Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 39)

— Сказки, — бросил кто-то из молодых. Старик зыркнул на него и сплюнул в сторону.

— Эти "сказки" я видел собственными глазами. И лучше бы не видел.

Я молчал. Истории не напугали, скорее, насторожили. Особенно, когда в голове раздался лениво-хмыкающий голос Нарр’Каэля:

— Элион… ох, старый мерзавец. Всё ещё заставляет разумных трястись под одеялом, да? Забавно. Этот тип всегда был вонючей слизью под сияющей оболочкой. Притворялся святым, пока по подземельям его жрецы делали с "нечистыми" такие вещи, что даже богам было неловко.

— И ты, конечно, весь такой честный и добрый? — пробормотал я вслух, чтобы никто не услышал.

— Я хотя бы не лгал о своей природе, — голос хмыкнул. — А вот он… притворялся. Вот и получил. Интересно, кстати. Если кто-то из его изуродованных прихвостней ещё носит ядро третьего порядка… ммм, стоило бы проверить. Такие твари точно не слабые.

Глава 9

Я благоразумно промолчал. Но мысленно отметил: "Отметить ночные сущности как потенциальный источник редких ядер. Повторно проверить после прибытия в город. Не нарываться в одиночку".

Сидел у огня. Смотрел, как пламя отбрасывает тени. Некоторые из них казались слишком живыми. Но, может, это просто усталость.

Может.

Ночь была странной. Я бы сказал — тревожной, но это было бы слишком мягко. Я сидел у огня, потом валялся на жёстком тюфяке, закутанный в плащ, и пытался расслабиться, но всё внутри оставалось натянутым, как тетива.

Где-то вдалеке протянулся вой. Протяжный, глухой, как будто кто-то выл не голосом, а душой, вывороченной наружу. Пару раз мне показалось, что он раздавался не снаружи, а прямо изнутри головы — но нет, Нарр’Каэль молчал, затаился, как хищник, тоже чего-то ждал.

Потом начались шорохи. Сначала тихие, как ветер в траве, потом — хруст. Будто кто-то наступил на кость или ветку. Я резко сел, сжал рукоять клинка, вслушиваясь. Остальные, как ни странно, спали. У костров дремала охрана, в повозках — караванщики. Никто не поднимал тревоги, никто не поднимал оружие.

— Они их не видят, — вдруг прошипел Нарр’Каэль. — Может, и не должны… А вот ты — видишь.

Я поднял взгляд.

Тени. Длинные, вытянутые, словно что-то ползло крадучись, избегая прямого света. У костра они словно растворялись, но в промежутках, где свет слабо пробивался сквозь листву, они замирали, как звери перед броском.

Я не двигался. Только дышал. Смотрел. Один раз даже показалось, что чьи-то глаза блеснули во тьме. Узкие, вытянутые, без зрачков — как два крошечных осколка стекла.

Но… никто не напал.

До самого утра.

С первыми лучами солнца всё исчезло. Тени стали обычными. Воздух — легче. Тишина — живой. И только мёртвое спокойствие лагеря вызывало дрожь: никто, кроме меня, не заметил ничего странного.

— Ну, ты понял, да? — Нарр’Каэль снова зашептал, теперь с каким-то мерзким удовольствием. — Ты стал вкусным. Ты пахнешь силой. И теперь кое-кто начал замечать…

Я ничего не ответил. Встал. Собрал вещи. Пора в путь.

Очередной день в этом милом, умирающем мире.

Дорога была ровной, насколько это вообще возможно в этом мире. Колёса повозок гремели на утрамбованной глине, время от времени взлетали в воздух, когда на пути встречался особенно нахальный камень. Вокруг — зелёные перелески, поля с дикорастущими цветами, поросшие мхом валуны, как будто исполинский зверь давным-давно прилёг и окаменел. Пахло прелыми листьями, пыльцой и... свободой.

Я брёл рядом с повозками, разминая ноги и поглядывая на дорогу. На пару мгновений отвлёкся и... мыслями провалился в другой мир.

В пустынный. Сухой. Там, где оставался мой байк.

Моя «Тень Ветра» — тяжёлый, с характером, но верный. Половина начинённой им электроники не работала, зато всё, что касалось езды — двигло, коробка, топливная система — я переделал под местные фокусы. Полумагический байк, частично подогнанный под местные законы энергии. Если бы его сюда — я бы летал по этим равнинам как ураган. Только вот... хрен бы он здесь проехал дальше пары километров. То грязь, то корни, то рытвины в человеческий рост.

— О, страдания смертных, как же вы прекрасны в своей бесполезности, — ехидно подал голос Нарр’Каэль. — Весь мир ждёт, пока ты соберёшь маску, вскроешь старые храмы, вызовешь гнев Абсолюта, а ты — страдаешь по мотоциклу. Тебя создали, чтобы развеять мою тысячелетнюю скуку, а ты тут корчишься в тоске по двум колёсам и кожанке. Притворяешься бесполезным куском мяса. Жалкое зрелище.

— Ну так иди куда хочешь, — ответил я вслух, не особо заботясь, что кто-то может услышать. — Можешь валить. Вон, на Ибицу слетай. Говорят, там всегда весело. Бикини, пляжи, дурь под пальмами и всё такое.

— Если бы я мог — уже бы пил вино из черепа солнечного бога, лежа в гамаке из чьих-нибудь нервных окончаний. — бог обидчиво фыркнул. — Но нет же. Я застрял с тобой. С Тобой!

— Ага, и не забывай, кто тут рулит, — ухмыльнулся я, поправляя ремень арбалета.

— Я... запомню это. Особенно когда будешь вопить, умоляя меня спасти твою никчёмную шкуру. — голос исчез в голове, как змея в высокой траве, оставив только слабое шипение раздражения.

Я усмехнулся. Мелочи жизни. Но всё же, было бы неплохо найти след второго храма.

Ведь если Нарр’Каэль и вправду начал терять терпение — значит, маска важнее, чем он пытался показать.

Я поднялся бесшумно, словно знал, что именно сейчас и надо встать. Никаких лишних звуков — только лёгкий скрип кожи, да послушное натяжение тетивы на арбалете. Лагерь спал, караванщики не чувствовали угрозы, но моё чутьё... оно вопило как сирена в момент падения метеорита.

Эти тени. Сегодня они стали плотнее. Тёмные, хищные, будто бы их мир немного приблизился к нашему. И я увидел — откуда они вышли.

Разлом.

До заката его не было, я уверен. Гладкая стена скалистой гряды теперь зияла трещиной, сквозь которую, словно через горлышко бутылки, сочилась чернота. Пульсирующая, предвещающая беду.

— Сегодня будет весело, — прошипел Нарр’Каэль в голове. — Ты бы видел своё лицо. Как у зайца, которого вытащили к пианино.

Я промолчал. Вдох. Выдох. Сердце билось ровно, как натянутый канат. Если ждать — они сами придут. А если действовать — можно взять инициативу. Я выбрал второе.

Плавно направился к пролому. Развитые глаза цеплялись за каждое колебание тени, улавливая движение, которого ещё не было. Телу не требовались факелы. Видел — не глазами, чувствовал — каждой клеткой. Это было... правильно.

Шаг. Второй. Земля под ногами твёрдая, трава шелестит едва слышно. За спиной остался лагерь, вперёд — только тьма.

Я чувствовал их.

Тени замерли. Прекратили движение в сторону лагеря.

И... развернулись. Их внимание переключилось на меня. Как если бы я окликнул их по имени. Сотни безымянных взглядов, упавших на мою спину.

— Поздравляю, герой. Теперь ты стал приманкой. — голос в голове был почти ликующим. — Сейчас ты умрёшь, и я наконец-то освобожусь. Хотя нет, вру. Придётся делить черепушку с тем, кто тебя сожрёт. Ненавижу цепочки прав наследования.

— Сдохни, — буркнул я, и шагнул в разлом.

Тени последовали за мной.

Тоннель оказался длиннее, чем я ожидал. Неестественно длинным. Казалось, я шёл не по земле, а по глотке умирающего мира, где каждый шаг отзывается эхом в чужих воспоминаниях. Стены дышали холодом, пол под ногами был сухим, словно испепелённым, и откуда-то снизу тянуло темнотой, не просто отсутствием света, а тем, что поглощает даже намерение думать.

Тени не отступали. Они не нападали — пока. Просто следовали. Охота наоборот: не я выслеживал их, а они давали мне шанс.

Я чувствовал: источник где-то глубже. Их логово? Или, может, сам разрыв в тканях реальности, тот, откуда они пришли в мир? Надо идти. Надо понять. Мёртвый бог Элион не мог оставить после себя только слухи и сгоревшие храмы.

— Смело, — проговорил Нарр’Каэль. — И глупо. Погибнешь раньше, чем доберёшься до сути. Но, знаешь, мне нравится смотреть, как ты барахтаешься.

Я сжал рукоять меча крепче.

И тут всё изменилось.

На очередном повороте одна из теней остановилась. Обрела очертания — плотные, чёткие, как из стекла, наполненного дымом. Она вздрогнула и метнулась вперёд.

Я успел.

Меч с хрустом рассёк её пополам, и тело рассыпалось в пепел. Но из стены шагнули двое новых. Ещё — из потолка. Пошли. Бой начался.

Удары были вязкими. Не столько силовыми, сколько душевно-токсичными — каждый удар отзывался в голове, как забытая боль. Я двигался быстро, оставляя после каждого выпада росчерк света в темноте. Первый круг — десять теней. Второй — ещё столько же.

— Они не дадут пройти, — раздался в голове голос, теперь без насмешки. — Элион что-то прячет. Что-то важное. Иначе его гончие не защищали бы путь так яростно.

— Да ну? А я думал, у них просто клуб по интересам.

Я сделал шаг назад, едва увернувшись от когтей одной из теней. Врезал арбалетным болтом в чёрную пасть. Пепел. Крик.

Пока я сражался, часть теней оставалась позади. Те, что не желали драться. Они просто стояли и смотрели, будто ждали, провалюсь я или прорвусь.

— Ты прошёл половину пути, — сказал Нарр’Каэль. — Если сможешь пробиться, узнаешь больше, чем кто-либо за последние века. Но знай — внизу тебя точно никто не ждёт с распростёртыми объятиями.

— Ну хоть не со стёганым плащом, — выдохнул я и снова шагнул вперёд. Тени не отступали. Значит — я на верном пути.