Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 38)

Видимо, решил, что я разговариваю с собой. А может, понял больше, чем показалось.

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Пустота вокруг тянулась до самого горизонта — выжженные равнины, мёртвые скалы и небо цвета затухшего угля. Мир у границы мёртвых — не место для живых, не место для надежды.

Он брёл вперёд, оставляя за собой едва заметные следы в серой пыли. Кинжал — всё ещё в руке. Он не отпускал его. Или уже не мог?

Голос звучал прямо в мыслях. Чёткий, уверенный. Привычный.

— Тебе нужно выбраться отсюда. Это тупик. Прежде чем сформировать третье средоточие, ты должен найти артефакт. Лик Первородного. Без него — ни шагу дальше.

Мужчина сжал зубы, но не ответил. Он знал: голос всё равно услышит.

— Если ты продолжишь без него, Абсолют заметит тебя. Он не любит тех, кто растёт слишком быстро. А ты — именно такой. Они пришлют охотников. И тогда ты умрёшь… по-настоящему.

Он остановился. Уставился в пустоту.

— Тот идиот… — голос будто усмехнулся. — Неблагодарный разумный, что перенёс меня сюда. Видимо, думал избавиться от проклятия. Как же он ошибался. Теперь ты — мой путь отсюда.

Мужчина молчал. Свет в его глазах пульсировал. Мысли были запутаны, как клубок змей.

Но одно он знал точно — он выберется. Найдёт Лик. И сделает следующий шаг. А там… будь что будет.

---

Стычка началась ближе к полудню. Я шёл немного впереди каравана, играя роль разведчика, когда почувствовал странную вибрацию в ногах. Земля слегка дрожала, будто не хотела, чтобы я сделал ещё шаг.

— Идут, — пробормотал я и перехватил рукоять меча.

Из-за холма, словно из земли вылезая, появились первые силуэты. Шесть, десять... пятнадцать. Огромные, жилистые, с перекошенными лицами. Некоторые покрыты шрамами и жестяными пластинами, как будто лепили доспехи из мусора. Кто-то вообще был без всего — только мускулы, грязь и звериная злость в глазах.

— Одичалые, — прошептал кто-то из охраны. Караван остановился. Сбоку щёлкнули арбалеты, лязгнули тетивы.

Они рванули. Без строя, без тактики. Просто масса мышц и злобы. Один бежал на четвереньках, другой нёс огромный булыжник над головой, третий орал так, что заложило уши. Но в их движениях не было координации — только сила и стремление рвать.

Первый почти долетел до меня. Я шагнул в сторону, подсёк ему колено, а когда он повалился, пробил клинком в основание черепа. Хруст. Один минус.

Слева кто-то завопил — арбалетчик не успел перезарядиться, и одичалый просто снёс его с ног. Но тут же получил копьё под рёбра от другого охранника. Слаженность. Они были готовы.

Я двигался быстро, стараясь не попадать под замахи. Эти твари били с такой силой, что один промах по щиту караванщика откинул того на два метра. Хорошо, что броня у него была добротная.

Один из одичалых бросился прямо на повозку, хотел снести лошадей. Я прыгнул, ударил в висок, но не пробил череп. Тогда ударил снова — в глаз. Только после третьего удара тварь завалилась, захрипела.

Спустя минут пять всё было кончено.

Воздух встал, густой и тяжёлый. Тела одичалых валялись повсюду. Никто из них не сгорел, не вспыхнул — следовательно, ядра они так и не успели сформировать. У всех было только наполнение средоточий, да и то — однобокое, только по телу. Я ощущал: ни одной искры на грани преобразования.

— Повезло, — буркнул один из старших охранников, вытирая меч. — Если бы был хоть один с ядром — крови бы было куда больше.

Я кивнул. И почувствовал лёгкий зуд внутри — нечто, что всегда появлялось после боя. Голод силы. Но у этих ничего не было. Только пустые оболочки, прокачанные и тупые. Да и ядра с них не снять — нечего поглощать. Не валюта, а пустышки.

— Удобный бой, — снова вякнул Нарр’Каэль. — Весьма. Как репетиция перед настоящей войной. Только вот настоящий противник не будет так добродушно к тебе бежать на клинок. Он будет улыбаться тебе, пока всаживает иглу в спину. Я знаю, я был таким…

— И умер, — напомнил я вслух.

— Подумаешь, мелочь, — фыркнул бог. — Ты тоже скоро будешь мёртв. Только, в отличие от меня, — без великого замысла.

Я усмехнулся и прошёлся вдоль поляны, проверяя тела. В карманах, на поясе — ничего. Только один оказался с грубо заточенной маской на лице, будто пытался подражать чему-то... или кому-то. Я снял её, разглядел. Просто кусок металла. Ни искры, ни энергии. Но символы... смутно знакомые. Спрятал в сумку. Потом разберусь.

Караванщики уже запрягали повозки. Путь продолжался.

Когда шум боя утих и караван начал приводить себя в порядок, я заметил движение — неуловимый силуэт скользнул меж деревьев, в стороне откуда пришла орда. Быстро, слишком уверенно для обычного одичалого.

Я всмотрелся. Листья ещё колыхались, будто кто-то только что прошёл. Не люблю недосказанности. Особенно — когда дело касается потенциальной угрозы.

— Я схожу, гляну, — бросил я главе охраны.

Он только кивнул — здесь каждый сам себе голова. Да и слишком быстро я влился в их ряды, чтобы кто-то сомневался в моей пользе.

След был свежий — поломанные ветки, вмятины во мху. Кто-то не особо пытался скрываться, наоборот — шёл с уверенностью, как хозяин. Через сотню метров я вышел к небольшой лощине. Там он и был.

Огромный. Спина шире моих плеч вдвое. Кожа, словно спрессованная кора, с прожилками тёмных сосудов. Лицо закрыто звериной маской из черепа. А в руках… дубина, которую можно было принять за снесённый забор.

Он заметил меня мгновенно. Издал низкий рык, будто приветствие. Потом двинулся вперёд.

— Конечно, — пробормотал я, — зачем поговорить, если можно сразу башку снести?

Мы столкнулись в нескольких шагах. Первая атака — широкая, тяжёлая. Я едва увернулся, прыгнув вбок. Землю рядом разметало, будто туда влетел валун. Вторая — быстрее. Я заблокировал, но удар чуть не выбил меч из рук.

Силён. Очень. Но тяжёлый и, как и ожидалось, тупой.

Я начал уводить его в сторону, кружить, наносить удары по ногам и подмышкам — где суставы, где сложнее нарастить защиту. Он рычал, махал как слепой, злился. Ударил в дерево, разнёс ствол в щепки. Мне досталось осколком в плечо, но не критично.

Шаг за шагом, удар за ударом — я изматывал его. И в какой-то момент, когда он наклонился чуть ниже, чем следовало, я вогнал клинок ему в глазницу. Глухой хрип, резкий рывок — и всё.

Тело завалилось на бок. Я вытер кровь со щеки и опустился рядом. Потянулся к груди — да, внутри было ядро.

Но стоило мне коснуться его, как перед глазами вспыхнуло:

<Получено средоточие — ступень II>

Я застыл.

— Второй? — пробормотал я. — Серьёзно?

— Поздравляю, — ехидно зашипел Нарр’Каэль в голове, — Ты только что угробил час жизни, силы и почти плечо ради того, что даже на доспех не пойдёт. Героизм, достойный песен. Или стендапа.

Я помолчал.

— Ну-ну, не расстраивайся. Тебе ведь нравятся бесполезные победы. У тебя талант, Игорь. Уникальный. Самое бесполезное применение ресурсов в трёх измерениях.

— Заткнись, — выдохнул я. — Я хотя бы живой. В отличие от некоторых.

— Живой? Пока да. Но с таким подходом — это временно.

Я медленно встал, спрятал ядро в сумку — возможно, кто-то из алхимиков или кузнецов в городе найдёт ему применение. Ядро не для силы — так хоть на продажу.

Обернулся на поваленного одичалого. Выглядел так, будто мог снести караван один. И всё равно был только носителем слабой искры.

«Значит, нужно искать выше», — подумал я и двинулся обратно.

На долину неспеша опускалась ночь. Лагерь развернулся быстро и слаженно. Костры полыхнули вдоль круга повозок, в воздухе повис запах жареного мяса и пыли. Я уже собирался, как обычно, сделать пару кругов, проверить периметр, но глава охраны окликнул:

— Эй, не отходи далеко. Здесь ночью… другие правила. Свет — это щит. Без него ты просто цель.

Я приподнял бровь:

— Монстры боятся огня?

— Не совсем. Есть такие, что наоборот — на свет идут. Но есть и другие. Они боятся… не света. Они боятся, что ты их увидишь.

Он замолчал на пару секунд, потом, как бы между прочим, добавил:

— Это… последователи Элиона. Если верить сказаниям.

Я уселся у костра. Мимо прошёл старик с чашей горячего настоя и начал рассказывать:

— Элион был богом света. Или, по крайней мере, так говорил о себе. Когда пал, его храм превратился в очаг тьмы, а слуги исказились. Теперь они бродят в ночи, искавшие света — теперь несущие тень. Ходят бесшумно. Иногда, если сидеть у костра в тишине, можно услышать, как они зовут. Голосом кого-то, кого ты знал. А потом… тишина.