр’Каэль. Город назывался Иар-Хаэн, и голос в голове уверенно заявил, что именно там находится нужное мне: либо путь к следующему храму, либо нечто, способное приблизить меня к формированию ядра. Он не уточнил, что именно. Конечно же.

— Секреты, Игорёк, — шепнул он с ехидной ухмылкой, — придают жизни вкус. Особенно, когда они взрываются у тебя под ногами.

Я кивнул не вслух. Слишком устал, чтобы спорить. А в глубине — где-то очень глубоко — понимал: он прав. Без риска я бы не выжил. Без загадок… я бы заснул.

Перед выдвижением я нашёл на площади кусок пергамента, линейку, уголь.

Сел прямо на площади, отгородившись от потока людей, и начал рисовать карту. Не художественно — практически.

Отметил пройденные города. Места охоты. Храмы. Места, где был ранен, где почти умер, где получил ядро.

Затем отметил путь, ведущий в сторону Иар-Хаэна.