Эвелин Бризу-Пеллен – Особняк. Клеа и месть призраков (страница 1)
Эвелин Бризу-пеллен
Особняк. Клеа и месть призраков
Évelyne Brisou-Pellen
Le manoir. Cléa et la porte des fantômes – Tome 02.
© Bayard Jeunesse, 2013.
© Кожевникова М., перевод, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава 1
Меня зовут Клеа.
Больше я ничего не помнила, когда приехала в Особняк. Что я оставила позади? Не знаю. Всё потонуло в густом тумане. Я ощущала только жуткий страх. Ледяные тиски сжимали мне горло и не давали дышать…
С каким невероятным терпением Лиам помогал мне высвободиться из липких объятий страха! И понемногу я осмелела, ко мне стали возвращаться воспоминания. Но самое главное до сих пор ускользало. Я должна, должна узнать: кто?!
Я чувствовала, что ответ есть. Он во мне, но он замурован. Глубоко. Где-то в самой глубокой глубине. Лиам говорит, что я боюсь вспомнить. Но от приступов удушья я избавлюсь, только когда пойму, что же всё-таки произошло.
Кто меня убил?! Почему?!
Я рвусь из темноты на свет, но всё ещё в потёмках. Меня не пускает страх. Меня похитили, за меня потребовали выкуп, но за выкупом не пришли. Похититель стал убийцей. Всё вместе для меня непереносимо. НЕ-ПЕ-РЕ-НО-СИ-МО!!!
Хорошо, что теперь я знаю: со смертью начинается новая жизнь, она мне интересна. Но она сложная, во всяком случае если окажешься у нас… в Особняке.
Мне самой не верится, что я так говорю, потому что, когда я сюда приехала, я хотела только одного: немедленно отсюда вырваться! Я готова была кусаться, когда Лиам уговаривал меня выйти из комнаты и оглядеться, вместе со всеми позавтракать. Не хотела я быть со всеми! Никто мне был не нужен!
Тихо-тихо, шажок за шажком, Лиам меня приручал. Как Маленький принц Лиса. И теперь ничего не поделаешь – Лиам стал моим Принцем… Но это я так. Никто об этом не знает и не узнает никогда. И Лиам в первую очередь!
Беда, которая со мной случилась, как будто выжгла во мне всё, оставив только страх, гнев и отчаяние. Но я всё равно роюсь на этом пепелище, отыскиваю воспоминания, хочу сложить из них картину.
Как?! Как это могло случиться?
В тот день я, как всегда, шла домой из школы. Кто-то схватил меня, зажал мне рот. Он был одет в чёрную кожаную куртку и брюки – так одеваются байкеры… А школа? В какой я училась школе? Нет, не помню… Хотя… Стоп! С того места, где меня схватили, мне было видно море…
Сердце снова заколотилось. Всякий раз, когда у меня в памяти возникала новая подробность, меня охватывала паника. Меня пугало то, что высветит вспыхнувший лучик света. Почему? Этого я не знала.
Итак, улица была пустынной, справа и слева – стены, ограды, решётки. Моей подруги Блюэнн со мной в тот день не было. Байкер появился из тени, которую отбрасывала машина, скрутил меня и запихнул в багажник. Да, он увёз меня на машине, а не на мотоцикле, хоть и был одет как байкер.
Мы ехали долго. Когда мой похититель открыл наконец багажник, он сначала завязал мне глаза, а потом вытащил. Мы вошли в закрытое помещение, спустились по лестнице. Пахло плесенью. Дальше темнота. Ничего не помню. Вот разве что верхушку заводской кирпичной трубы. Я её видела сквозь решётку верхнего маленького окошка.
Больше я не могла ничего вспомнить. Беспамятство почему-то меня успокаивало, хотя на самом деле это идиотизм, мне же необходимо добраться до правды, какой бы она ни была. Я к ней готова. Потому что очень хочу понять свою жизнь. И свою смерть тоже. Просто так в четырнадцать лет не умирают!
Стоит подумать о смерти, как я прихожу в ярость. Именно поэтому, как выяснилось, я и попала в Особняк. Все, кто здесь находится, не смирились со своей смертью. Особняк – пересадочная станция между миром живых и миром мёртвых. Все, кто принял свою смерть, отправляются дальше, уходят в потусторонний мир.
Что там, по ту сторону? Мы понятия не имеем. Там побывал только Леонид, но от него лишнего слова не добьёшься, он человек действия. На наше счастье. Он воин, и он нас защищает, потому что даже здесь мы не в полной безопасности.
Я услышала стук в дверь.
– Урок греческого! – услышала я знакомый голос.
Это был Лиам. Предупредил и пошёл по коридору дальше, не дожидаясь меня. Он всегда так делает. Даёт мне понять, что мы каждый сам по себе. Когда я вышла, его уже и след простыл.
Канделябры освещали пустынный коридор, рассыпая по паркету дрожащие светлые блики. Мда, света от них немного. Когда мне было плохо, полутьма меня успокаивала. Но бывало, что и тревожила. А вообще я люблю, когда светло… Вот бы Лиам посмеялся, услышав про мою любовь к свету: когда я только приехала, сутками могла сидеть в темноте.
Я дошла до середины коридора и тут услышала громкий скрип и замерла. Паника! Опять. В который раз. Я прижалась спиной к стене и зажала руками живот. Сердце выпрыгивало. Во рту появился вкус крови – видимо, сильно прикусила губу. В моей тюрьме этот звук предвещал что-то страшное, но что – я никак не могла вспомнить. Страшное и очень важное. Как если бы учитель в школе раздавал контрольные, а от оценки зависело всё твоё будущее. Нет, сравнение, пожалуй, слабое…
Я постояла и немного успокоилась. Я же не под замком – что мне мешает убежать? Я помчалась к лестнице и взлетела по ней через две ступеньки. Наверху снова замерла, прижавшись спиной к стене и поглядывая с опаской на лестницу вверх. Из-за двери библиотеки послышался голос Леонида:
– Греки победили в битве при Марафоне, но нужно было срочно предупредить Афины быть настороже. Персидский флот, пустившись в бегство, мог причалить к берегу возле города. И тогда в Афины был отправлен гонец.
Я снова услышала скрип, мигом толкнула дверь и ввалилась в библиотеку.
Ну и перекошенное, наверное, было у меня лицо. Лиам посмотрел на меня круглыми глазами.
– А ты случайно не из Марафона? – насмешливо спросил Леонид. – Гонец, который бежал четыре часа по горам и ущельям под испепеляющим солнцем, добежав до Агоры, успел сказать: «Мы победили» – и умер. У тебя такой же вид…
Леонид, конечно, замечательный, а вот характер у него не сахар. Но тс-с-с! Он по головке не погладит, узнав, что кто-то посмел о нём так высказываться. В Спарте он был царём, и, по-моему, выдающимся. И это лишь одно из его достоинств. Он и теперь на страже, но теперь – нашего Особняка, и на него можно положиться, как на каменную стену. Зато по части психологии он профан. Ну да, спартанцам и в голову не приходило, что на свете есть такая штука? как психология.
Иногда такое нечуткое отношение ко мне Леонида даже помогало в том смысле, что заставляло взять себя в руки. Вот и сейчас его насмешка вправила мне мозги, и ответила я уже гораздо спокойнее.
– Память сыграла злую шутку: я услышала скрип. Так скрипела дверь, когда меня держали в подвале. И я… – Тут я перевела дыхание. – Я сейчас услышала такой же. Только что.
В психологии Лео не шарил, но вот память – особенно в веках! – ему была небезразлична, поэтому я и упомянула её, но ни словом не обмолвилась о своём эмоциональном состоянии. Скрип двери и несколько секунд после него доводили меня до панички, потому что сообщали о приходе тюремщика. Лиам провёл расследование и узнал, что похититель держал меня в подвале не одну неделю. И я совсем не напрасно его боялась, в конце концов он меня убил.
– Ты уже слышала такой скрип у нас в Особняке? – спросил Леонид.
– Никогда.
Лиам молча собирал свои длинные светлые волосы в конский хвост – я знаю, так он хотел дать мне время успокоиться. Лиам, в отличие от Лео, более чуткий.
– Скрип напомнил тебе заточение, потому что доносился сверху? – уточнил он.
И тут до меня дошло: да, именно поэтому!
– Да, сверху!
Мы все невольно посмотрели на потолок.
Над нами был ещё один этаж с комнатами, а потом чердак, который всегда был на запоре. Туда не заглядывали даже в День поминовения мёртвых, когда обходили весь Особняк, совершая магический обряд, который защищал нас всех от серых призраков.
В глазах Лиама мелькнуло беспокойство. Я это заметила.
– Пойду-ка проверю, – спокойно сказал Леонид и неслышным шагом волка-охотника выскользнул за дверь библиотеки.
Глава 2
Сидеть и просто ждать, с чем вернётся Леонид? Да ни за что! Если где-то затаилась опасность, она не застанет нас врасплох. Не прошло и пяти минут, как мы с Лиамом спустились в Оружейную комнату. Прошлые страхи понемногу рассеивались, зато я наживала новые.
В комнате с бронированной дверью не было ни одного окна, её освещали только канделябры – такие же, как в коридорах. Свечи горели себе и горели, и никто их не никогда не менял. Да, такой вот у нас Особняк.
Из развешанного по стенам оружия мы с Лиамом выбрали по короткому греческому мечу. Леонид сражается мечом, значит, мы – тоже. Но это не его приказ, а знак нашего восхищения. Леонид умный, волевой и умеет добиваться успеха. Прирождённый лидер. Он не подчиняет нас, не заставляет, он увлекает нас за собой своей харизмой. Царь, по-другому не скажешь.
Щиты мы брать не стали – слишком тяжёлые.
Прежде чем выйти из Оружейной, Лиам выглянул за дверь. Тихо. Мы встали посреди коридора, левое плечо к левому плечу – Леонид говорил, что такая позиция позволяет каждому следить за своей стороной и оставляет свободной правую руку с мечом.
И вот мы стояли с мечами в руках – и, если честно, я была в ужасе. Смерть – вообще-то отдых после напрягов жизни, но не у нас в Особняке. Во-первых, потому что здесь у каждого свои проблемы, а во-вторых, из-за серых призраков, которые живут у нас в подземелье. Мы боимся, как бы кто-нибудь из них не вырвался в один непрекрасный день на волю из этого подземелья, которое мы между собой называем «преисподней».