Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 40)

Каждый шаг давался всё тяжелее. Мышцы ныли от перенапряжения, а пальцы сжимали рукоять меча так сильно, что костяшки побелели. Тени лезли отовсюду — из стен, из трещин в полу, из потолка. Они стали плотнее, быстрее, злее. Удары уже не просто резали плоть — нет, это было бы даже предпочтительнее. Они вытягивали из меня силы, будто по капле пили мою сущность.

— Чувствуешь? — раздался в голове шипящий голос Нарр’Каэля. — Это не бой. Это жертвоприношение. Твоё. Добро пожаловать в руины света.

Я не ответил. Плевать, как он это называет. Отступить — не вариант. Я упрямо шёл вперёд, прорезая дорогу сквозь сгущающуюся тьму.

Один из теневых — выше прочих, с черепом вместо лица и костлявыми руками — ударил по груди. Я чуть не упал, дыхание сбилось, а в глазах на миг всё поплыло. Стена дрожала, меч в руке стал тяжёлым, как стальной столб.

— Твоё тело — посредственный сосуд, — буркнул бог в голове. — Усилим позже. Если, конечно, ты не подохнешь здесь.

— Заткнись, Шиза, — выдохнул я, увернувшись от когтей и нанеся ответный удар по горлу врага. — Сам говоришь — мы же партнёры.

Следующий взмах рассёк двух сразу. Пепел повалил клубами, оседая на плечах, в волосах, под ногами. Я задыхался в этой вязкой пыльной тьме, но не останавливался.

Лестница вниз будто не имела конца. Словно я спускался не в пещеру, а в чью-то память. В чей-то кошмар.

С каждым метром напор возрастал. Тени будто чуяли, что я близко. Не просто к физическому месту, а к чему-то. Чему-то, что им приказано защищать. Или — бояться.

Усталость росла, скапливаясь в груди. Сердце колотилось, каждый удар отдавался эхом в висках. Но я шёл. Упрямо. Как проклятый.

— Хорошо, — наконец прошептал Нарр’Каэль. — Теперь ты начинаешь походить на воина, а не на заблудшую тень с мечом.

Я усмехнулся, отмахнувшись от очередной твари.

— Я просто не люблю, когда меня пытаются остановить. Особенно — в моём же кошмаре.

Дальше — ещё глубже. Я чувствовал. Скоро — развязка. Или дно.

Я тяжело дышал, шагнув через ещё одно рассыпающееся в пепел тело. Эта тварь была не такой, как остальные. Плотная, быстрая, с разумом в глазах — будто остаток чего-то когда-то великого. Или проклятого. Она нанесла пару ощутимых ударов, прежде чем я сумел отсечь ей голову. Лезвие меча дрожало в руке, как и мышцы. Усталость уже не просто давила, она хрустела в костях.

Но тишина была ощутимой. Давящей, но — тишиной. Враги исчезли. Всё, как будто выключили.

И вот тогда я увидел пьедестал.

Ничего особенного. Камень, потертый временем. И на нём — меч. Невзрачный. Ржавчина, потускневшая сталь, древняя обмотка на рукояти. Такой валяется в каждом третьем склепе. Но… что-то было не так.

Я сжал зубы.

— Шиза, у нас тут подозрительно стоящий клинок. Думаю, ты хочешь взглянуть.

Голос Нарр’Каэля откликнулся с ленцой, будто зевнул:

— Хм. Если его охраняли тени Элиона — возможно, это его меч. Сдохшего светлого идиота. Попробуй. В лучшем случае — хорошее оружие, в худшем — оно тебя убьёт. Или проклянёт. Или свихнёшься. Ну, ты знаешь, как у нас водится.

Я подошёл ближе. Рукоять была прохладной, как металл в предрассветном холоде. На миг показалось, что она пульсирует — живёт. Я взял меч.

Мир исчез.

Перед глазами вспыхнула сцена. Кровь. Повсюду кровь. Девять тел, исковерканных, расколотых, сожжённых — я не успевал разглядеть всё, но понял одно: они были не обычными людьми. И среди них — один, умирающий. Он сжимал тот самый клинок, только в его руках он сиял золотом, иссечённым, но всё ещё горящим.

— «Да поможет это оружие… тому, кто будет после меня…» — шепнул он, срываясь на кашель, в котором захлебнулся.

Клинок вспыхнул — и исчез. Всё исчезло.

Я открыл глаза.

Стою у пьедестала. Камня больше нет. В руке — тот же меч, но он уже не кажется ржавым. Всё тот же потрёпанный, но… будто живой.

— Куда ты пропал, мясной мешок? — голос Нарр’Каэля прозвучал раздражённо. — Ненавижу, когда ты замираешь вот так. У меня от твоей пустой башки уже эхо.

Я выдохнул.

— Да никуда… Просто задумался.

На лезвии, вспыхнув и тут же затухнув, пронеслась надпись: Каэрион.

Я сжал рукоять крепче.

Молчи, Шиза. Молчи. Пока ты не знаешь, ты не мешаешь.

Я вернулся в лагерь под утро. Усталость стучала в висках, пальцы чуть дрожали от перенапряжения, но я держал клинок крепко, будто он был единственным, что связывает меня с реальностью.

Не успел я и шагнуть к костру, как меня окружили.

— Где ты был? — первым спросил глава охраны, нахмурившись.

— Мы думали, ты решил слинять, — подал голос один из разведчиков. — Или того хуже, попался теням.

— Что за меч у тебя в руке?

Я потёр затылок, стараясь изобразить замешательство и слегка приподнял клинок.

— Да я и сам не понял, если честно. Что-то потянуло меня в темноту. Пошёл. Блуждал. Вокруг тени. Жуткие. А потом... нашёл это. — Я показал меч, стараясь держать голос ровным. — Решил забрать. Ну, и как-то обратно вышел.

Нарр’Каэль тут же подал голос внутри головы, ехидный и вязкий:

— Ближним врать нехорошо, смертный. Но говорить правду... зачастую ещё хуже. Хотя твоя морда всё равно вечно что-то скрывает, так что ничего нового.

— Невероятно повезло тебе, — протянул один из караванщиков, с уважением глядя на меч. — Эти земли не прощают ошибок. А ты, выходит, и жив остался, и артефакт какой-то утащил. Даже если не волшебный — выглядит крепко.

— Хотя... — другой наклонился поближе, присматриваясь. — Может, это один из даров ушедших богов? У нас в южных землях рассказывали про такие клинки. Не приметные, но с характером. Их душой называют. Говорят, только избранные могут их нести.

— В городе есть хороший артефактор, — добавил глава охраны. — При случае покажи. Он точно скажет, что у тебя в руках. Вдруг это и правда нечто великое, а ты с ним калишь мясо на костре...

— Спасибо, — кивнул я. — Обязательно проверю.

Внутри всё ещё звенело. Я чувствовал тепло от рукояти, будто меч подстраивался под меня, под ладонь, под пульс. Словно знал, кто я, и чего ищу.

А караванщики уже переглядывались, шептались. Видел по глазам — у них появилась новая байка. Об очередном чужаке, что вышел в ночь, бросил вызов теням и вернулся с мечом мёртвого света.

Отлично, Игорь, — подумал я, устраиваясь ближе к огню. Теперь ты не только бродяга и охотник, а ещё и персонаж у костра.

Город появился на горизонте внезапно — как мираж, возникший из утреннего тумана, озарённого косыми лучами солнца. Но чем ближе мы подходили, тем более реальным он становился. Башни тянулись в небо, их шпили терялись в облаках, а стены были не просто каменными — они выглядели будто вырезанными из одного цельного монолита. Гладкие, величественные, они говорили не только о богатстве, но и о могуществе. О том, что этим землям давно уже не ведом страх перед мелкими угрозами.

Перед стенами раскинулись поля, ровные и ухоженные. Колосья чего-то, очень похожего на пшеницу, колыхались под ветром. Тут и там мелькали фигуры людей — кто-то убирал урожай, кто-то работал с орудиями, кто-то просто шёл по тропинке с корзиной в руках. Жизнь. Настоящая. Спокойная. Упорядоченная.

Я остановился на мгновение и сжал рукоять меча за спиной.

Глава 10

— Не скажешь, что тут где-то рядом живут монстры, — пробормотал я, скорее себе, чем кому-то ещё.

— А всё благодаря тем, кто внутри, — отозвался глава каравана, подойдя ко мне. Он держал в руке плотный мешочек. — За сопровождение. Честно заработал, без глупостей. Сдачи не даём.

Я ухмыльнулся и принял оплату.

— Спасибо. Было приятно. — И, после паузы, добавил: — Вы хорошие ребята.

— Здесь по-другому нельзя, — пожал плечами он. — В одиночку никому не выжить. А ты... будь осторожен, чужак. Ты явно не простой путник. Что-то в тебе такое... как будто буря с тобой за руку ходит.

— Это у меня врождённое, — усмехнулся я. — Буря любит меня. Иногда.

— Ну, тогда встретимся, если судьба позволит, — с этими словами он хлопнул меня по плечу, развернулся и пошёл отдавать приказы своей команде.

Я остался стоять, глядя на город. Вдали уже вырисовывались ворота. Умопомрачительно высокие, украшенные барельефами, на которых были изображены сцены битв, древних торжеств и, возможно, даже боги. Хотя, кто знает, сколько из них ещё живы. Один у меня уже в голове сидит. Второй клинком ко мне прицепился.

— Ну что, Шиза, — сказал я вслух. — Готов к экскурсии?

— Ага, — отозвался Нарр’Каэль лениво. — Надеюсь, внутри не пахнет человеческим бытом и вяленой рыбой. Иначе я снова заскучаю и начну шептать тебе всякие идеи. С кровью. И революцией.