Эвелин Бризу-Пеллен – Особняк. Клеа и месть призраков (страница 2)

Из преисподней к нам наверх есть только один выход – дверь между двумя лестницами в холле. Эта дверь всегда заперта на два оборота ключа. Лиам однажды спускался вниз (и чуть было не остался там навсегда!). Он говорит, внизу ледяной холод и призраки, которые наводят ужас.

У серых призраков нет души, и они стремятся заполучить её у нас, потому что мы сохранили души после смерти. Если кто-то из них заполучит душу, он отправится мучить живых. В общем, злые духи всегда настороже.

Самое плохое, что один из серых уже заполучил душу. Он украл её у паренька по прозвищу Задавала. Тот не пожелал здесь никого слушать и поплатился за это жизнью. Точнее, смертью. В общем, не знаю, как лучше сказать… Он потерял душу и превратился в пепел, растворился. Почему случилось именно так, никто не знал. Серые вместе с жизнью теряли душу, но становились призраками и оставались на земле, а белые с душой, если украсть у них эту душу… В общем, не знаю, что с ними случалось, но что-то очень плохое.

Леонид тогда поймал укравшего душу призрака и запер его в подземелье, но не скрывал, что этот призрак по-прежнему очень опасен.

Я внимательно слушала и старалась расшифровать каждый звук: это стрекочет швейная машинка Фанни, это капитан-пират стучит кулаком по столу за карточной игрой… Ничего необычного. И вдруг что-то снова скрипнуло у нас над головой. Мы оба замерли. В ту же секунду я заметила тень в конце коридора.

– Там! – Я нацелила в ту сторону острие меча и предельно сосредоточилась.

Но оказалось, что это был Леонид. Я издалека узнала его львиную поступь, разлетающиеся волосы, покачивающиеся кожаные ножны на поясе. Подходя к нам, он красивым, точным движением вложил свой меч в ножны. Под кожей рельефно проступили напряжённые мускулы. Но на лбу Леонида залегла глубокая морщина, выдававшая скрытую тревогу.

– Вы что-то видели? – поспешно спросила я.

Леонид кивнул.

– Новую лестницу. На чердак. Ведёт к двери, она не видна из коридора.

– Этой лестницы не было? И двери, которая ведёт… на чердак?

– Да. Я заглянул за дверь, за ней – свалка вещей. Ни одной живой души.

– А что, если там дух, который украл душу Задавалы? – спросил Лиам, и в голосе послышалось волнение. – Он вас знает, вы его однажды уже поймали, и, конечно, он от вас спрятался.

– Но он не мог сделать в Особняке лестницу, – не согласилась я с Лиамом. – Особняк принадлежит Раулю, и никто, кроме него, не может его перестраивать.

Особняк когда-то создал в своём ВООБРАЖЕНИИ Рауль. Он служил в таком Особняке мажордомом. Служит и теперь.

Мы постояли молча. Никто из нас в точности не знал, по каким законам живёт этот призрачный мир. Незыблемы в нём законы или переменчивы? Лео и Лиам переглянулись. Было время, когда они терпеть друг друга не могли и откровенно презирали, но теперь стали друзьями и оплотом защиты Особняка. Теоретически отвечал за наше заведение главный врач по фамилии Граф, он доктор-психиатр, всегда ко всем очень чуток и внимателен, но в нём нет задатков лидера, хоть он здесь и главный.

Обслуживание Особняка лежит полностью на Рауле, нашем мажордоме. Он его создал точно таким, каким помнил и в каком служил при жизни: внешний вид – замок XV века, внутри удобства XIX-го, чем и объясняется отсутствие электричества.

– Ну что? – спросил Лиам. – Ударим в большой колокол?

– Пока уверенность отсутствует, просто шепнём каждому – пусть держатся настороже, – остановил его Леонид.

Я изо всех сил старалась успокоиться.

– В любом случае серые призраки же не имеют возможности выбраться из подземелья…

Лео и Лиам промолчали. Серый призрак, заполучивший душу Задавалы, стал таким же, как мы, а каждый из нас способен действовать и что-то придумывать. Этот призрак мог и ключ от двери достать!

– Надо проверить дверь в подземелье, – как будто прочитал мои мысли Леонид.

И мы втроём отправились в холл.

Глава 3

Когда мы убедились, что дверь под лестницей заперта, стало гораздо спокойнее. Лео присел на корточки и провёл пальцем по плитке перед дверью. На пальце осталась пыль цвета ржавчины. Но в Особняке никогда не было ни пылинки. Мы все втроём сразу же перевели взгляд выше. А выше была замочная скважина, и она тоже была в ржавой пыли.

– Быть такого не может… – прошептал Лиам.

В ту же секунду, словно уловив нашу тревогу, из административного отсека появился доктор Граф. Его кустистые брови были подняты, как два вопросительных знака.

– Проблемы?

– Дверь подземелья отпирали с внутренней стороны, – сообщил Леонид.

Главный врач провёл рукой по лысине, потом машинально взялся за пучки волос на висках, что служило признаком крайнего беспокойства.

– Проверю карточки, – решил он и повернул к кабинету.

Верно! Если кто-то покидал замок, его карточка исчезала.

– А я поговорю с Раулем, – произнёс Лео и тоже исчез в коридоре вслед за доктором.

Мы пошли за ним следом.

Большая часть кабинетов административного отсека пустовала, комнаты были с открытыми дверями. Эта часть освещалась дневным светом. Но стоило свернуть из него направо или налево, в коридоры – там уже горели светильники. Мы свернули за Лео налево, прошли до самого конца узкий коридор и уткнулись в стену с резной рамой из лепнины. Рядом была дверка, она была открыта, но Леонид всё равно в неё постучал.

Окон в маленькой комнатке не было, освещала её только керосиновая лампа. Здесь и жил Рауль. Я никогда у него не была, и мне здесь не понравилось: место оставляло какое-то гнетущее ощущение. В нишах в стене стояли горшки, тазы, кувшины (ими наверняка пользовались в давние времена), а ещё были сложены серебряные приборы – дорогая вещь, её не доверишь абы кому. Посмотришь – и не знаешь, куда попала: то ли на кухню, то ли в кладовку. Мажордом воссоздал обстановку, в которой жил, во всех деталях – на стене висели даже колокольчики, соединённые с комнатами хозяев, чтобы они могли вызывать его в любой час дня и ночи.

Его собственный уголок был очень скромным: узенькая кровать, стул и колченогий комод. Сразу становилось понятно, как жилось слугам в старину. Другое дело, что времени хандрить у себя в клетушке у них тоже не было.

Увидев нас, Рауль мгновенно встал, словно не имел права сидеть и заниматься своими делами. Лиам как-то сказал, что Рауль похож на Нестора из «Приключений Тинтина», и в эту минуту я тоже уловила это сходство. Увидев, как он вскочил, я почувствовала, как у меня больно сжалось сердце. Даже после смерти, даже став в особняке самым главным распорядителем, он всё равно себя чувствовал подневольным слугой.

Лео был не из тех, кто ходит вокруг да около, перешёл прямо к делу без проволочек.

– Это вы сделали лестницу на чердак, Рауль? – спросил он.

– Я? На чердак? И не собирался, – удивлённо ответил Рауль, стоя навытяжку.

– У нас появилась лестница на чердак.

Я впервые увидела, как безупречный слуга Рауль буквально потерял самообладание.

– Это… это не… невозможно. Где? – заикаясь, забормотал он.

– На третьем этаже в конце правого коридора.

Все почувствовали, что мажордом в растерянности.

– Когда-то там действительно была лестница… Но… Никто, кроме меня, не может менять этот Особняк.

– Рауль, Особняк – ТОЧНОЕ подобие того, где вы когда-то служили? – поинтересовался Лиам.

– Абсолютно точное, месье. Я полностью воспроизвёл его внутреннее устройство.

Внутреннее, но не внешнее. Этим и объясняется странное впечатление, какое невольно испытываешь, когда попадаешь в него впервые.

– Значит, там была на чердак лестница? – уточнила я.

– Да, мадемуазель, но я её убрал.

– Вы её убрали?

– Никто не может менять Особняк… – тут же подхватил Лиам, – кроме человека, который тоже о нём мечтает.

– Как это? – в недоумении переспросил Рауль. – Ни у кого не может быть такой же мечты, как у меня…

Он внезапно замолчал, во взгляде появилось сомнение. Леонид сразу это заметил.

– Так всё-таки есть кто-то ещё?

Рауль менялся буквально на глазах.

– Может быть… Был один человек, работавший в имении…

– Этот человек был достоин ада?

– Месье, я бы никогда не позволил себе… судить… – забормотал Рауль.

Но Леонид прервал его:

– Скажите прямо, Рауль, известен ли вам человек, который не хуже вас знал Особняк и мог оказаться после смерти в аду?

– Управляющий, – прошептал наконец Рауль, сделав над собой невероятное усилие. – Я считаю, он заслуживает ада.