Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 22)

Она может защитить меня от Абсолюта.

— Что стало с тем богом? — спросил я у седого старика, который, кажется, говорил наиболее связно.

— А что может быть с тем, кто обманул богов?

Говорят, те храмы, что остались, хранят его следы.

Кто-то считает, что он был злым, кто-то — что он хотел освободиться.

Но… — старик понизил голос, — те, кто ищут его след, обычно не возвращаются.

Я поблагодарил и вышел на улицу.

Солнце слепило глаза, мир был живым и шумным, но всё это было как в тумане.

Маска.

Если она правда меняет саму суть — это ключ.

Не просто к выживанию. К свободе.

Храм, что спрятан в лесах, может быть первым шагом.

Первым следом.

Возможно, там осталась хотя бы тень предателя.

Я направился за город.

Меч — за спиной.

Арбалет — наготове.

И разум — острый, как никогда.

Утро было свежим, прохладным, и город только просыпался, когда я вернулся в гильдию.

Я забрал награду за выполненную миссию и попросил пергамент, чернила, и кусок угля — те переглянулись, но выдали. Не часто охотники рисуют что-то, кроме карт ранений.

Вернувшись в комнату, я разложил всё на столе. Передо мной — карта местности, которую я дополнил собственными наблюдениями: где была стая монстров, откуда шёл, где начинались тоннели.

Теперь — к лесу, к храму. Я обозначил предполагаемое место его расположения, прикинув направление по словам старосты.

Но главное было не это.

В голове всё ещё звенели слова старика.

Маска.

Изменение сути.

Предательство.

Я начал чертить в углу карты эскиз маски, насколько смог — простая форма, щель для глаз, знаки по краям. Всё, что успел уловить из рассказов и упоминаний.

Потом, в трактире, нашёл старую, покрытую пылью книгу — скорее сборник легенд, чем историй. И там — ещё фрагменты:

«Когда предатель надел маску, даже братья по крови не узнали его. Он стал всем и ничем. Он внёс хаос в строй богов, и лишь когда маска была сорвана, истина открылась.»

«Семь ударов — семь трещин. Маска расколота. Часть унесла каждая из великих стражниц. Храмы, что раньше молились звёздам, теперь заперты, и чудовища стерегут их как ярость без богов.»

Я перечитал эти строки несколько раз.

— Значит, не просто артефакт. Это… печать. Разделённая.

И, если я хочу найти полную маску, придётся пройти семь храмов.

Семь чудовищ. Семь стражей.

Я отбросил книгу и уставился в карту.

Первый храм — в лесу.

Если и начну, то с него.

Подумав, я направился к торговцам. Закупил всё, что мог унести:

припасы на несколько дней,

запас болтов,

новую тетиву,

когтевой нож, которым проще отделять ядра или перерезать плоть чудовищ,

и плотный, шерстяной плащ — леса бывают коварными.

На прощание один из торговцев кивнул мне:

— Если идёшь в лес — не шуми. Там, говорят, тени живут, что чужака чувствуют по дыханию.

— Я и не дышу, — усмехнулся я, пряча карту за спину.

Пора было идти.

Маска ждала.

И если за ней стоит риск… значит, она того стоит.

Деревня встретила меня тишиной, нарушаемой лишь звуками повседневной жизни.

Кто-то чинил крышу, кто-то перегонял скотину, дети бегали босиком по утоптанной земле.

Я шел знакомой тропой, не скрываясь.

Меня узнали — пару человек кивнули, кто-то махнул рукой. Староста вышел навстречу с улыбкой.

— С тех пор, как ты ушёл, звери к нам больше не суются, — сказал он, поправляя старую накидку. — Как будто… почувствовали, что за ними пришли.

Я кивнул, не вдаваясь в детали.

— А в лес кто-то ходил?

— Нет. Мы туда и раньше не соваться старались. А теперь, после твоих рассказов…

Он замолчал, почесал бороду.

— Там чужая воля. Не для таких, как мы.

Я поблагодарил и двинулся дальше.

Лес начинался незаметно — сначала редкие деревья, затем всё гуще, выше, темнее.

Свет пробивался лишь узкими полосами сквозь густую листву.

Тропа вела на юг. Я шёл по направлению, отмеченному на карте.

Ни расстояния, ни координат — только ощущение, будто храм сам зовёт.