Эвелина Тельви – Красный лёд (страница 17)

– Я ненадолго.

Пожалуй, не стоит ей говорить, что я собираюсь вернуться в парк. Варяг так и остался лежать посреди дороги. Утром на него наткнётся какой-нибудь дворник, и тело собаки попросту выбросят, как заплесневелую банановую кожуру. Я собираюсь его похоронить. Там на полянке, где мы вместе так славно резвились в прошлую пятницу… Три дня назад…

Болезненно сжимается сердце.

Варяг был верным другом и смышлёным псом. Его когда-то подарил мне отец. Когда был ещё жив. Нашёл его в переходе метро, пожалел. Он сказал тогда, что щенок напомнил ему меня. Да! Он был прав! После трагедии на Джомолунгме я расклеился, потерялся. Жизнь утратила былые краски. Я носил в себе камень ужаснейшего греха. Я проклят. Отец говорил, что я хороню себя заживо. Так и было. Но в мою жизнь вошёл неунывающий Варяг. Этот пёс день за днём врачевал мою душу. Теперь пришло время мне позаботиться о его пёсьей душе.

– Милая, тебе стоит поспать! Я отлучусь всего на час. Ты проснёшься, и я буду рядом! – обещаю ей.

– Не уходи! Побудь со мной! – Она тянет меня за футболку.

Шумно выдыхаю. До рассвета часа четыре. Подожду, пока не уснёт. Она столько пережила в этот вечер! Конечно, ей хочется, чтобы с ней кто-то был. Успокоил, обнял, утешил. Она ещё совсем юная… всего двадцать. И через месяц пойдёт под венец. Имею ли я право брать с неё клятву? Вечно любить, почитать, быть опорой в горе и в радости, здравии и болезни… Молодая, почти ребёнок! Ей пока рано сталкиваться с болезнями. А смерть? Она даже не знает, что это! Наполнена множеством ярких желаний. Неисчерпаемая энергия бурлит в янтарных глазах. Всё впереди. Ей кажется, что любая вершина по плечу. Но не догадывается, что в жизни, бывает, случаются ужасные вещи.

«Наверное, за это и полюбил…», – думается мне, – «…если вообще любят за что-то!»

Какая слабая она сейчас! Чувственная… почти хрустальная! Глядит пронзительно, умоляет не покидать её.

Поэтому я хочу сделать её своей женой. Для неё свадебная церемония – это праздник, красивый бал, где она будет окружена вниманием. Для меня всё иначе… Я беру за неё ответственность. Она нуждается во мне, и я дам слово защищать её. Порой и от неё самой.

«Несдержанная. Кипит азартом… За это тоже люблю!»

– Милая, что ты делаешь?

Снимает с меня футболку.

– Зачем тебе футболка? – я слегка удивлён.

Она ещё напугана. От страха люди всякое могут выкинуть. Мне ли не знать?

Берёт меня за руку и притягивает к себе. Не понимаю, что взбрело ей в голову, но поддаюсь. Её руки сплетаются вокруг моей шеи.

«Хочет объятий?»

Вдруг чувствую лихорадочно горячие уста, сперва на горле, затем выше, к лицу. Она яростно целует меня в губы. Болезненно. Страстно. Практически кусает. Вырвавшись из пучины одеяла, ногами обхватывает мои бёдра и пригвождает к своему нагретому телу. Я сквозь ткань плотных домашних брюк ощущаю жар. Начинаю беспокоиться. У неё высокая температура?

Норовлю дотянуться до лба, скрытого влажными её волосами. Не получается. В тонких пальчиках, разбитых в кровь, проснулась неженская сила. Она крепче вжимается в меня, дыша лихорадочсно и глубоко.

– С тобой всё в порядке?

«Не в себе», – понимаю я.

Она выгибается всем телом. Под ночной сорочкой чувствую напряжённую женскую грудь. Бельё исчезло вместе с застенчивостью. Скольжу глазами по обнажённым плечам. Блестящая от испарины кожа. Живая, мягкая, соблазнительная. Жадно втягиваю пьяный воздух. Ничего не могу с собой поделать.

– Это не… это не… Тебе следует отдыхать! – Сметаю с себя её руки.

Продолжает смотреть на меня из-под полуприкрытых век.

– Прошу тебя! – её голос сильно дрожит.

– Нет, я не могу!

Варяг там, в ночи… Я должен похоронить его! А ей нужен отдых, а не…

Раскалённые губы касаются меня, потом ещё и ещё…

– Не… не могу… – Выдыхаю и растворяюсь в наслаждении.

Она меня одолевает. Забываюсь. Я повержен.

– Обними меня крепче! – слышу крик. – Хочу… сильнее!

Вонзает ногти мне в плечи. Чертовски больно. Я рычу. Стоило бы остановиться, прекратить это безумие… Но сейчас всё по-другому. Отрекаюсь от боли. Не обращаю внимания.

И снова когти царапают спину. Дьявол! Она распаляет меня. Злит. Взывает к внутреннему зверю. Требует… жестокости.

Я никогда прежде не был груб с женщиной. Но это… это больше похоже на истязание, чем на любовь.

У неё не было мужчины… до меня. Я всегда старался быть с ней предельно аккуратным. Этим летом она в первый раз… Она совсем небольшого роста. Не хотел причинить ей… Боль.

Она сошла с ума, и, кажется, я тоже.

Священнодействие. Жертвенный алтарь. И мы, язычники.

Я не могу остановиться. Чувствую, как ярость поднимается по венам. Я словно призван поразить идолопоклонницу.

Запредельный ритм. Сердце долбит в ушах. Вместо крови – адреналин. Тело стало единым духом. Я почти не дышу – горю. Если бы не спортивная закалка, умер бы от перегруза.

Она сама не своя. Безумная, алчущая, ненасытная. Словно ей меня не хватает, словно хочет наполниться до краёв. Я весь в ней. Она прижимается в исступлении, отдаётся вся целиком.

Слепая дымка в невидящем зрачке мешает как следует разглядеть её лицо. То, что она испытывает, не удовольствие. Голод.

Ощущаю, как растекается сознание. Кровь и ртуть. Мистический калейдоскоп осколков мыслей. Уже не разобрать, что есть реальность.

Парк, авария, собака – всё предано забвению. Страшный грех, гибель человека… Я был убийцей! Нет, не было такого! Я снова чист душой! Я знаю!

Вся простыня в крови. Моей, её. Повязки сорваны с колен… как и моя кожа на плечах.

Я почти на грани… Она просит ещё… Заклинает. Я падаю в неё последний раз и… слышу крик. Не помню, кто кричал.

Пальцы… Её тело каменеет в приступе экстаза, и вся она поддаётся вперёд, выбрасывая обнажённую грудь мне навстречу.

Помню её пальцы. Неестественно изломанные, согнутые в каждом суставе, до крайности напряжённые. На фоне плавности телесных линий эти пальцы, казалось, принадлежат не ей. Руки старой ведьмы. Отвратительные руки. Они ворожат надо мной.

Хочу помешать им, но сводит плечи. Всё в крови, но от запаха я проваливаюсь в сон. Нет сил, чтобы открыть глаза. Что-то тяжёлое во мне рассыпается, и я чувствую, как вместе с кровью уходит боль. В первый раз за эти годы я сплю спокойно.

Варяг был похоронен до рассвета. Я успел.

Прощаюсь с верным псом, а сам гадаю, что произошло… там… с нами?

Мы оба никогда не заговорим о той ночи. А, может быть, её и вовсе не было? Может, эти руки просто приснились мне?

Глава седьмая

– Сима, просыпайся! – чей-то противный голос выдернул девушку из тревожного сна.

– Что? Не-е-ет! Я не выспалась!

– Десять минут, и будешь порхать по всей комнате уже не как балерина. Сколько можно тебя будить? Через полчаса выступаем! – рассердилась Наталья.

– Не может быть! – застонала Серафима. – Сколько времени? Ещё темно!

– Четыре утра.

– Вы все с ума сошли, что ли? Зачем так рано!

– Нам сегодня предстоит марш-бросок в семнадцать километров. Ты что, опять уснула?!

– Я не хочу!

– Господи, какая же ты! – вскрикнула медсестра. – Зачем Глеб вообще тебя сюда притащил? Ты же погубишь всё наше дело!

– Согласна! Я тоже просила оставить меня в покое, а он…

Дверь в их каморку распахнулась, и вместе с предутренним стылым воздухом развязно вторгся Андрей явно в приподнятом настроении.

– Девчонки, собрались? Какие вещи уже выносить? – спросил он бодро.

– Можешь вынести нашу спящую красавицу, – буркнула Наташа.