Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 23)

С каждым шагом напряжение спадало, уступая месту холодной сосредоточенности.

Тело слушалось, доспех подстраивался под движение.

Меч — лёгкий.

Арбалет — надёжный.

И самое главное — средоточия.

<24-й уровень.>

<Средоточие стабилизировано.>

<Энергия распределена.>

Я чувствовал, как сила тихо струится по венам, не рвётся наружу, но ждёт сигнала.

Я стал сильнее, чем те топтуны.

Быстрее, выносливее.

И, возможно, умнее.

Но лес… лес был другим.

Он не скрипел. Он не шелестел.

Он всматривался.

Не всё здесь будет решаться силой.

Но если придётся — я готов.

Я углубился дальше, туда, где деревья уже сгибались над тропой, словно стараясь что-то спрятать.

А земля стала мягкой, влажной — и хранила следы тех, кто шёл до меня.

Не все из них вернулись.

Они появились почти беззвучно — из тени, будто сами выросли из древесной плесени и мха.

Трое.

Те же, что встречались мне у деревни — молчуны.

Высокие, вытянутые, с маскообразными лицами без черт, как вылепленные из старого воска.

Движения плавные, но внутри — враждебность.

Никаких звуков. Только давящее настояние, что навалилось на меня уже с первых шагов.

Психоудар.

Попытка сломать волю.

Когда-то, в самом начале, это было… непреодолимо.

Теперь — словно лёгкий туман на стекле.

Я провёл ладонью по виску, стирая наваждение, как дождь с капота.

— Поздно, — сказал я себе. — Вы уже опоздали.

Один из них рванулся вперёд, оставляя за собой рябь в воздухе.

Я шагнул в сторону, арбалет вскинулся сам собой —

щёлк, выстрел. Болт впился под ключицу, глубоко, с хрустом.

Молчун отшатнулся, но не упал. Второй уже обходил с тыла.

Я вытащил кинжал — и развернулся, вонзая его в щель между рёбер.

Бой был быстрым.

И уверенным.

Не победа — работа.

Молчуны лежали у моих ног, их тела испарялись с тихим шипением, но внутри оставалось главное.

Я опустился на колени. Осторожно.

Рука вошла в грудную клетку первого — словно в мягкую глину.

Там, глубоко, светилось ядро.

— Первый порядок, — пробормотал я.

Ядро дрогнуло в моей ладони, перед тем как я опустил его в мешок. Затем — второе. Третье.

Все слабее, чем мне нужно. Но…

Это валюта.

В любом мире. В любой гильдии. Даже в гильдии богов.

Я затянул шнурок на мешке и поднялся.

В бою я не дрогнул.

Давление не прошло. Оно просто… стало неважным.

Я был другим.

И лес, похоже, это почувствовал.

Теперь он не пытался испугать — он вслушивался.

Я пошёл дальше.

Я заметил её с холма — деревню, или то, что от неё осталось.

Полуразвалившиеся дома, крыши покрыты мхом, балки прогнили, словно стояли здесь века. Сквозь сорванные ставни прорастали ветви, окна зияли чёрными провалами, будто смотрели на меня.

В легендах говорилось: храмы не строились в изоляции.

Люди всегда жили рядом. Молились, прислуживали, оберегали.

Теперь же — только мертвая тишина.

Я спустился осторожно. Шаги по гнилым доскам казались слишком громкими.

Рука легла на рукоять меча, и я отпустил дыхание.

Не один.

Я чувствовал это — чужое присутствие, тягучее, хищное.