Эвелина Тельви – Красный лёд (страница 16)

Ступеньки закончились. Отпустили. Значит, кто-то там уже наигрался…

Практически вышибаю тяжёлую парадную дверь. Сзади крик… Консьержка верещит, точно умалишённая. Или это я не в себе?

Парк через два дома. Парк. Мысленно я уже там, только вот ноги не поспевают.

Добегаю.

Ещё лето, но в парке темно, и никто уже не гуляет.

В голове ужасный бедлам: много отвратительных предположений. Я цепенею. Не могу решить, в какую сторону лучше бежать. Она может быть где угодно. Много тропинок… слишком много!

Так. Стоп. Сосредоточься! Я должен сосредоточиться! Страхи потом! Главное сейчас – найти мою девочку! Ей нужна помощь!

Где обычно они гуляют? Варяг обожает полянку. Это чуть поодаль, слева от центральной аллеи.

Несусь туда.

Почему я не сразу сообразил, что их нужно срочно найти? Сидел себе, щёлкал стрелкой мышки по монитору и вдруг осознал. Будто дёрнуло. И вот я уже несусь к полянке – небольшому клочку высокой травы среди дорожек из гравия.

Никого. Всё холодеет внутри. Не знаю, где ещё можно искать.

Мать твою!

Чертыхаюсь. В голос. Помогает.

Стряхиваю клешни паники с опухшего горла.

Нужно сконцентрироваться.

В сотый раз набираю заветный номер. Гудки… Начинаю представлять, как звучит мелодия звонка. Мне так хочется её услышать!

Дорогая, заклинаю тебя, возьми трубку!

Горячо молюсь. Шёпотом.

Видимо, я заставил себя поверить, что слышу рингтон её телефона, потому что… действительно расслышал его!

Бросаюсь на звук. Мобильный… Знакомая песня…

Первый час… никого… город спит… Трель доносится издалека, но я легко угадываю направление. Секунд десять, и вот она, сумка.

Маленький рюкзачок. Всё на месте: кошелёк, телефон, плеер. Связка ключей. Вещи здесь… значит, не ограбили.

Где же она?!

Тишина. Вой сирены с дальнего шоссе… но вокруг ни звука. Вакуум…

Истошно ору, не жалея глотки. Выкрикиваю её имя. Не знаю зачем. Может, зову, чтобы услышала… или, скорее, ради себя, чтоб не рехнуться от ужаса.

Одна в чёрном парке. Её похитили… Красавицу, умницу, мою невесту.

Трясутся руки. Обливаюсь холодным потом.

Чую всхлип. Не слышу. Чувствую. Огрызками здравого смысла.

Не помню, как отыскал её тело. Помню, что не рыдается.

Ох, нет! Она жива… Господи, жива! Жива!!! Лицо в пыли… дышит, или, если точнее, беззвучно всхлипывает. Вся в слезах. Плакать в голос закончились силы. Наскоро осматриваю туловище – кости целы, голова без ушибов. Юбка не порвана. Её никто не трогал. Не похищал.

Тыльной стороной ладони стряхиваю со лба тяжёлые бусины пота. Успел нафантазировать самое страшное… Больное воображение!

– Что, что случилось? – Смахиваю испачканные локоны с её лица. – Как ты?

Она порывается сказать, но вновь захлёбывается слезами.

– Успокойся! Я рядом! Любимая, рядом! – Прижимаю дрожащее тело к себе.

Домой. Нельзя её здесь допрашивать. Дома всё расскажет.

Пытаюсь приподнять её. Она слаба. Хватается за мою футболку. Силится выговорить слова.

– Потом объяснишь! Сейчас это неважно! Нам нужно домой, – уговариваю её.

Хочу взять за руку и ощущаю запах крови. Медный, тёплый, гадкий. Ненавижу. Меня всегда мутило от него. Откуда кровь?

Ладони стёрты об асфальт. Скорее всего, упала.

Ощупываю ноги. Она бессильно стонет. Колени содраны до мяса. Лежала здесь в грязи. Если инфекция попадёт в открытую рану, начнётся сепсис.

– Тебе нужно промыть ссадины, – как можно более спокойно говорю я ей.

– Ва…вар…ряг, – выдохнула она.

Лишь теперь осознаю, что пса неслышно. Сбежал, предатель! Ему положено защищать хозяйку, а он… трус! Мысленно кляну собаку.

Чёрт с ним! Вернётся ещё.

Бережно поднимаю рыдающую девочку. Кажется, ткань короткой юбки за что-то зацепилась. Оглядываюсь.

Не ткань, рука. В запястье врезался ремешок от поводка собаки.

– Милая, можешь сесть? Я сниму ремешок. – Усаживаю на край бордюра, освобождаю руку.

Ремень. Варяг здесь? Рядом?

Зову собаку. Нет ответа. Только хриплый стон любимой.

Иду за поводком. Два, три метра. Пять метров. Около того. Светлый мешок посреди дороги. В темноте не разгляжу.

– Что за…? – отшатываюсь.

Объёмистая туша мёртвого животного растянулась через широкий проход. В ней не осталось ничего от Варяга. Морда раскрошена на фрагменты. Не было одного глаза и носа. Грудина раздроблена, хребет перебит в двух местах. Корпус неестественно выгнулся через спину и скорее напоминал меховой, напичканный щепами вьюк, случайно упавший с телеги, чем живое существо. Очень странно: крови почти не было. Шкура не порвалась. Но пёс… Боюсь даже представить, что здесь произошло. Жуткое зрелище.

Возвращаюсь к дрожащей невесте.

– Машина, – выговаривает она. – Машина его… Он не успел… Я не видела машину! Его… так страшно… – Она вдруг крепко вцепляется в меня. – Я пыталась встать, но он меня не отпускал.

Чувствую, как кровь отходит от лица.

Ремень! От испуга ей померещилось, что мёртвый пёс держит её. Всё это время она думала, что он её держит!

Я сильно зажмуриваюсь, чтобы прогнать тошноту.

Автомобиль сбивает собаку. Вокруг запястья обмотан поводок.

Её протащило метра два. Сильный шок. Рюкзак недалеко, но аллея пуста. Темнота ночи её вконец напугала. И вот она плачет уже второй час… совсем одна… не может сдвинуться с места… потому что собака её не отпускает.

Ватные ноги приносят нас в дом.

Я быстро опрыскиваю её водой из душа, вымываю землю и пыль из спутавшихся длинных волос. Промачиваю вату перекисью водорода, вынимаю частички гравия. Обрабатываю края ссадин йодом, тщательно перевязываю. Она не дёргается, не кричит. Или сил не осталось, или полстакана заначенной водки притупили острую боль.

Укладываю её, присмиревшую, в чистую постель, под одеяло. Сейчас ей обязательно нужно поспать. Завтра я поговорю с ней, мы во всём разберёмся. Пусть только отдохнёт.

– Эй, ты чего?

Она схватила меня за рукав.

– Ты куда?