Эвелина Тельви – Красный лёд (страница 3)
Мужчина отступил от неё.
«Горный козёл! Такую тушу и бурей не сдуешь! Чёртов альпинист!» – выругалась она про себя и с досадой глядела на широкую спину мужа, переставшей казаться защитной.
Молодой женщине среднего роста едва ли совладать с грудой мышц профессионального спортсмена ростом метр девяносто. Глеб мог бы вытряхнуть из неё душу, если бы захотел. Но он слабак. Или был слабаком?
Говорила ей мама, что не нужно выходить замуж в девятнадцать лет!
Родители опасались, что дочь забеременеет и бросит университет. Их страхи не оправдались – супруг тоже беспокоился об образовании жены.
Казалось, исполнялись её заветные желания. У неё было всё: свобода воли, грандиозные планы, влюблённый до беспамятства муж.
Муж…
Вначале тот казался ей кремнем, настоящей стеной. Порой ему приходилось надолго оставлять жену, но по возвращении он готов был с радостью принести в жертву последнего тельца своей домашней богине. Она воспринимала жизнь с ним как награду.
Однако совсем недавно выяснилось, какой тот глупец.
Глеб всё чаще стал соглашаться на длительные командировки.
«Деньги, деньги, деньги!»
Внеплановой беременности не случилось, прежние мечты сбылись, университет благополучно закончен, но дом, за который их семья каждый месяц выплачивали кругленькую сумму в ипотечном банке, всё чаще казался Симе слишком пустым.
Два месяца у Килиманджаро. Неделя на отдых и сборы.
Три месяца в Южной Америке. Возвращение.
Через десять дней новая командировка: в этот раз на Аляску.
Больше года они жили практически врозь.
Счастье ушло, и в душе поселилось безразличие. Внутренняя пустота порождала капризы, однако муж спешил исполнять даже их. Вскоре Серафиму даже это начало ужасно коробить. Она уже не помнила, чего на самом деле хотела в жизни.
Наконец, она поняла: её супруг вовсе не небожитель, какой здоровается с духами за руку на вершинах гор, а раб! Раб её молодости и кукольной прелести. Его жена давно устала ждать, когда муж вернётся – совсем вернётся – и будет с ней каждый день, как принято у нормальных людей.
Сима убедила себя, что ошиблась с мужчиной.
И, в конце концов, то ли от смертельной скуки, то ли от безнадёги, в постоянном отсутствии мужа, после всех лет брака она решила, что найдёт то, чем могла заполнить свою пустоту. Она вся ушла с головой в работу.
И однажды после пары совместных репортажей с новым коллегой молодая женщина согласилась пойти на свидание.
Сначала настойчивый ухажёр уговорил её на чашечку кофе после работы, затем пылко признался в симпатии на заднем ряду в тёмном зале кинотеатра, а спустя ещё несколько свиданий, он всё-таки напросился на невинный «чаек» и раздел её прямо в прихожей. Грубо, неистово, он взял её на ковре напротив гостиной. Эффект от его варварских действий поразил её. Она вся дрожала под чужим телом, охваченная какой-то нервной эйфорией опасности и звериной бешеной похоти. Она открыла в себе новую грань.
Муж никогда не одаривал её подобным сумасшедшим экстазом. В постели он предпочитал оставаться ванильно-медлительным, ласковым и деликатным. Глеб был гораздо внушительнее любовника, но считал всякую несдержанность, как сам объяснил, попросту недостойной мужчины.
Сима окончательно разочаровалась в собственной семейной жизни. Без сомнения, любви не осталось.
Девушка собиралась поговорить с мужем о разводе по его возвращении из поездки на Алтай, там Глеб поведёт туристов на вершину Белухи. За это время она упакует вещи и найдёт съёмное жильё. Начнёт новую жизнь… как-нибудь… где угодно… лишь бы подальше отсюда! И от него!
Вдруг громом среди проясняющихся небес пришло известие от начальства. После обеда главный редактор ошарашил её сообщением, что через пять дней она улетает на пару со штатным фотографом, её тайным любовником, в командировку на Алтай, чтобы взять интервью – смешно подумать – у собственного супруга.
Жестокий комизм ситуации вывел её из себя. Девушка нервно хихикнула, когда редактор-таки рассказал, кто всё устроил, и помчалась домой выяснять отношения.
Однако вместо того, чтобы умолять жену передумать и не бросать его, Глеб хладнокровно наблюдал, как она мечется от безысходности. Он не собирался позволить ей избежать поездки в тайгу.
– Зачем ты это делаешь? Между нами всё кончено! Я тебя не люблю!
– Ты сыплешь киношными штампами! А сама ещё считаешь себя перспективным журналистом.
С тех самых пор, как он вернулся из трёхмесячной командировки с хребтов студёной Аляски, Симе мерещилось, что он привёз лютые заморозки с собой. И обычно-то не особо словоохотливый, с тех самых пор мужчина вовсе замкнулся в себе, неизменно молчал.
Она тщательно скрывала каждый признак запретной связи с коллегой, сократила время свиданий, переодевала бельё. Муж не мог знать точно. Но, возможно, что-то почувствовал. Жена принадлежала уже не только ему, точнее, совсем не ему, и он, будто зверь, чуял это.
– Хочешь помучить меня? Я не умею лазить по горам! Мне не забраться на стену! Я ничего не смыслю в альпинистских узлах и верёвках! Запросто могу сломать себе шею! Или ты этого и добиваешься? – кричала она уже сквозь слёзы. – Глеб, отпусти меня! Давай просто по-человечески разведёмся!
Мужчина внезапно прекратил ухмыляться и посмотрел на девушку уже без оттенка иронии. Она уловила в строгом взгляде опасное предупреждение.
– Серафима, если ты откажешься ехать со мной, я сам подам на развод и уже на своих условиях. Но, прежде чем кидаться на меня с кулаками, тебе следовало успокоиться и прикинуть, как именно дальше жить.
Девушка не разобрала, к чему это он клонил.
– Попробуй рассчитать, где ты будешь спать и на что покупать еду. Я перестану быть твоим мужем и финансово поддерживать тебя. Ты выбрала этот дом, мечтала родить здесь детей, и я взял его для нас. Но я уйду, и тебе не потянуть ипотеку.
– А я и не собиралась… – начала Серафима, но мужчина беспардонно продолжил.
– Придётся найти квартиру и платить за аренду. Ты не отработала на редакцию и двух лет, значит, в ближайшие годы будешь получать едва ли больше местного дворника. Так вот, подумай, на какие деньги останется существовать. Однако ты решительно отказываешься от важной поездки, саботируешь поручение, не следуешь условиям сделки. Вряд ли твоё начальство готово терпеть убытки. Ты – уволена, если останешься в городе.
– Я могу…
– Знаю! Ты продашь норковую шубу, парочку подаренных тебе дорогих побрякушек. А что дальше? Заложишь в ломбард дешевеющий айфон? – безжалостно продолжал супруг. – Ты же не дурочка! Куда ты пойдёшь? Обратишься за помощью к родителям? Согласятся ли они тебя содержать? Что останется у тебя, если потеряешь работу? – Он сделал шаг в её сторону, загородив свет из окна.
Девушка ощутила внутри себя нарастающую панику. Глеб откровенно, без всяких прикрас расписал будущее без него. Как бы она ни старалась убедить себя в том, что всё получится, он был прав насчёт неё. Трижды проклят и трижды прав!
– Идя на поводу у одних только эмоций, ты сознательно обрекаешь себя на беду, – холодно заметил он. – Оставь своё безрассудство и ответь на вопрос: ты готова сейчас лишиться работы и крова ради эфемерной свободы?
Серафима молчала.
– Мы оба знаем ответ. Поэтому хватит громких заявлений и начинай паковать вещи. По ночам у подножья Белухи дуют холодные ветры.
Он размозжил тонкую скорлупу её хрупкой мечты о самостоятельности. Она оказалась не готова к разводу и отчаянно винила его в своих бедах. Ей хотелось, чтобы он был виновен. Её жизнь как никогда оказалась завязана на этом мужчине. Он буквально прижал её к стенке: грозился лишить жилья и карьеры. Работа для неё была чуть ли не всем. Ей только что доверили самостоятельно вести колонку статей об искусстве. Она не могла позволить себе потерять место в редакции.
Её муж, подкаблучник и тряпка, неожиданно поставил её на колени. Он с лёгкостью разрушил её аргументы, распотрошил её планы и высмеял чувства. Теперь ей действительно не извернуться, не выкрутиться, не сбежать.
Главное, не расплакаться сейчас перед ним, не показать, что напугана его вспышкой презрения, холодной безжалостностью и грядущими испытаниями.
С чем Серафиме, не покидавшей цивилизации прежде, придётся столкнуться в царстве шлифованных метелями ледников?
Она жаждала отомстить Глебу за унижение и одновременно боялась лететь в сибирскую глушь. Слишком часто ей попадались на глаза статьи о туристах, которым не повезло: одни ломают ноги и руки, другие остаются во льдах навсегда. Их не найдут и не похоронят.
Человек бессилен против стихии, если она задумывает недоброе.
«Затерялся в лесу», «оступился в болотной топи», «оборвался канат», «примёрз карабин» и так до бесконечности…
Женщина сотни раз читала сводки пропавших, не вернувшихся с турпоходов, каждый раз опасаясь наткнуться на фамилию мужа.
Она стала ненавидеть горы.
Точно экзотические любовницы, они уводили законных мужей далеко от семьи. Обнимали их ветрами под самым небом, целовали их простывшие губы снежинками, забирали себе ещё горячее тело, навсегда отнимали и облюбовывали.
Не стоило ехать. Всё кричало в ней об опасности. Но муж непреклонен.
Как-то внезапно в голове само собой продекламировалось:
«