Эвелина Тельви – Красный лёд (страница 7)

Из рюкзака она достала солнечные очки, стремясь припрятать глаза от беспощадных лучей яркого утреннего света.

Как ей хотелось сейчас пожаловаться Сергею на сумасбродного мужа! Тот, наверно, пожалел бы её. Он обязательно бы утешил возлюбленную, а может, даже попытался бы защитить её от третирования. По-мужски пообщался с Глебом, убедил оставить в покое любимую, развестись и дать возможность ей жить своей жизнью.

Серафима опять замечталась.

Она не успела поговорить с фотографом после того злополучного дня, когда собиралась заявить о разводе. И ухажёр попросту не знал, что она, наконец, решилась уйти от супруга.

Интересно, как сильно он обрадуется тому, что им будет не нужно скрываться? Конечно, она не собирается навязываться ему, ведь они совсем недолго встречались. Но в таком случае он наверняка предложит ей помощь. Она сможет позволить себе аренду квартиры, и постепенно он переберётся к ней от матери и сестры.

Нет, замуж она пока точно не хочет! Ей хватило горечи и разочарований. Они могут жить вместе… Некоторое время… Она опять будет свободной! Какое это блаженство!

Надо просто всё рассказать Сергею.

– Все внутрь! Едем! – прервал её сахарные раздумья гулкий голос руководителя делегации.

Её лицо скривилось от резкого звука. Сима показала язык незримому образу её мучителя. Однако понимала, что всё равно покорно сядет в автобус, который увезёт её в глухую тайгу, кишащую хищниками и кровососущими насекомыми.

Путешественников качало уже шесть часов, но, кажется, никто, кроме неё, этого не замечал. Как назло, рулить автомобилем был посажен Соят, и на человеческую беседу рассчитывать не приходилось.

Мужчины бурно обсуждали маршрут и спорили о тонкостях восхождения. На девчонку свалился целый ворох незнакомых словечек. Она оказалась неготовой к походному сленгу и очень скоро потеряла всякий смысл высказываний.

– …Никто уже не использует восьмёрку! Устаревшая фигня! Гораздо удобнее работать с Гришей!

– Гри-гри запросто клинит на морозе! Узел или кусок льда, и тебе уже не дюфельнуть! Повиснешь, как куропатка – над грилем!

И все разом громко заржали.

Сима больше и больше мрачнела. Она чувствовала себя заключённой, которую перевозили на место каторги – искупать вину неудачного замужества, на которое по глупости согласилась.

– Мне обещали хороших коней. До горного приюта доберёмся быстро и налегке, – негромко пояснял кому-то Глеб. – Важно, чтобы погода не подвела. Сейчас на леднике минус восемь-десять, относительно безветренно. Но кто знает, что там будет через неделю. Льды подтаивают, снежные карнизы истончились. В прошлом месяце там пропал человек. Поиски ничего не дали. Он сорвался, и образовалась лавина. Его погребло под тоннами снега.

– И что ты предлагаешь?

– На Белуху нельзя наскоком. Нужно приближаться к ней постепенно и позволить ей подпустить нас к себе. С ней обходятся, как с невестой, уважают её целомудрие. Если гора не даётся, лучше всего отступить. Её вершина, как зеркало: отражает помыслы.

Серафима задержала дыхание оттого, что только что рассказал её муж. До сих пор она с трудом могла себе вообразить, что мужчины способны верить преданиям. Но, как один, все замолчали. Каждый думал о чём-то своём.

На мгновение она представила себе: «А что, если это не вымысел?»

Неужели гора убьёт её за ложь и измену? За ненависть, которую испытывает к супругу теперь? Она клялась перед алтарём в крошечной церкви, что будет почитать мужа и останется верна ему до конца своих дней. Но тогда она не могла предположить, что эти дни бывают слишком тягостными.

С другой стороны, Белуха вряд ли способна внимать оправданиям.

«Будь что будет!» – грустно подумала Серафима.

Песок летел из-под колёс. Дорога закручивала то вправо, то наоборот.

Иногда машина скатывалась в щебёнку, где-то приходилось объезжать по земле. Автобус неумолимо подбрасывало на кочках, но водитель быстро выравнивал руль, и они продолжали нестись вдоль пропаянной колеи через опушки.

Природа изнывала от жажды. Солнце лавой изливалось на высушенную почву. Над пергаментом короткой травы висела густая испарина пыли. Воздух зацементировался от кучного слоя взметнувшихся в небо ороговелых глиняных частиц. Насекомые не решались напекать хрупкие крылья и прятались под навесами стебельков. Где-то там, в поднебесье, оторвался от матери-берёзки иссохший листок. Всё кругом пропиталось мылом бессилия. Избавление ожидалось лишь с наступлением ночи, когда в тишине вновь послышатся песни ручья. Но до них ещё далеко.

Серафима подняла затравленный взгляд на китайца – тот не повернул головы. Она попыталась обратиться к нему, но вместо слов получилось невнятное мычание. Что-то твёрдое и увесистое подпирало желудок изнутри. Грудную клетку сдавило крепкой судорогой. Глаза застелило бесцветным маревом пустоты. Краски смешивались. Кажется, она забыла вздохнуть, что, наверное, уже было неважно. Край сознания ещё успел отличить визг тормозов и странный гомон. Кто-то выдернул её из кабины и оставил умирать под горелым солнцем. Дальше – пропасть неведения…

Глеб старался не шевелиться.

Да уж, не слишком удачный день для поездки. Не рассчитанные на плюс сорок пять градусов в тени слабые автомобильные кондиционеры не избавляли от удушья.

«Обещали на вечер грозу. Хорошо, если бы за ночь прошла», – Глеб сонливо перебирал мысли.

Ничего, им не привыкать к аномальным температурам. На какой-нибудь вершине, облепленной льдами, порой изнываешь от желания избавиться от одежды. Нужно заставить себя принять нутром эту жару, успокоиться и не расходовать силы. Жалость к себе подрывает решимость. Зачастую полезно следовать кодексу жабы: стать холоднокровным и попытаться регулировать температуру тела в зависимости от обстоятельств. Слишком жарко? Расслабься и без лишних движений! Если холодно – работай, не спи!

Мужчина посмотрел на время – два по местному.

Ещё часиков восемь, и они на подходе к турбазе: к чаю, ужину и мужским разговорам – о горах, восхождениях, ну и просто о жизни.

Ромка, один из альпинистов в этой группе, был прошлой осенью в Гранд Каньоне, штат Аризона, одолел несколько пиков. Чертовски интересно, каким маршрутом он пользовался. Жаль, пока некогда метнуться в Америку на недельку, другую. Возможно, в будущем году и наклюнется краткий отпуск. Однако опять же… как Серафима отреагирует? Хотя… к бабке не ходи – он и так знал.

Глеб приподнялся – захотелось взглянуть на жену. Наверное, спит. От такой духоты страшно клонило в сон. Остальные тоже дремали. Один Соят неустанно глядел вперёд. Закалённый степями. От него никогда не услышишь ворчания или жалоб.

Всё-таки стоит проверить, как там Сима.

Осторожно, так, чтобы не разбудить остальных, он приблизился к водительскому сидению. Глеб сразу почувствовал неладное: зрачки закатились, лицо бледно-зелёное, губы белые. Она что-то пыталась шептать, но бессвязные звуки мешкались где-то на выходе.

– Соят, тормози! – громко скомандовал он.

Помощник без лишних вопросов остановился. Автомобиль резко дёрнулся, два рюкзака с грохотом повалились на кресла. Альпинисты, облитые горячим потом, вяло зашевелились.

– Ребята! Помогайте! – Обернулся Глеб. – Воды! Быстро несите воду!

Неторопливые движения в один миг перешли в шуструю суету.

– Что… что стряслось? – распухшим языком апатично выговорил фотограф.

До него никак не доходило, зачем они остановились, и кому там понадобилась вода.

– Её бы в тень!

– Встаём! Спиной к солнцу! – закричал один из ребят.

Четверо выстроили плотную стену из собственных спин. На девушку опустилась желанная тень.

Глеб вылил на неподвижное тело питьевую воду из нескольких полулитровых бутылок. Лицо, волосы, грудь – всё необходимо было смочить и дать возможность ускорить вентиляцию кожи. Не проронив ни единого слова, мужчины спокойно глядели, как утекает бесценная жидкость. До ближайшего села два-три часа дороги. Им придётся потерпеть, разделив бутылку оставшейся воды на десятерых.

Фотограф жадно глядел на жертву беспамятства.

Хлопковая майка пропиталась водой и решительно очерчивала сокровенные округлости девушки. Обступившие её девять мужиков, умирающие от обезвоживания, вынуждены делать вид, что ослепли и не замечали насквозь мокрой женской футболки.

«Красивая!» – должно читаться на лицах. Но суровые морды окаменели, взгляды разбежались по сторонам, будто глазеть здесь было и не на что.

Китайчонок наклонился к ней.

– Тепловой удар, – рассудил он после короткого осмотра.

– Но кожа бледная, – возразил ему кто-то.

Помощник ничего не ответил и обернулся на Глеба: пусть сам решает, кто из них прав. Глеб не выбирал. Он не раз был свидетелем, как его низкорослый приятель ловко вправлял свёрнутый палец и замедлял кровотечение, используя нажимы на разные точки туловища пострадавшего.

– Здесь в получасе ходьбы ручей, – заключил главный проводник. – Наполним большую колбу, по дороге будем останавливаться, поливать её.

Серафима негромко застонала.

– Дайте воды! – потребовал Глеб.

– Последняя. – Рука протянула бутылку.

Рослый альпинист приподнял мокрую голову жены и подставил к ссохшимся губам бутылочное горлышко.

– Пей! Тебе надо попить! – мягко попросил её он.

Девушка с трудом приоткрыла веки и безропотно проглотила заливавшуюся в рот тёплую воду.