Эвелина Тельви – Красный лёд (страница 14)
– Ну тебя! – отмахнулась девчонка.
– Может, давай со мной для начала?
Сима вновь уловила тёплый блеск во взгляде Андрея. Видимо, Глеб ничего ему не сказал, раз его друг сидел рядом.
Хотя этот мужчина был совсем не в её вкусе: простоватая улыбка, слишком неуклюжие черты лица, толстая шея – однако он заговорил с ней, поддержал, и Серафима была ему благодарна за это.
– Тебе налить? – Андрей показал на кувшин с настойкой.
– Да, интересно попробовать.
Беседа складывалась непринуждённо. Он задавал вопросы, она рассказывала про себя.
– Забавная история! – заключил Андрей после её монолога. – А ты необычная девушка.
– Предпочитаешь обычных?
– Нет. Я просто не думал, что ты бываешь такой.
– Какой? – Сима изобразила саму невинность. Ей страшно хотелось узнать, что он имеет в виду.
Он как-то странно посмотрел на неё.
– Ну… – он осёкся. – М-м-м… Забавной! – нашёлся мужчина.
– А, – разочарованно протянула она.
– С тобой, оказывается, вовсе не скучно.
– Ну, ты же сам предложил поговорить. – Девушка снова ему обворожительно улыбнулась.
Громкий оклик раздался из-за спины. Глеб позвал своего помощника.
«У-у-у! Это он специально!» – Серафима пилила глазами супруга.
Сима предполагала, что Андрея приглашали присоединиться к беседе с итальянцами. Она ошиблась. Неожиданно соседний стол зашевелился – вторая команда расчищала веранду от мебели.
– Что они делают? – Обернулась девушка к альпинистам.
Остальные, как и она, с любопытством наблюдали за слаженными действиями иностранцев.
Серафима вслушивалась в обрывочные английские фразы, но смогла перевести пару слов – говорили быстро. Надежда что-либо понять быстро утратила смысл.
Когда внезапно исчезнувший Андрей появился с рыжей гитарой и губной гармошкой в зубах, стало ясно, что гости из Италии привыкли отдыхать, танцуя.
Итальянский гитарист ловко перебирал струны, заставляя маленькую пёструю гитару сладко петь под его смуглыми руками. Тут же хриплая губная гармонь, оживающая в ироничных губах Андрея, изо всех своих сил норовила отобрать право соло. Где и как помощник научился мастерски импровизировать, никто точно не знал, однако дуэт русского и итальянца получался удивительно слаженным.
Сима окончательно выдохлась, отплясав одиннадцатый по счёту танец с очередным Антонио или Гаспаро. Наталья и две другие девушки-официантки полевого ресторанчика тоже силились отдышаться после бойкого сальтарелло – так, кажется, называлась композиция.
Жилисты кавказец громко о чем-то объявил и принялся давать инструкции музыкантам.
– Что он сказал? – попросила перевести Сима немолодого альпиниста, Игоря, сидящего к ней ближе всех.
– Он исполнит танец своего народа.
Мужчина застучал ступнями по доскам, и зрители дружно захлопали, одобряя представленное.
«Эхха!» – кричал он в сотый раз, меняя направление и подскакивая на месте.
Горец вытянулся в струну, и танец кончился. Раздались дружные аплодисменты.
– Можно мне попробовать? Я тоже хочу станцевать! – Сима вскочила со скамьи, и шагнула к центру зала. – Можно я?
Она сама не поняла, зачем это делает. У неё ничего не получится! Она со школы не занималась.
– Андрей, переведите кто-нибудь, что сейчас будет Русский танец!
– Тебе кадриль или камаринскую? – донеслось озорное из зала.
Отовсюду послышался задиристый смех.
– Эй, Серафима! – полушёпотом подозвал её первый помощник. – Что ты задумала?
Не было времени объяснять.
– Ты же можешь что-нибудь из народного? Сначала медленное, потом прибавь темп! – Она не собиралась больше отступать от себя.
Девушка сбросила толстокожие кроссовки и осталась босиком. В лосинах и в поношенной мужской футболке она застыла посреди веранды сельского ресторана, готовая в любой момент вступить в такт музыки.
Вероятно, Андрей растерялся и не знал, как начать, потому что тишина затянулась.
«Нет, я должна это сделать! Иначе окончательно перестану на себя полагаться! Ну давай же, Андрей! Где ты там?!»
Вопреки неверию зрителей, губная гармошка подала-таки голос, и незнакомая томная мелодия наполнила импровизированный концертный зал. Невозможно было определить, чем именно вдохновлялся гармонист, на ходу сплетая пряжу мелодичного полотна. Напев слегка напоминал народную «Берёзку», но музыкальный лад постоянно трансформировался, сдвигаясь то в одну тональность, то в другую.
Девушка поднялась высоко на носочки. Обойдя заворожённых зрителей по кругу, она слегка наклонилась вбок и сложила руки в фигуру, прижимая указательный палец к щеке.
Серафима действительно сейчас напоминала красавицу-девицу из старых русских сказок. Сошла маска высокомерия, и на лице расцвела ласковая улыбка.
Объятья рук то плавно раздвигались навстречу зрителям, то смыкались, скромно приютившись на талии. Грациозно взмывали вверх белые крылья тонких запястий. Мелкими шажками она словно плыла по веранде, двигаясь лишь на кончиках пальцев ног.
Итальянцы вытянули загорелые шеи, желая разглядеть юную танцовщицу со всех сторон. Ни у кого не осталось сомнений, что перед ними настоящая балерина.
Два изогнутых круга восьмёрки по залу, и Сима застыла на месте. Она закачалась на полупальцах, отчего её тело мерно и едва заметно вибрировало, как лёгкая волна на поверхности озера. Соединив руки в балетное «по де бра», девушка грациозно засеменила назад, в глубину искусственной сцены.
Вдруг лебединая песнь превратилась в русский трепак, старинную двудольную пляску, задорную и быструю, когда сразу хочется пуститься вприсядку.
Удалая музыка подбросила балерину в высоком прыжке и закружила один за другим тугие узлы бешеных пируэтов. Шёлковая косынка соскользнула с медовых прядей волос, но была поймана за хвост уголка и превратилась в антураж задорного танца. Пряные локоны расплескались по выцветшей ткани футболки, присоединяясь к необузданному веселью.
Пяточка – носочек, пяточка – носочек, и снова дерзкий поворот в красивом прыжке. Как из музыкальной шкатулки позапрошлого века, она напоминала хрустальную фигурку, замершей во взмахе кукольных ступней – такой изящной показалась зрителям Серафима в эти мгновения.
Притоптывая кончиком стопы за собой, она понеслась в запальчивом ритме кадрили, чем увлекла за собой взоры восхищённых мужчин. Рука с косынкой взлетела над телом и тут же бросилась к груди, где колотилось пламенное сердце.
Наполненная жизненной радостью музыка стремилась к безудержному апогею. Бег легковерных ног переходил в пламенные прыжки с разворотами. Вот гармошка хлёстко провизжала колоратурно-высокую ноту, и девушка разбежалась и секунду застыла в широчайшем шпагате в полутора метрах над полом. Казалось, она больше не коснётся земли. Мелодия, наконец, оборвала свой кураж, и балерина рухнула в низком поклоне перед возбуждённой толпой.
Андрей не знал, чему больше он удивлялся: своей чародейке-гармошке или неожиданному таланту новоиспечённой приятельницы.
Итальянцы громко рукоплескали. Вскоре их догнал оглушающий свист команды русских альпинистов. Сама того не осознавая, девушка дотянулась до тончайшей струны в душе каждого из присутствующих. И юная журналистка показалась им что ни на есть самой родной. В тот вечер она была символом духа, непостижимого для ума!
– Ты… совсем другая в танце! – шепнула ей Наталья. – А говорила, не чувствуешь ног. Видишь, как хорошо, что смогла пересилить себя!
Серафима застенчиво улыбнулась.
Ей удалось! Лёд мучительного пренебрежения начал подтаивать, и люди потянулись к ней, как скрепки к магниту.
– Эй! А ты не говорила, что можешь достать до челюсти пяткой! Чёрный пояс по карате? – Постепенно ехидство возвращалось к первому помощнику.
– Танцевала ещё в школе, – пропустила мимо ушей шуточку Серафима. – Где научился так здорово играть на гармошке?
– В армии, – гордо заявил он.
Сергея душила толстая жаба ревности.
Его маленькая возлюбленная занималась балетом? А он узнает об этом только сейчас!
Сергей лелеял мечту прижать свою пылкую любовницу в тени какого-нибудь сарая. Она так ослепительно улыбалась итальяшкам, но ни разу и не взглянула на него! А теперь завела дружбу с этим шутом, первым помощником, словно забыла, что он ещё здесь! Здесь! Из-за неё!
«Хулиганка!» – Чиркнул он глазами по вожделенному телу.