Эвелина Тельви – Красный лёд (страница 18)
– О! – Мужчина был озадачен. – Сима, ты что, ещё в кровати? Быстро поднимайся! Бегом завтракать! Мы уже выдвигаемся!
– Я сплю!
Андрей вопросительно взглянул на Наталью.
– Не знаю, что с ней делать! – Женщина нарочито всплеснула руками.
– Сима! Ты же подводишь команду! Лошади уже здесь. Пора грузить вещи. Мы не можем задерживаться.
– Четыре утра! – Серафима негодующе вскинула одеяло и, наконец, села. – Вы ненормальные! И меня хотите свести с ума!
– Вот так принцесса! Сахарная! – заключил первый помощник.
За спиной послышался громкий топот.
– Что вы копаетесь тут? – Глеб, сосредоточенный на времени, обходил комнаты.
Он остолбенел, когда наткнулся на развешенные вещи и заспанное лицо жены.
– Я не могла её добудиться, – поспешила оправдаться Наталья.
Сима с наигранным безразличием расчёсывала волосы, стараясь казаться спокойной в присутствии мужа. Это он притащил её в это захолустье, поднял до зари и вынуждает лезть в горы, где ей не место.
– Ребят, извините. Можно попросить вас обоих на минуту? Мне придётся обменяться парой фраз с нашей примой балета наедине.
Андрей вопросительно поднял брови, Наталья торжествующе ухмыльнулась.
Дверь захлопнулась, и Глеб присел на койку, устало разглядывая мягкое, ещё полусонное лицо жены. Та прекратила расплетать заполстившиеся пряди и с опаской бросала взоры на мужа. Он молчал, и молчала она.
– Пора бы им уже. Время не терпит! – неодобрительно кивнула Наталья в сторону двери. – Она, как дитя неразумное. О чём с ней вообще можно разговаривать?
– Ты спешишь с выводами, – предупредил Андрей медсестру. – У неё в голове беспорядок, но она интересная особа. Сдаётся мне, Глеб не зря выбрал её.
– Перестань! Наверняка услуги журналистки без опыта обходились дешевле. Быть не может, что она ему… ну ты понял.
– Нравится? Кто знает!
– Он женат! Для вас, мужчин, это ещё что-то значит? – нахмурилась женщина.
– Может, она ему какая-то родственница. А заодно работает в столичной редакции. Вот он и заботится…
Андрей не успел договорить. Сима вылетела из двери, как подстреленная.
– Куда это она? – недоумённо обратился к другу первый помощник.
– Пошла умываться и завтракать. Через пятнадцать минут собираемся внизу. Андрей, помоги ей спустить вещи!
Через четверть часа команда в полном составе топталась у крыльца.
Густой лес, ещё чернеющий в тенях ночи, тонул в сливочном предрассветном тумане. Зардевшаяся ото сна летняя заря едва показала из-за дымки румяную щеку. Хоровод последних июльских деньков завершал прощальный танец цветения. Утренняя алмазная влага целовала возлюбленную землю. Совсем скоро роса начнёт остывать, и тёплые ветры уступят место северным, осенним. Початки листьев успели вобрать в себя магию света и грунтовый сок, и теперь, пресыщенные, постепенно отваливались от тощих веточек, падая ниц у ног дерева-родителя. Трава мягко ложилась вдоль разбитой дороги. Соседнее поле дышало свежестью. Запах отсыревшей почвы сводил ноздри с ума и побуждал вдыхать чистую благодать, непривычную городскому забитому носу.
В застывшем утреннем воздухе легко угадывался шум бурной реки Катуни, с давних пор священной для алтайцев.
Люди верили, что Катунь была сварливой женщиной и капризной супругой одного из высоких хребтов. Гнева её опасались не меньше, чем дикого зверя. Неверных мужчин она губила в омутах и на крутых каменистых порогах, зато молодые незамужние девушки могли плескаться в её водах от зари до зари. И теперь журчание Катуни завлекало обманчивой беззаботностью, но нрав её был прежним: каждый год она утягивала на дно соблазнённых ею мужчин. Они навсегда останутся её любовниками.
«Прямо роковая женщина!» – Серафима протёрла глаза, заслезившиеся от света.
Хотя солнце уже поднималось над горизонтом, их команда до сих пор не выдвинулась из лагеря.
– В ручную кладь берём только самое необходимое! Не забудьте спрей от летучих тварей. Остальное грузим на лошадей! – объявил руководитель. – Бережём силы для подъёма.
Отряду привели четверых разномастных коней. Два гнедых жеребца спокойно стояли на коренастых ногах. Ещё один, не такой упитанный, грязно-белый, понуро опустил седую шею. Он был самым старым из них и не раз испытывал на собственном хребте тяготы горной тропы, кои были ему уготованы лошадиной судьбой. Он знал, что их ждёт.
Серафиме почудилось, что если хорошенько присмотреться в тёмные лужи глаз седогривого старца, можно разглядеть в них дорогу туда и обратно. Рассмотреть вершину Белухи. Почувствовать облегчение, когда по возвращении на горизонте завиднеется алтайская деревушка, и всё уже будет кончено – трудности позади.
Четвёртым оказался удалой скакун-новичок, норовистый подлеток. Сегодня ему, как и Симе, предстоит в первый раз столкнуться с непредсказуемой горной тропой, и он нервничал, царапал копытом землю в ожидании чего-то неизъяснимого, пугающего и одновременно величественного.
У девушки заныло под сердцем. Её тоже мучило томительное предчувствие.
Лошади пройдут с ними до Аккемского озера – это два дня пути, затем скинут чужую поклажу и вернутся домой вместе со своими провожатыми.
– Нравится? – с нескрываемой гордостью спросил неказистый алтаец, видимо, хозяин коня.
– Д-да! – Моргнула от неожиданности Сима. – А можно погладить?
– Не советую, – вмешался Андрей. – Здесь лошади не те, что в городе. Эти почти дикие. Их растят в огромных загонах. Никаких тёплых стойл. Они – тяжёлая рабочая сила, а не аксессуар. Признают только хлыст, – безжалостно сказал он. – Оттяпает тебе руку не хуже собаки. Не лезь!
Серафима послушно отошла от молодого жеребца. Алтаец бестолково пожал плечами и продолжил навьючивать лошадь.
– Как ты это сделал? – раздался вопрос за спиной. Глеб обернулся.
– Не понял.
– Наша принцесса собрала чемоданы за десять минут! Не хныкала, не дерзила. Что ты ей сказал? – Наталья сверлила его любопытным взглядом.
Глеб на секунду задумался над ответом.
– Сказал, что дам ей развод, – не моргнув глазом, объяснил он.
Медсестра застыла, а потом вдруг улыбнулась.
– Это шутка такая? Ха! Смешно! – Закивала она одобрительно.
– Шутка…
– Ну, не хочешь, не говори! – Выпятила она нижнюю губу, беззлобно изображая досаду. – С этой девчонкой никакого слада нет!
«Это точно!» – Глеб отыскал Симу в толпе. – «Никакого!»
Девушка с восхищением осматривала нож, который взял в поход фотограф Сергей. Изогнутый металлический клинок разительно отличался от привычного туристического ножа и вызывающе лежал в руке. Три дерзких зубца украшали лезвие, в то же время утяжеляя его. Произведение искусства, вылитое из стали и остро заточенное, было призвано восхищать неискушённый глаз. Форма клинка вселяла в девочку благоговение перед холодным оружием.
Сима выпросила подержать красивую вещь. Её кисть заметно напряглась, приняв на себя вес клинка.
«Так и есть: слишком тяжёлый», – смекнул Глеб. – «Таким проще порезаться, чем нанести реальный вред кому-то другому. Лезвие застрянет внутри, и любой дикий зверь загрызёт, прежде чем сам истечёт кровью из раны».
Но Серафиме явно нравился этот красивый нож. Фотограф не скрывал удовольствия и раздувался от гордости: он сумел произвести желаемый эффект.
«Сорока!» – бросил ей мысленно Глеб. – «Разглядела блестящее…»
– Видел ножичек? – Вынырнул из-за спины первый помощник.
Глеб коротко кивнул. Своё раздражение он оставит при себе. Незачем остальным читать его мысли.
– Спорим, он быстрее всадит его в своё же бедро, чем сумеет почистить картошку?
– Оставь! Пусть балуется! – бесстрастно произнёс Глеб.
– Эй, где твоё чувство юмора?
– Я занят. – Мужчина втискивал рюкзак с аппаратурой в кожаный непромокаемый мешок.
Андрей разочарованно пожал плечами и крикнул Сергею:
– Эй, Рембо! Убери свой клинок подальше от девочки! Не дай бог поранится – шею сверну!
Серафима ещё раз осторожно провела пальцем рядом с тонким лезвием и протянула нож обратно Сергею. Она повернула голову в сторону ножен супруга, в тех лежал обычный, ничем не примечательный ножик с деревянной потемневшей от времени толстой ручкой. Сима растянулась в злорадной улыбке: предпочтение она отдавала явно не в пользу мужа.
Глеб стоял к ней спиной и не мог видеть издёвки на её лице, однако короткий полный презрения взгляд перехватил вездесущий китаец, не попадавшийся на глаза весь прошлый день.