Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (страница 24)

Проводить нас пришёл Юрген, и Эльза Дилмар. Она принесла документы, по которым я смогу забрать машину, мотоцикл со спецстоянки в Москве, когда все оформят через таможню. Эльза улыбалась, но как-то через силу, а из глаз струилась неподдельная грусть. Я взял её руку, поцеловал, прижал к своей щеке. Я понимал, что скорее всего мы расстаёмся навсегда. И мимолётное это увлечение, которое не кончилось ничем для меня, оставит у женщины в душе болезненную рану. Но что я мог поделать? Крутить романы налево и направо не в моих принципах.

Наконец, женский голос на трех языках: немецком, русском и английском объявил посадку на наш рейс. Я пожал руку Юргену, и он взглянул тоже на меня с сожалением, как мне показалось. Не хотел меня отпускать?

Мы вышли наружу через терминал. Нам подогнали автобус, в который мы загрузились, и он мягко повёз нас к огромному белоснежному с красной полосой красавцу-лайнеру с надписью на носу, у кабины пилотов: Il-62. Я любил Ту-154, особенно после фильма Александра Митты, но знал, насколько этот самолёт плохо управляем, сколько с ним случалось катастроф. Так что Ил-62 мне нравился больше. Безопаснее.

Кроме нас в салоне оказалось не так много пассажиров. Я заметил только странного парня в светло-бежевом свитере грубой вязки, который вёл себя излишне нервно. Перед тем, как сесть на своё место, он остановился в проходе, огляделся. И только после этого занял кресло рядом с проходом. Напротив него села девушка, похожая на куклу — жёсткие тёмные волосы каре, словно парик, огромные подведённые черным глаза, очень высокий бюст, распирающий старомодную белую блузку, невероятно тонкая талия. Она кого-то напоминала мне, но я не мог точно вспомнить кого. Что-то из очень далёкого времени, из детства, юности?

Мы с Брутцером оказались рядом, только я сел у иллюминатора, и отсюда хорошо видел серую поверхность взлётно-посадочной полосы, часть крыла и сопла двух турбореактивных двигателей.

По проходу прошёл экипаж лайнера — четверо в темно-синей форме, видимо, первый и второй пилот, бортмеханик, радист, на обшлагах каждого четыре золотистых полоски, фуражки с гербом Interflug, и пять стюардесс, стройных, симпатичных девушки в темно-синих пиджаках, в белых блузках, в пилотках с тем же логотипом Interflug.

Взревели двигатели, лайнер вначале медленно, потом все быстрее и быстрее побежал по взлётной полосе. Оторвался от земли и начал набирать высоту.

Каждый занялся своим делом, в салоне висел гомон разговоров, весёлых вскриков. Кто-то уже задремал. Кто-то обратился к стюардессе, симпатичной улыбчивой девушке, у которой из-под пилотки выбивалась волна волос ярко-соломенного цвета. И она тут же принесла пассажиру на маленьком подносике бутылку воды, несколько бутербродов с красной икрой, сыром и колбасой.

Мы плыли среди пушистых облаков, скрывавших все, что находилось внизу. И, наблюдая это однообразие, я задремал. А когда очнулся, удивился, что в салоне стало темнее, словно пригасили свет. Бросил взгляд в окно и замер — там внизу тянулись не облака, ни леса, поля, а море, мрачная тёмная синь, едва прерываемая белыми бурунами высоких волн. Но откуда может быть море, если весь полет должен происходить над европейскими городами? Так, значит, я сплю. Скосил взгляд на Брутцера, но мой напарник дрых, откинув голову назад, сладко похрапывая. И все в салоне, казалось, спали.

По проходу прошла, чуть качая бёдрами, стюардесса, худенькая темноволосая девушка, несла на подносе грязные стаканы. Женский приглушенный вскрик. Звон разбитого стекла. И я глазам своим не поверил. Тот самый нервный парень в свитере вскочил, схватив девушку в мёртвый захват, ткнул ей под подбородок ствол револьвера. Я бросился к нему, и тут же споткнулся о что-то и проехался по полу, ободрав руки. Обернулся, увидев злорадный взгляд кукольный дамы. Пока вставал, парень со стюардессой уже исчезли в кабине пилотов.

И вдруг самолёт резко клюнул носом, ушёл в пике. Пассажиры проснулись, оглушил дикий крик, визг. Страшный удар о воду, и на мгновение все скрыла тёмная пелена. Но ледяная вода, хлынувшая в салон, обожгла как кипяток. Бешено работая руками и ногами, я выплыл через разбитый иллюминатор. А самолёт камнем ушёл вниз, и только какое-то лёгкое барахло всплыло наверх: женские сумочки, шарфики, какие-то коробочки.

Я выплыл наверх и увидел на островке впереди ярко освещённый маяк: высокую башню, каменным исполином она гордо возвышалась над этим пустынным местом. И ринулся туда, болтая ногами, работая руками. Выбрался по ступенькам наверх. Обернулся и замер, наблюдая, как полыхает страшное зарево на месте упавшего лайнера.

Но спасся я не один. Громкий плеск волн и по лестницам выбрался тот самый парень, что угрожал стюардессе и девушка с кукольной внешностью, которая поставила мне подножку.

— Ну что, Туманов, хочешь понять, почему ты спасся? Пойдём, мы покажем тебе кое-что.

Я подскочил к нему, схватил за шиворот, притянул и размахнулся, чтобы врезать в челюсть. Но он вдруг обмяк, и словно просочился сквозь мои пальцы. Исчез. И я услышал смешок за спиной. Резко обернулся.

— Какого черта вы устроили катастрофу⁈ — воскликнул я. — Зачем? Уроды чёртовы!

— Не торопись, красавчик, нас осуждать, — томно подала голос девушка. — Вначале узнай, кто мы.

Я остановился между ними, тяжело дыша.

— Комиссары времени? Раньше вы выглядели более достойно. Сейчас просто шуты ряженные, — я вложил в насмешку побольше ядовитого сарказма.

— Какой ты догадливый, Туманов. Просто умница, — куколка похлопала меня по щеке, но я с отвращением сбросил её руку.

— Пошли, Туманов, мы тебе кое-что покажем. Прекрасный подводный город.

— Идиотизм, никакого города под водой построить нельзя! Его раздавит толща воды. Я все-таки учитель физики.

— Разумеется, разумеется. Но только не сейчас, — подал голос парень. — Пошли, иначе замёрзнешь.

И только сейчас я ощутил, как пронзительный холодный ветер пробирает меня до костей, заставляя дрожать в мокрой одежде. И мы направились к высокому маяку, который выглядел скорее, как каменное изваяние с яркой звездой наверху.

Со скрипом открылись высокие двери из золотистого металла. И стоило мне вступить внутрь, как они с грохотом захлопнулись за спиной. Но тьму мгновенно разогнали ярко вспыхнувшие лампы, заиграла приятная старомодная мелодия. И я спустился вниз за парочкой странных существ, которые вели меня куда-то, словно бычка на убой. Но я шёл за ними, снедаемый любопытством, и не верил, что это явь, но если это лишь сон, то выглядел он невероятно реалистичным. Я ощущал запах воды, металла, мокрого камня.

— Батисфера? — спросил я. — Она доставит нас в этот город? А кто будет управлять?

— Я, конечно, — сказал парень. — Ты же уже догадался, кто я такой?

— Не собираюсь ничего угадывать, — буркнул я, усаживаясь на скамейку внутри батисферы. — Давай включай свою шарманку.

— Туманов, — девушка присела рядом, взглянула ласково, как кошечка, у которой наготове острые коготки, — Ну ты же знаешь, что это. Это возникло из твоего подсознания, эта иллюзия. Признайся.

Я промолчал и дождался, как этот ублюдок в свитере предсказуемо нажмёт рычаг. Со скрежетом закрылась выпуклая прозрачная крышка. Батисфера вздрогнула и начала медленно погружаться. Послышался свист и треск, словно включили кинопроектор, на прозрачном окне возникло изображение мужчины с усами, он только сказал одну фразу: «I’m Andrew Ryan.…», как парень опустил рычаг, и звук прервался:

— Ты же слышал это много раз, Туманов. Чего скрывать?

— Слушайте, что вы от меня хотите? — я откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди. — К чему это идиотское представление с катастрофой, батисферой?

Тем временем наша хрупкая скорлупка уже оказалась глубоко под водой, и я увидел, как перед моим взором проступили ярко освещённые башни с разноцветными изящно выполненными неоновыми вывесками — это чем-то напоминало центр Нью-Йорка, только скрытый под толщей воды. И между ними проплыл, медленно и лениво двигая хвостом, полосатый кит.

— Мы хотим кое-что предложить тебе.

Батисфера закончила свой путь, устремившись по металлическим направляющим к воздушному шлюзу. Со скрипом отошла створка. И я вылез в помещение вокзала, где на табло горели рейсы, на скамейках ожидали пассажиры.

Всю стену напротив выхода из батисферы занимала стеклянная стена, а за ней виднелись в ярком свете прожекторов высотки, в окнах горели огни. Я постоял рядом, ощущая, как захлёстывает восхищение человеческим гением, который смог это создать. Хотя понимал, это иллюзия, этого не может быть.

— Но ведь все-таки это красиво, Туманов? — услышал я негромкий, но режущий мне слух голос парня.

Я ничего не ответил, только зашагал через зал ожидания к выходу, прекрасно зная, что там за ним. И мои шаги гулко отдавались под сводами.

И вот он, величественный оформленный в стиле ар-деко многоуровневый зал с магазинами, барами, каскадами фонтанов. Здесь дефилировали статные мужчины в великолепно сшитых костюмах, невероятные красавицы в старомодных платьях начала века. Играла приятная мелодия, звучал нежный женский голос, в котором я узнал Дорис Дэй. Но больше всего изумляла не роскошь, не изящество линий, а тот факт, что все это находилось глубоко под водой, и за огромной стеклянной стеной поражая воображение вырастали высокие башни из камня и стекла с неоновыми вывесками.